Проглотив слова, готовые сорваться с губ от возбуждения, Ён А снова принялась двигать рукой, сжимающей его член.

Вжих, вжих. Плесь.

С каждым движением её руки вверх-вниз вода в ванне колыхалась. Показалось ли мне, или этот плеск воды звучит особенно непристойно?

— И… что дальше? Что случилось с феей и дровосеком?

Видя, как его глаза мутнеют от удовольствия, Ён А почувствовала жгучее желание подразнить его еще больше.

Вжих-вжих-вжих.

Смазка, обильно стекавшая с натянутой до предела головки, растворялась в воде, не оставляя следа.

— Если твои руки заживут, ха… я же не смогу, привязать тебя к себе. Ху-у…

В этот момент Ён А свирепо на него посмотрела. Но её рука, продолжавшая совершать непристойные движения, даже не думала останавливаться.

— Глупый токкэби-сси, я скажу это только один раз, так что слушай внимательно, понял?

Она оттянула крайнюю плоть, прилипшую к её ладони, до самого основания. А затем резко потянула вверх, заставив его свести брови от накатившего удовольствия.

— Я ни на секунду не собираюсь уходить от вас. Может, в прошлой жизни я так и поступила, но сейчас — нет. Моя вторая половинка, с которой я хочу провести всю жизнь, находится здесь, так куда я пойду? Наоборот, я буду вечно приклеена к вам, Хви До-сси. Так что, когда я вам потом наскучу или надоем, даже не вздумайте меня отталкивать. Договорились?

Ён А, попытавшись унять бешено колотящееся сердце, наклонила голову. И взяла в рот его огромный, набухший член.

Даже на глаз было понятно, что она сможет заглотить лишь самый кончик, и так оно и вышло. Но Ён А, максимально широко раскрыв рот, вобрала член настолько глубоко, насколько смогла, а двумя руками обхватила его у основания и начала двигать вверх-вниз.

— Ха!

Каждый раз, когда круглая головка ударялась о её язычок, к горлу подкатывала тошнота. Но ей было всё равно. Чувствуя, как он всё больше распаляется, а его дыхание становится тяжелым, она и сама была близка к оргазму.

— Ху… Ха… Ху-у-у…

Внимательно следя за его всё более обжигающим дыханием, Ён А, почувствовав, что он достиг предела, выпустила его член изо рта. И приставила головку, готовую вот-вот извергнуть семя, к своему уже истекающему соками входу.

— Что ты сейчас…

— А-ах!

Она оседлала его и со всей силы опустила бедра. С тяжелым вздохом он заполнил её узкое лоно, и она почувствовала, как горячий член начал пульсировать, изливая в неё свое раскаленное семя.

— Ха…… Ён А. Ты хочешь ребенка?

Она не слышала его голоса. От одного-единственного мощного толчка она тоже достигла оргазма, и всё её тело мелко задрожало.

Ён А, обхватив его за шею, кивнула. Чтобы он не смог оттолкнуть её.

— Ах, да. Я хочу от тебя ребенка. Я рожу его. Так что даже не думай меня отпускать. Я этого не хочу.

— Но твоя работа, ху… как же твоя работа.

— Рожу ребенка, а потом… потом вернусь. Муж-токкэби будет меня защищать. Ха… О чем тут волноваться. Я переловлю всех преступников…!

Ён А медленно приподняла бедра. А затем, навалившись всем весом, снова с силой опустилась вниз, издав влажный хлюпающий звук.

— А-ах!

Сидя на нем, она двигала бедрами, подпрыгивая вверх-вниз. Её упругая, колыхающаяся грудь тут же оказалась в его руках, и он начал жадно её посасывать, словно хотел проглотить целиком.

— А, а-а-ах!

Плесь, плесь. Плесь.

Звук воды, которую они безжалостно взбивали, смешался со стонами обоих, наполняя ванную непристойным дуэтом.

— Ха… Блядь…

В тот момент, когда у него вырвалось грубое ругательство…

— Хорошо. Я всю жизнь буду оберегать тебя, чтобы ты не попала ни в какую опасность. Ху… И в этой жизни, и в следующей. И в последующих… всю вечность. Будь со мной.

