— Послушайте! Придите в себя!

— Эй, вы! Ким Док Су-сси!

Услышав крики, бьющие по ушам, Ким Док Су с трудом разлепил налитые свинцом веки.

Что происходит? Оглядевшись, он понял, что лежит посреди горы. А, точно. Су Рён подняла панику, крича, что Бог Священного дерева в опасности, и я примчался сюда.

За спиной полицейского, радостно возвестившего о том, что он наконец-то открыл глаза, подошел другой и цокнул языком.

— Если пришли в себя, то хватит валяться, вставайте.

Тут же один из стоявших рядом полицейских схватил его под руку и силой поднял на ноги. От ощущения, будто его допрашивают как преступника, накатило раздражение.

— Ким Док Су-сси. Задам вам только один вопрос. Здесь сейчас происходило человеческое жертвоприношение, это так?

Человеческое жертвоприношение? Что за бред.

Он не собирался убивать эту женщину или скармливать её кому-то. Он просто хотел, чтобы Бог Священного дерева поселился в её теле.

Ким Док Су нервно вырвал руку из хватки полицейского. И уверенно повысил голос:

— Нет! Господин полицейский! Какое еще человеческое жертвоприношение, о чем вы говорите? Ха, ну и дела! Вы так точно попали в яблочко, что мне и сказать-то нечего, да?

Услышав это признание без тени сомнения, полицейский усмехнулся. Обычно, когда подозреваемых допрашивают, они отпираются до последнего, а тут такое чистосердечное признание — ну и чудеса.

Но раз он признался, его нужно было арестовать. Полицейский достал наручники и решил спросить еще раз:

— Итак, вы, Ким Док Су-сси, лично руководили человеческим жертвоприношением перед этим якобы одержимым деревом. Я всё правильно понял?

— Ха! Вы серьезно?

Глядя на наручники, Ким Док Су забегал глазами.

Да, вот так. Нужно всё отрицать и сопротивляться, чтобы им было веселее меня сажать. Полицейский, крутя наручники на пальце, ждал ответа.

— Эй! Вы думаете, я похож на человека, способного в одиночку провернуть такое огромное дело? Ну-ка, давайте подумаем…

Ким Док Су отмахнулся от болтающихся перед носом наручников и продолжил:

— Да, моя Су Рён десятки лет общалась с Богом Священного дерева. Пока не был подготовлен красивый сосуд для принятия бога. И еще… наш Мун Су так ловко треплет языком! Собирал прихожан со всех концов лживыми речами и исправно собирал пожертвования, ожидая лишь сошествия бога, говорю вам!

— То есть вы принесли ту женщину в жертву, чтобы этот ваш бог или кто там спустился в её тело. Я правильно понимаю? Уважаемый.

— Да, говорю же, но я был не один, Мун Су и Су Рён тоже участвовали.

Переглянувшись, полицейские покачали головами. А больше всех в этой ситуации был в растерянности сам Ким Док Су.

Нет, это не так, какое еще человеческое жертвоприношение. Он должен был орать, чтобы они не несли чушь, но, вопреки его мыслям, его проклятый рот извергал только чистую правду. И тут Ким Док Су вспомнил слова Со Хви До, прозвучавшие как проклятие.

«Пока в тебе теплится жизнь, каждый раз, когда ты будешь открывать рот, мои слова станут наказанием и будут душить тебя».

— Твою мать! Вот дерьмо!

Как только Ким Док Су выплюнул эти ругательства, полицейский с громким щелчком защелкнул наручники на его запястьях.

— Вы арестованы по подозрению в покушении на убийство и нанесении тяжких телесных повреждений. Вы имеете право на адвоката и…

Так наступил конец псевдорелигии, попавшей в поле зрения полиции.

***

Она даже не помнила, как вернулась домой.

Даже с проткнутой рукой он нес её на руках так легко, словно она ничего не весила. Шагал легко и непринужденно, как ребенок, вышедший на прогулку.

Неужели я совсем не тяжелая? А, он же токкэби.

Судя по тому, что он ни капли не запыхался, он, видимо, наконец-то вернул свои запечатанные силы.

— Больно…

Она пробормотала, что ей больно, и, кажется, закрыла глаза всего на секунду, но, видимо, снова уснула.

Ён А попыталась приподняться, но от боли, ломившей всё тело, так и осталась лежать, оглядывая пустую комнату.

В этот момент её сердце дрогнуло, когда сквозь щель в двери донесся знакомый голос.

— Ким Док Су был арестован на месте по обвинению в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, а Ким Мун Су также задержан по обвинению в мошенничестве и растрате. Но этой женщины, жены Ким Док Су, и след простыл.

