Онлайн чтение книги Пункт назначения The Point of Convergence
1 - 43

«А? Но почему наше прекрасное дерево… почему наше дерево так выглядит? Кто-то его поджег, что ли?»

Яркий контраст между Ким Юлем, который, едва завидев дерево, бросился его обнимать и поднял переполох, и Со Хви До, который цедил сквозь зубы ругательства, глядя на него как на заклятого врага, казалось, уже давал ответ.

Означало ли это, что Ким Юль… и есть тот самый токкэби, которому служила бабушка?

— Да ну, не может быть…

Ён А отмахнулась от этой мысли.

Она несколько раз пускала напуганного ребенка во флигель, а когда он говорил, что хочет спать, убаюкивала его, похлопывая по спине.

Казалось, он вырос в любви и обожал тактильность, поэтому она часто его обнимала.

Перебирая воспоминания, Ён А вспомнила, как при каждом объятии мальчишка терся лицом о ложбинку на её груди, но продолжала твердить себе как мантру, что это не так.

Затем она намеренно переключилась на другие мысли.

Вспомнилось, как после бурного секса в ванной они вернулись в главную спальню, и он сушил ей влажные волосы.

Со Хви До бережно высушил ей волосы и собирался убрать фен. Но поскольку он тоже был весь мокрый, она выхватила фен, намереваясь высушить волосы ему.

Однако, внезапно заметив татуировку… нет, надпись, попавшую в поле её зрения, она затаила дыхание.

Когда она впервые оказалась здесь, в темноте было не разобрать, но теперь, в светлой комнате, она ясно видела, что его татуировка состояла ровно из четырех китайских иероглифов.

«Что здесь написано… Если ты корейский токкэби, то должен писать на хангыле… Я могу узнать только иероглиф «человек» (人)…»

Услышав её тихое ворчание, он медленно обернулся. В её поле зрения попала уже не линия спины, а крепкая грудь, и, подняв глаза, она столкнулась с его пепельным взглядом.

«Ты… ты это видишь?»

Какое у него тогда было лицо? Казалось, он был потрясен. Нет, скорее, он выглядел как человек, только что открывший глаза после долгого пребывания во тьме.

«Д-да… Вижу. Я вижу. Там еще три иероглифа спереди и сзади…»

Она собирала все свои сверхчеловеческие силы, чтобы высушить ему волосы, но не смогла справиться с тяжелеющими веками и в итоге закрыла глаза. Однако его настойчивость заставила её снова их открыть.

«Ха. Что еще там написано?»

Судя по его лицу, это было что-то невероятно важное, но разве это не татуировка, которую он сам себе набил?

«А… я знаю этот иероглиф, часто видела его в документах… Хо. Иероглиф «защищать» (護). Значит, если сложить два вместе, получается «Хоин» — защищать людей. Это значит, защищать людей? Но вот эти два снизу…»

Два нижних иероглифа она никак не могла разобрать, поэтому лишь слегка обвела пальцем их черные контуры.

Но, будучи уже совершенно вымотанной, её дрожащие пальцы обессилели. Она уснула, так и не дорисовав даже один иероглиф.

Сразу же последовавший за этим жуткий сон хаотично перемешал все её мысли.

Внезапно появившийся отец Сим Хи Рён. Если сложить воедино их разговор, получается, что отец Пун, Чхве Джин Тхэ, был подчиненным министра церемоний, Сим Чхун Бэ. И похоже, вся эта трагедия произошла из-за мошенничества на государственных экзаменах, за проведение которых тот отвечал.

Точную подоплеку узнать было невозможно, но даже по атмосфере можно было догадаться, что отец Сим Хи Рён причастен к смерти отца Пун.

Таким образом, Пун, драгоценная дочь из благородной семьи, в одночасье стала дочерью государственного изменника, и по какой-то причине министр приютил её вместе с матерью.

Для всех это выглядело как идеальный пример «положения, обязывающего к благородству». Но в конечном итоге, разве это не было падением до статуса рабыни?

К тому же, судя по тому, как Сим Чхун Бэ вздрогнул от слов Сим Хи Рён и отдал ей Пун, это явно не было обычным делом…

Ён А медленно поднялась и зачесала волосы назад.

— Да что же там произошло…

Еще один раз. Если бы Пун пришла к ней еще хотя бы один раз. У неё было столько вопросов о том, что же случилось тогда.

Ён А, погруженная в раздумья, вдруг резко сверкнула глазами. Сердце забилось быстрее от внезапно пришедшей в голову идеи.

— Сумка… где же моя сумка?

Поспешно оглядевшись, она заметила свою сумку. Ён А на коленях подползла к ней, расстегнула молнию и достала белый конверт.

На приеме в больнице она не стала говорить, что видит призраков, но, когда пожаловалась, что ей постоянно мерещатся странные вещи, ей выписали таблетки от ПТСР.

— Где-то здесь должно было быть снотворное…

Ён А хотела только одного — прямо сейчас погрузиться в глубокий сон и узнать конец этой истории.

***

Прорезая сквозь проливной дождь горную тропу, Хви До остановился перед деревом, которое жадно впитывало влагу.