— Кья!

В этот самый момент…

Он резко подхватил Ён А, которая с трудом опускала бедра, и, не разрывая их тесной связи, вышел из ванны. Он прямиком направился в ближайшую спальню и осторожно опустил её на кровать.

— Начиная с сегодняшнего дня я буду заливать в тебя столько семени, что оно будет выливаться через край. Так что впитывай его до последней капли. Поняла? Ён А.

Желваки на его стиснутых челюстях заходили ходуном. Увидев его глаза, горящие темной, всепоглощающей похотью, Ён А почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

***

С неба крупными хлопьями повалил снег. Это что, первый снег в этом году?

Ён А, оглядывая побелевший двор, внезапно заметила разложенный на улице пхёнсан (деревянный топчан) и удивленно склонила голову.

— Хви До-сси?

Куда он подевался? Оглядевшись по сторонам и не найдя его, она поняла, что он, должно быть, вспомнил её вчерашние слова о том, что ей хочется фруктов, и отправился в город.

— Я хотела пойти с ним…

То ли из-за суровой погоды, то ли из-за того, что они всю ночь напролет старались зачать ребенка. Она открыла глаза, когда было уже почти за полдень. Поэтому вся работа по дому с утра и до обеда легла исключительно на его плечи.

— Бр-р… холодно.

Оглядевшись еще раз, она повернулась, чтобы зайти в дом. Говорили, что эта зима будет холоднее обычного, и, кажется, не врали. Ён А, обхватив себя за плечи, уже собиралась вернуться в спальню, как вдруг услышала чей-то голос, зовущий её из-за ворот.

— Ён А.

Словно под гипнозом, Ён А пошла на этот голос и открыла ворота. Но перед ней никого не было, и, уже собираясь закрыть дверь, она заметила небольшую корзинку.

Корзинка была накрыта белой шелковой тканью. Что это такое? Ён А взяла корзинку и медленно вошла в спальню. На улице было так холодно, что ей совсем не хотелось там оставаться.

Она поставила корзинку на теплый пол. Кто мог оставить это здесь? Немного посомневавшись, она всё же решила проверить содержимое и осторожно откинула белую ткань.

— Что это? Игрушка?

Это была игрушка в виде тигренка с белой шерстью и серыми полосками. Судя по закрытым глазам, это был спящий тигренок, но Ён А не могла понять, зачем кто-то оставил это у её дверей.

Однако его блестящая шерстка выглядела такой мягкой, что она осторожно погладила её. Прикоснувшись к игрушке, ей вдруг захотелось обнять её, и она медленно достала её из корзинки.

В этот момент игрушка — нет, настоящий белый тигренок — резко открыл глаза и уставился на неё своими синими глазами. Она от неожиданности едва не выронила его, но затем изо всех сил прижала к груди. Какой-то инстинкт подсказывал ей, что она ни за что не должна его отпускать.

***

Незаметно подошел конец года.

Ён А цвела от счастья, купаясь в его любви, и каждый её день был наполнен радостью, заставляя её задаваться вопросом, может ли человек быть настолько счастлив.

Сегодня она снова уговорила его отправиться на восток, в противоположную от деревни Сонхак сторону. Они поехали туда, где зарождается свет, чтобы встретить первое солнце нового года.

Это была их первая совместная поездка на такое дальнее расстояние, и всё было в новинку, но она была уверена, что этот день станет для них особенным.

Хви До, чтобы вместе с ней встретить рассвет на террасе отеля, укутал её в плед, обложил грелками, надел на неё шапку и шарф, а затем протянул чашку горячего чая.

Они стояли рядом, глядя на абсолютно черный горизонт.

— Благодаря тебе я даже рассвет встречаю. Ён А.

— Угу, я так хотела увидеть его. Вместе с тобой, Хви До-сси. В этом году столько всего произошло. События, которые мы никогда не забудем.

Хви До еще раз поправил толстый плед, укрывавший Ён А. В последнее время она неважно себя чувствовала, и ему совсем не хотелось тащить её на мороз. Но он не смог переубедить её, когда она упрямо заявила, что хочет встретить рассвет вместе с ним, и в итоге они ехали сюда целых пять часов.

