Казалось, Ким Юля совершенно не волновало, что девушка рядом с ним выглядит недовольной. Он резко повернул голову и посмотрел Ён А прямо в глаза.

— А какая мне выгода от того, что я тебе это расскажу?

Его лицо было полным невинности. Неужели этот токкэби и разумом превратился в наивного ребенка? Или на него наложили проклятие, из-за которого он не может понять женское сердце?

Ён А, покосившись на девушку, ослабила хватку на руках Юля. Она как раз собиралась отстраниться, когда Ким Юль резко дернул за бинты, обмотанные вокруг её рук.

— Зачем ты носишь эту неудобную штуку? Кровью не пахнет, и не похоже, что ты ранена.

Бинты бессильно размотались и длинной лентой упали на землю. Ён А, почувствовав пустоту, подняла руку и посмотрела на свою гладкую, без единой царапины ладонь.

— Э-это… как это…

Разве это рука, которую порезало ножом? Ведь она была разрублена так глубоко, что плоть висела лохмотьями?

Ён А поспешно размотала бинты и со второй руки и в оцепенении уставилась на свои ладони.

«Пока твои руки не заживут, я буду твоими руками и ногами».

Он совершенно точно говорил эти слова. И каждый день заботливо мазал её руки мазью и наматывал чистые бинты. И что это такое, спрашивается?

Как ни крути, напрашивался только один вывод. Он уже давно вылечил её раны, но скрывал это, всё это время наслаждаясь игрой в куклы.

— Ха!

Она не выдержала и фыркнула от нелепости ситуации. Девушка, которая до этого молча смотрела на неё, тихо прошептала Ким Юлю:

— Сонсэнним, это ваша хорошая знакомая?

— Ага.

— Наверное, это та, к кому вы сейчас подкатываете, Сонсэнним?

— Что ты несешь, я еще не хочу умирать.

Услышав их перепалку, Ён А наконец-то пришла в себя. Она подобрала валявшиеся на земле бинты, снова крепко обмотала ими руки и сказала:

— Если расскажешь… я тоже помогу тебе, Юль-а. Я возьму на себя ответственность и помогу тебе снять это проклятие. Ну?

Интуиция подсказывала ей, что девушка, стоящая сейчас рядом с Ким Юлем, определенно сможет снять проклятие, лежащее на нем. Ён А не знала, какие между ними отношения на данный момент, но предчувствие было сильным.

Уверенность в том, что всё именно так и будет.

Услышав её решительные слова, Ким Юль надул губы. Немного подумав, он всё же открыл плотно сжатый рот.

— Беременность. Тебе нужно зачать ребенка Со Хви До. Конечно, за всю историю человечества смертных женщин, выносивших семя токкэби, можно пересчитать по пальцам, настолько это ничтожный шанс, но всё же.

— Ребенка…?

— Это, конечно, непросто. Выносить получеловека-полутоккэби, наделенного вечной жизнью, будучи простой смертной. Зачать само по себе — задача из области фантастики, но если всё пройдет удачно и ребенок появится на свет… то кем бы ни переродилась его мать, он сможет её найти.

— Значит ли это, что… ребенок сможет найти свою переродившуюся мать?

— Да, мать и дитя связаны небесными узами. Это единственная нить, которую ничто не в силах разорвать.

Если родится ребенок Со Хви До, то он унаследует вечную жизнь своего отца. Ён А, конечно, со временем умрет, но Со Хви До сможет пережить это долгое время вместе с их ребенком. Более того, этот ребенок сможет узнать её, когда она переродится.

От одних только этих слов сердце бешено заколотилось. Конечно, это будет непросто… но если всё получится, то она, Со Хви До и их красивый, похожий на них ребенок, смогут жить счастливо целую вечность.

Заметив многозначительную улыбку Ён А, Ким Юль обеспокоенно добавил:

— Это то, что Со Хви До ненавидит больше всего на свете. Заводить детей с человеком. Конечно, сейчас всё изменилось, но в любом случае это огромная нагрузка на женский организм. Так что не вздумай говорить, что это я тебе рассказал. Поняла? Если у него сорвет крышу, я с ним не справлюсь.

— Да! То есть, угу! Спасибо, Юль-а. С этим я уж как-нибудь сама разберусь. А… вы ведь сегодня останетесь переночевать?

— Нет, я только повидаюсь с Со Хви До и сразу…

— Сонсэнним! Я не против.

Девушка, которая до этого тихо стояла рядом с Ким Юлем, перебила его с широкой улыбкой.

У нее, кажется, тот еще характер. Ён А стало любопытно, что за человек стоит перед ней, но сейчас были дела поважнее.

***

— Хви До-сси.

В тот самый момент, когда Хви До, сняв с Ён А мешающую одежду, собирался опустить её в ванну с теплой водой.

Услышав нежный голос, он встретился с ней взглядом; его глаза ярко блеснули.

— Спасибо, что каждый день… был моими руками и ногами.

— …Разве это не само собой разумеется? Это меньшее, что я должен делать ради того, что принадлежит мне.

Сердце сладко замерло. Ради того, что принадлежит мне, это само собой разумеется. Каждое нежное слово, слетающее с его губ, словно мягкий пушок, щекотало сердце.

Может быть, именно поэтому у меня перехватывает дыхание от одного только взгляда на него?