— Сбежала, значит…

— Мы обыскали их дом и нашли следы самых омерзительных злодеяний. Вы не замечали ничего подозрительного? У них была комната, обставленная как шаманский алтарь, и во всех куклах с именами людей торчали ножи. Мы выяснили, что они насылали порчу и проклятия не только на Пэк Ён А-сси, но и на многих других. Полиция, конечно, ищет её повсюду, но до поимки может пройти какое-то время.

— Я глубоко уважаю полицейских, которые трудятся днем и ночью на благо народа.

Уважает полицейских?

Ён А невольно усмехнулась.

Вспомнив, как в их первую совместную ночь он ехидно бросил ей, отстраненной от службы: «И где же тут полиция?», она почувствовала приятную щекотку в груди.

— Да, конечно. Если хотите, можете воспользоваться программой защиты свидетелей.

— Спасибо за заботу, но мы в порядке, господин полицейский. Вам нужно лишь сосредоточиться на поимке Сим Су Рён. Спасибо.

Его тон явно торопил полицейского уйти. Поняв, что разговор окончен, полицейский послушно удалился.

Сим Су Рён.

Если подумать, она и была корнем всех зол. Всё пошло наперекосяк с того самого момента, как она отвела её не к Дереву токкэби, которому молилась бабушка, а к дереву на горе.

Значит, Сим Хи Рён ждала меня у того дерева? Она с самого начала всё подстроила так, чтобы я обязательно приехала в дом бабушки?

Она планировала как-нибудь свести меня с Со Хви До, а потом забрать мое тело и быть с ним? Неужели Сим Хи Рён так сильно любила Со Хви До?

Ён А внезапно передернуло от этой жуткой одержимости, маскирующейся под чистую любовь.

Кстати говоря, у них ведь одинаковые фамилии.

— Ён А.

Услышав ласковый голос, зазвучавший над самым ухом, Ён А попыталась встать. Но её измученное тело не слушалось, она не могла пошевелить и пальцем.

— Угу, Хви До-сси.

Дверь распахнулась, и он появился на пороге. Выглядел он уверенно и величественно. Может, это потому, что он вернул свои силы? Он просто стоял, но казалось, что вокруг него клубится непередаваемая аура.

— Сильно болит?

Судя по тому, что он спросил об этом, подходя к ней, он, видимо, слышал её стоны. Ён А, подумав, что нужно бы поменьше разговаривать вслух сама с собой, слабо улыбнулась.

Он мгновенно оказался рядом и, уложив её обратно, когда она попыталась встать, сказал:

— В твое тело проникла невероятно злая сущность. Пусть это было совсем недолго, но это не могло не сказаться на тебе. Так что, как бы тебе ни было душно, полежи пока так.

Ён А попыталась взять огромную руку Со Хви До, укладывавшего её, но, заметив белые бинты, плотно обмотанные вокруг её рук, затаила дыхание.

— Э-это…

Она поймала летящий на неё нож голыми руками, так что результат был очевиден. Ей удалось выдержать, когда она просто схватила лезвие, но когда Ким Док Су с силой вырвал его, её ладони распороло, и на неё обрушилась невыносимая боль.

Но почему сейчас не больно?

Ён А попыталась пошевелить забинтованными руками. Но из-за того, что они были перебинтованы слишком туго, она не могла даже пошевелить пальцами.

Неужели лезвие вошло так глубоко, что повредило нервы… Поэтому я не чувствую боли?

Она в отчаянии смотрела на свои руки, когда Хви До осторожно накрыл их своими ладонями.

— За руки не переживай, через пару дней всё заживет. Я наложил на них особое заклинание.

— Особое… заклинание?

Хви До помахал перед её глазами своей ладонью, которая была пробита насквозь.

— Смотри, всё зажило. Так что у тебя тоже скоро всё пройдет.

— Вау…

Ведь эту самую ладонь пронзило страшное лезвие. Но рана затянулась, словно ничего и не было, оставив лишь едва заметный шрам.

Всё-таки у токкэби регенерация на другом уровне.

— Вы вернули свои силы? Значит, вы разгадали смысл клейма?

— Да.

— …Простите меня. Я должна была сказать вам правду, но если понимать этот смысл буквально, то получалось, что вы должны исчезнуть, Хви До-сси, и я просто не смогла произнести это вслух… Я не хотела этого… Потому что я полюбила вас. Потому что я не хочу вас потерять.

Его лицо, до этого сохранявшее серьезность, наконец смягчилось. Хви До осторожно погладил Ён А по щеке и ответил низким, бархатным голосом:

— Тебе не за что извиняться. Если бы не ты, я бы так никогда и не узнал, что значит любить кого-то, и умер бы в одиночестве.

— Что… вы имеете в виду?

— Первая женщина, которую я полюбил, была жестоко убита из-за меня… Сколько мужчин в этом мире смогли бы пережить такое, не сойдя с ума?

Хви До стиснул зубы, словно воспоминания о том времени снова нахлынули на него. Его глаза, до этого мягко сощуренные, на мгновение превратились в две узкие щелки.