Вжик! Шлеп! Бах!

От того, как менялся звук удара в зависимости от того, куда он приходился, по коже бежали мурашки. Хоть она и получила разрешение делать с Пун всё, что заблагорассудится, Хи Рён внезапно стало страшно.

Она испугалась, что нечисть, вселившаяся в тело этой девчонки, перекинется на неё. Переложив всё на них, Хи Рён поспешно спустилась с горы.

Пока она спускалась по горной тропе, её ноги так дрожали, что ей пришлось опереться на служанку.

Она переступила порог Чонхонджэ и, словно спасаясь бегством, забежала в свою комнату, плотно закрыв за собой двери-чанджимун.

В комнате было тихо, как обычно. Чтобы успокоить душу и тело, Хи Рён достала книгу, которую реже всего читала, и раскрыла её.

Её глаза бегали по строчкам, но в голове стоял звук разрываемой ударами плоти, тонкие крики и жуткое чувство, ползущее по спине.

Почему мне так не по себе? Неужели ко мне и вправду прицепилась какая-то нечисть?

Её знобило, и она никак не могла сосредоточиться на книге. Она как раз решила позвать кормилицу, чтобы та посидела с ней, как вдруг…

— Асси! Асси!

Одна из служанок, прибежавшая в страшной суматохе, распахнула дверь, не дожидаясь ответа Хи Рён.

— Асси! Пун потеряла сознание! Мы зовем её, зовем, а она не просыпается! Что нам делать? Прикажете так и избавиться от неё?

Только тогда Хи Рён почувствовала уверенность, что эта назойливая связь наконец-то подходит к концу.

— Нет, я пойду сама. Ведь это её последний путь, я обязана выслушать её напоследок.

Со слабой улыбкой на губах Хи Рён вышла из дома и направилась в горы.

Она так и не смогла привыкнуть к этой мрачной горной тропе. Ей совсем не хотелось туда идти, но если она красиво приукрасит и расскажет ему о последних минутах Пун, тогда он точно забудет о ней навсегда.

Может, сказать, что Пун пошла собирать травы, её изнасиловали какие-то бродяги и забили до смерти в этих горах?

До его возвращения оставалось еще несколько дней, так что бояться было нечего.

Издалека Хи Рён увидела Пун, лежащую ничком на земле и вздрагивающую. Видимо, она еще была в сознании, но тело её уже не слушалось.

Её лохмотья были залиты кровью, а из раны на лбу, видимо, от удара острой веткой, непрерывно текла кровь.

— Цк… Ён Пун. Как же ты докатилась до такой жизни?

— ……

Отец Ён Пун был чиновником-садэбу, занимавшим должность Чваран в Министерстве церемоний. Конечно, его ранг был на несколько ступеней ниже, чем у её отца, Министра церемоний.

В те времена Ён Пун, словно благородный и нежный цветок, славилась не только своей утонченной красотой, но и выдающимся умом.

Хи Рён втайне завидовала ей. Услышав новость о том, что, если всё сложится удачно, Ён Пун могут выбрать в наследные принцессы (Седжаби), она пришла в ярость и проклинала весь мир.

Конечно, если бы её отец, который жаждал сделать Седжаби свою дочь больше, чем она сама, не принял меры, чтобы отец Пун больше не смог наращивать влияние, всё именно так и произошло бы.

— Ты даже не знаешь, как умер твой отец и почему ты сейчас в таком положении. Ты поистине непроходимо глупа. Цк.

Хи Рён подошла к обессиленной Пун, которая могла лишь моргать. Глядя в её блуждающие глаза, которые никак не могли сфокусироваться, она продолжила:

— Вот почему нельзя зариться на чужое. Ни на место Седжаби, ни на Хви До. В итоге ты последовала за своим отцом прямо сюда.

Морг-морг, из моргающих глаз Пун покатились слезы. Засохшая вокруг глаз кровь смешалась со слезами, и казалось, будто она плачет кровавыми слезами.

Хи Рён медленно наклонилась. И прошептала прямо в ухо Пун, чтобы та лучше слышала:

— Прощай, и давай больше не встречаться в следующей жизни. А о твоей матери я позабочусь. Хоть ей, похоже, тоже недолго осталось.

Она уже собиралась выпрямиться, бросив эти слова утешения, словно подаяние. Как вдруг губы Пун, которая до этого лежала как мертвая, не в силах вымолвить ни слова, зашевелились.

— На… На…

— Что ты там бормочешь? Я провожу тебя в последний путь со всеми почестями, так что повтори еще раз.

— На… На, Наури… По… помоги… На… ри.

Пун, собрав последние силы, прошептала это и замолчала навсегда. Её полуоткрытые глаза застыли, смотря в пустоту.

— Цк.

И её последними словами, предсмертной волей, был зов к нему? Хи Рён невыносимо злило то, что Пун даже умирая умудрилась вывести её из себя.

Резко, без капли сожаления отвернувшись, Хи Рён холодно приказала ожидавшим слугам:

— Оставьте тело здесь. Диким зверям тоже нужно наполнить свои пустые желудки.