Затем, без малейших колебаний, он поднял остро наточенный топор и с размаху вонзил его прямо в основание дерева.

— 5, 4, 3, 2, 1…

Снова занеся топор, Хви До прицелился в образовавшуюся щель. Он уже собирался без колебаний ударить со всей силы, как вдруг…

Вззз, вззз.

От жалобной вибрации уголки его губ скривились.

Он собирался рубануть еще раза три-четыре, но это было уж слишком быстро. Разве он не знал, что так будет? Тогда какого хера так нагло игнорировал звонки? Захотел остаться без ствола?

Хви До разжал руку, сжимавшую топор, и тот с глухим стуком упал на землю. Одновременно он поднес телефон к уху.

— Истинно говорят: как был сопляком, так и остался. Пилюли — лучшее лекарство.

— Ва… ты вообще человек, блядь?! Как бы там ни было! Какого хера ты рубишь топором где ни попадя?!

— Думаю, проблема в том, что ты, сука, не берешь трубку сразу. У тебя вообще совесть есть?

— Это у тебя совесть есть?! Кто помог вам с Пэк Ён А сблизиться, а? В тот день ты велел мне быстро съебаться, и я съебался. И это, по-твоему, моя вина?!

— Ха, заткнись. Тебе лучше быстро притащить сюда свою задницу.

— Не приду! Не могу! Еще немного поднажму, и эта старуха будет у меня в кармане!

— …Пиздец, одному вешают клеймо за то, что зарубил пару ублюдков, заслуживающих смерти, а на другого, кто под предлогом контракта высасывает души, закрывают глаза. Небесный Бог, блядь… какой же он беспринципный.

Цокнув языком, Хви До посмотрел вверх на воющие листья дерева. Шлеп-шлеп, шшш. Оно отчаянно держалось, принимая на себя удары шквального ветра и дождя.

— Ты и я — это одно и то же?! Ты убивал нормальных людей и разбивал их души! А я заключаю законные сделки!

— Да, я все равно уже в немилости, так что могу творить что угодно. Так что хорошенько подумай. Если не примчишься прямо сейчас, представь, что я тут устрою этим топором. Даю тебе три часа, ровно три часа.

— Э-этот сумасшедший ублюдок…!

Бип.

Хви До подобрал брошенный у дерева топор. И задумался.

Как Пэк Ён А, будучи простой смертной, смогла увидеть клеймо на его спине? Даже он сам не был в этом уверен, и поэтому до сих пор продолжал вести эту бессмысленную жизнь в мире людей.

Но какая теперь разница? Если она сможет прочесть эту надпись, он сможет покинуть это место, разве нет?

Нет, а сможет ли? Впервые за пятьсот лет он чувствует, что по-настоящему живет и дышит. И он должен оставить это веселье и уйти? Да еще и оставить Пэк Ён А?

Всю свою жизнь он жил так, как считал нужным, следуя своим целям. Простая жизнь: хотел — делал, не хотел — не делал. А теперь, когда до достижения цели остался один шаг, он вдруг колеблется.

Появилась женщина, способная прочесть клеймо на его спине, и вернуть свои силы — лишь дело времени, но почему-то это его не радует.

— «Хоин» (護人)…

Кажется, это буквально означает «защищать и оберегать людей». А что же за два иероглифа идут следом? Означает ли это, что он должен спасти людей и сделать еще что-то?

Пока неизвестно, но теперь у него будет время неспеша во всем разобраться. Ведь появился человек, с которым он сможет провести хотя бы малую часть вечности, которая до этого была столь бессмысленной.

Разве он не может наслаждаться обществом Пэк Ён А, которая оказалась весьма забавной, и постепенно узнавать всё это время? Нет, не так. Сначала нужно снять печать, вернуть свои силы, а уж потом вдоволь поиздеваться над ней — в этом тоже есть свой шарм.

Его похоть ничуть не угасла: ему хотелось проглотить целиком её личико, которое краснело и запиналось от его игривых поддразниваний, её прекрасное лицо, которое менялось каждую секунду под безжалостными ударами его дубинки, и дыхание, вырывающееся сквозь слегка приоткрытые губы.

Это что, блядь, какое-то проклятие прошлогоднего бродяги?

Это и есть тот самый «звериный гон», о котором он столько слышал?

Время, проведенное с ней, было настолько удовлетворительным, что он даже подумал, как хорошо, что он хранил воздержание более пятисот лет.

Она всё ещё спит?

Работает в полиции, а сил у неё кот наплакал. Сколько же еще нужно прокачивать её выносливость, чтобы он мог вдоволь трахать женщину, которая отрубается после парочки палок?

Ким Юлю понадобится минимум два часа, чтобы добраться до деревни, так что он собирался прямо сейчас сходить на рынок и купить чего-нибудь питательного для восстановления её сил.

Шшшш—

Повернувшись спиной к усиливающемуся ливню, Хви До направился к главным воротам традиционного дома, когда вдруг заметил кое-что.

Сквозь щель в плотно закрытых воротах он увидел, как внутрь просачивается тонкая нить, похожая на марево.