Ён А вытянула руки вверх. И, обхватив его шею сгибами локтей, крепко прижала его к себе.

— Давай… примем ванну вместе. Давай сегодня вместе, я тоже хочу тебя помыть, Хви До-сси.

— И как ты собираешься это сделать с такими руками?

— У меня же есть губы.

Губы Хви До слегка приоткрылись, словно он услышал нечто совершенно неожиданное.

— Ха, ты только посмотри на неё, за словом в карман не лезет.

— Так что иди сюда. Давай мыться вместе.

Ён А до жути хотелось размотать эти бинты на руках, но она сдержалась. Ей хотелось высказать ему всё и спросить, зачем он ей врал, но она стерпела и это.

Потому что в ней проснулось инстинктивное желание отплатить ему той же монетой и немного поиздеваться над ним.

Ён А пристально наблюдала за тем, как он без колебаний скидывает с себя одежду. Но, увидев внушительный силуэт, обрисовавшийся под нижним бельем, она почувствовала укол сожаления о сказанных словах.

Только сейчас она вспомнила, как эта огромная штуковина всю ночь безжалостно долбила её, словно отбойный молоток.

Но она не собиралась отступать. Ведь она услышала, что шанс зачать ребенка токкэби ничтожно мал. Поэтому она решила при каждой возможности провоцировать его и брать инициативу в свои руки.

В этот момент туго натянутые брифы упали на пол. И в ту же секунду освобожденная из плена огромная дубинка упруго подскочила и угрожающе качнулась.

Каждый день, пока он мыл её, он, должно быть, был в таком же состоянии; неужели ему не было больно? Ён А вылезла из ванны навстречу ему, быстро ополоснувшемуся под душем.

Поскольку он был таким огромным, в тесной ванне у них не было другого выхода, кроме как сидеть друг на друге.

Он без раздумий подошел, легко подхватил Ён А на руки и шагнул в ванну. А затем осторожно усадил её на свои крепкие бедра.

Ён А, плотно прижавшись к его обнаженному телу, слегка потерлась о него и прошептала:

— Сегодня ты тоже хорошо потрудился, Хви До-сси.

Её упругая белая грудь расплющилась о его грудную клетку. Ён А, чьи губы оказались как раз на уровне его шеи, поцеловала его под ухом и страстно засосала кожу.

— Ты сейчас… пытаешь меня?

— Угу. Верно. С этого момента я буду тебя пытать.

Хви До рассмеялся её словам. Словно говоря «ну давай, попробуй», он откинулся на спинку ванны и изогнул губы в усмешке.

— Звучит многообещающе.

Ён А, лаская губами его гладкую шею, медленно спускалась всё ниже. Наконец она добралась до его твердой груди и, поцеловав напрягшийся сосок, взяла его в рот, от чего у него вырвался короткий вздох.

Хотя это она ласкала его, а не наоборот, внизу живота уже начало приятно тянуть.

Оказывается, доставлять удовольствие любимому человеку — это тоже очень возбуждающе. Лаская его тело, она сама удивлялась этим ощущениям.

Ён А, вдоволь насладившись его грудью, опустилась еще ниже. Вода в ванне, набранная до краев, перелилась через край, и темно-красный член возвышался над водой. Словно маяк, прорезающий кромешную тьму.

Пока Ён А просто смотрела на его член, Хви До тихо рассмеялся.

— Ну и что ты собираешься делать? Ты позвала меня в ванну, чтобы просто смотреть? М?

— Как ты мог такое подумать.

Медленно опустив лицо, Ён А осторожно взяла в рот вертикально стоящую головку члена.

— Раз у меня руки в таком состоянии, я помою тебя губами.

— Ха… Я же говорил тебе в прошлый раз, что у тебя губы порвутся. Так что просто лежи. Смотри на меня и кончай.

— Вот видишь, а не нужно было прятать дубинку здесь. Ах ты ж токкэби.

Хви До, усмехнувшись её ворчанию, легонько щелкнул её по кончику носа.

— Тогда, может, вытащим её из моего члена и засунем в тебя?

От его слов, переходящих все границы, её лицо вспыхнуло. В итоге Ён А подняла руки и решительно сорвала с себя бинты.

— Да что ж это…! Ах ты ж извращенец-токкэби…!

Ён А в сердцах схватила его член. Он был настолько огромным, что не помещался в одной руке, поэтому она обхватила его обеими руками и, стараясь выглядеть рассерженной, смерила его взглядом.

— Зачем, зачем вы мне врали? Мои руки давно зажили. Когда вы вообще собирались мне сказать? Ах ты ж коварный токкэби.

Видя её нетерпение, Хви До усмехнулся. Словно находя даже это безумно милым, он расслабленно прошептал:

— Сказку про фею и дровосека знаешь?

Какая еще фея и дровосек?

Ён А, разозлившись на то, что он всё еще такой расслабленный, начала ритмично двигать рукой.

— Ху-у…

Словно пытаясь снять крайнюю плоть, прилипшую к ладоням, с его ствола, она потянула её вверх. А затем резко опустила вниз, от чего у него вырвался низкий стон: «Ха».

— Фея радостно кувыркалась с дровосеком, а потом нашла свою одежду и улетела.

— Вы вообще нормально сказку слушали? Каким бы ни был процесс, фея в итоге родила дровосеку детей и…

— Руки. Не останавливайся.