— …Э-э… но, но ведь это…

В этот самый момент…

Над телом Пун начало клубиться нечто, похожее на слабый дымок, который вскоре начал принимать причудливую форму.

***

— …Слушай же!

Сквозь сон пробился чей-то отчаянный зов. Это сон или реальность? Почувствовав отчаянную попытку пробудить его затуманенное сознание, Хви До пришел в себя.

— Есть тут кто-нибудь?!

Только когда голос старика ударил по барабанным перепонкам, он резко открыл глаза.

Что за… Когда я уснул?

Он ведь собирался лежать рядом с Ён А и охранять её, чтобы не подпустить к ней Хи Рён. Но, кажется, он уснул сам того не ведая. Ситуация была до нелепости обескураживающей.

— Ён А.

Поняв, что мирно спавшая рядом Ён А исчезла, Хви До резко подскочил. И огляделся.

Разбросанные по полу блокнот и ручка, тарелка с супом и чашка чая в углу комнаты, и даже одеяло — всё осталось на своих местах, но вот грязные черные следы ног на полу были явно не к добру.

— Пэк Ён А!

Он распахнул дверь и выскочил наружу, где увидел старика, который отчаянно его звал. Приглядевшись, он узнал в нем того самого деда, который иногда приходил ухаживать за деревом Ким Юля.

У него не было времени выяснять, как тот оказался во дворе. Хви До озирался по сторонам.

— Послушай-ка меня, приди в себя и выслушай! Девушка, что живет в этом доме, сейчас там, на горе!

Хви До, метавший взгляды по сторонам, наконец посмотрел на старика. Она пошла в горы? Она, которая еще минуту назад ровно дышала рядом со мной, вот так внезапно?

Сделав широкий шаг вперед, Хви До излучал такую убийственную ауру, будто собирался схватить старика за грудки.

— Ты видел, как она пошла в горы?

Может, это приступ лунатизма? Бред какой-то. То, что он, сморенный сном, не уследил за ней, ударило его по голове не хуже обуха.

— Да, видел! Но она пошла туда не сама! Двое мужиков в черных масках взвалили её на спину и унесли! Я думал, мне показалось, но нет! Это точно была девушка из этого дома! Они ушли не так давно, так что скорее беги туда!

Кто кого унес?

Блядь…

Тихо выругавшись, Хви До широкими шагами вылетел за ворота.

Он бежал в сторону горы, не оглядываясь, и казалось, сердце сейчас разорвется. Дорога, по которой он поднимался каждый день, сегодня казалась бесконечно длинной.

Говорят, самое темное время — перед рассветом. Именно так сейчас выглядело всё перед его глазами.

Он не мог понять, почему он не видит ни зги: из-за того ли, что сейчас раннее утро, или из-за страха потерять Ён А.

Его накрыло глубокое чувство раскаяния и ненависти к самому себе — и триста лет назад, и сейчас он всегда оказывался на шаг позади.

— Ху-у…

Хви До молча смотрел на дерево, которое жители деревни называли Священным. Это было не старое, величественное дерево с сотнями лет истории, а довольно чахлое, искривленное и жалкое на вид деревце.

Насколько же наивны эти люди, раз считают такую развалюху священным деревом и поклоняются ему?

Заметив алтарь с подношениями, Хви До нервно усмехнулся.

Белый рис и чистая вода, тарелка с ттоком и пара фруктов. Маленькая чарка с прозрачным вином и разноцветные ленты, трепещущие на ветру, — всё это красноречиво описывало ситуацию.

Кто-то накрыл этот стол и в спешке ушел. Судя по всему, здесь вот-вот должно было произойти что-то серьезное, и времени у этих людей было в обрез.

Однако, судя по тому, как добротно всё было обставлено, это дело рук человека, который знает толк в подобных вещах. Неужели они похитили человека, чтобы принести его в жертву?

У него даже закралось подозрение, не является ли Сим Хи Рён тем самым Богом Священного дерева, который якобы защищает эту деревню.

Хви До напряг слух до предела. Чтобы найти Ён А.

Когда он перешагнул через большой каменный алтарь…

За алтарем обнаружилась искусно вырытая яма, так, чтобы её не было видно спереди. И внутри, словно труп, лежала Ён А.

— Блядь…!

Он тут же спрыгнул в яму и взял Ён А на руки. Земляные стены, пропитанные утренней росой, казалось, вот-вот обвалятся.

Ему хотелось схватить её и одним прыжком выскочить наружу, но, боясь причинить ей боль, он поднимал её очень осторожно.

«На… На, Наури… По… помоги… На… ри».

Я не хотел снова сталкиваться с этим проклятым чувством беспомощности. Вспомнив голос, который так отчаянно звал его, Хви До до скрипа стиснул зубы.

Пун, вся покрытая кровью. Пун, которая так исхудала, что её было не узнать по сравнению с их последней встречей. Первым чувством, которое он испытал, увидев её такой, была беспомощность, а за ней последовало всепоглощающее чувство вины.