— Хотелось бы, чтобы ты понимала, как я переживаю, что ты можешь простудиться. М?

— Всё хорошо. Со мной всё будет хорошо. Рядом со мной ты, Хви До-сси, так о чем мне волноваться?

У неё даже кончик носа покраснел от холода, а она еще и говорит такие милые вещи. Да, если ты заболеешь, я просто использую свои силы и сделаю так, будто ничего и не было. Как тогда, когда он вылечил её руки. Он мог просто отменить то, что произошло мгновением ранее.

Пока в ней теплится жизнь. Любым способом.

Но Ён А была такой хрупкой: дунет ветер — и она улетит, упадет — и разобьется. Ему приходилось обращаться с ней, как с тепличным цветком.

Если в такой ситуации он потеряет Ён А… Это будет означать вечную разлуку. Поэтому ему приходилось внимательно следить за каждым её шагом: что она ест, что носит, как спит.

— Да, Ён А. Я рядом, так что тебе не о чем беспокоиться. Просто улыбайся. И будь счастлива. Рядом со мной.

— А! Хви До-сси! Смотри туда! Кажется, солнце встает!

Её голос зазвенел от радости, и в то же время окружающая их тьма начала окрашиваться в красные тона. Далеко за горизонтом медленно показывалось красное солнце, освещая начало нового года.

— Я так счастлива, что могу встретить новый год вместе с тобой. А еще…

Почему-то её голос задрожал от слез.

Хви До тут же нежно вытер слезы, выступившие в уголках её глаз. Даже когда она рядом, его сердце так щемит от нежности, и мысль о том, что он впустую потратил двадцать пять лет её жизни, приводила его в бешенство.

Хви До обнял её мелко дрожащее тело. Он как раз собирался сказать, что раз они увидели рассвет, пора зайти внутрь и согреться, как вдруг…

— Это мой новогодний подарок для тебя, Хви До-сси.

В её руке откуда ни возьмись появилась тонкая коробочка. И когда она только успела приготовить подарок? Хви До, глядя в глаза сияющей от предвкушения Ён А, осторожно разорвал упаковку.

Внутри оказалась длинная пластиковая палочка, раскрашенная в розовые и белые цвета. А посередине, на белом фоне, четко выделялись две розовые полоски.

Он впервые в жизни видел эту вещь. Но…

— Хви До-сси, поздравляю… всхлип… поздравляю, ты стал папой.

Хви До крепко прижал к себе Ён А, которая больше не могла вымолвить ни слова из-за подступивших слез. Он уткнулся лицом в её мягкую шею и всецело отдался эмоциям, нахлынувшим на него, как цунами.

— Я думал, у меня всё внутри сгорит, пока я дождусь от тебя этих слов, Ён А.

Услышав это, Ён А замерла в его объятиях. Она резко вскинула голову и посмотрела на него растерянным взглядом.

— Всхлип… Что? А… ты знал?

Глаза Хви До нежно изогнулись в улыбке, а на губах заиграла ухмылка.

— Ребенок, несущий в себе мою энергию, поселился внутри тебя, как же я, его отец, мог этого не знать?

— Н-не может быть…

— Ребенок, наш ребенок. Он так похож на тебя. Стоит мне только подойти к тебе, как он начинает рычать — у него тот еще характер.

— Всхлип… Хнык!

Хви До нежно вытер мокрые дорожки слез на её щеках. И осторожно поцеловал её мелко дрожащие веки.

— Обещаю, я посвящу всю свою жизнь тому, чтобы любить тебя и нашего ребенка, чтобы те 25 лет, которые я пропустил, казались пустяком. Я сделаю тебя счастливой. Я люблю тебя, я так тебя люблю, Ён А.

Ребенок, наш ребенок. Прекрасный плод любви Ён А и его, Со Хви До. Маленький токкэби, который будет крепко связывать их даже спустя целую вечность.

— Всхлип, хнык… Я тоже… я тоже люблю тебя, Хви До-сси.

Расплывчатые слова, которые раньше только витали в его воображении, наконец сложились в идеальное предложение.

Самое прекрасное имя, обретенное после вечности одиночества.

Моя любимая семья.

Конец.