Одна рука, до этого разминавшая ягодицы, поднялась к талии и скользнула под одежду. Почувствовав, как горячая ладонь мгновенно завладела самым сокровенным местом, Ён А вздрогнула от неожиданности, а он тихо выдохнул:

— Спасши маленькую Пэк Ён А, я уже выполнил условие «Хоин» (спасти людей), значит, теперь осталось только отрубить себе эту руку?

— Ч-что вы сейчас… Ах!

Он, мягко потирая пухлую плоть через ткань белья, проскользнул пальцами под край трусиков и прошептал:

— Раз уж «мёльсу» (滅手) означает «уничтожить руку», и если мне её отрубят, я больше не смогу к тебе прикасаться.

Как разговор мог свернуть в такое русло?

Его пальцы, бесцеремонно проникшие внутрь и двигавшиеся по своему желанию, нащупали бугорок, спрятанный между пухлыми складками, и слегка сжали его.

— А-ах!

— Что поделать, придется вдоволь натрогаться, пока её не отрубили.

Судя только по его лицу и тону, он выглядел как самый нежный и заботливый любовник на свете. Но пальцы, скрывшиеся под трусиками, бесстыдно раздвинули половые губы и вовсю натирали клитор.

— Ха. Ах! П-подождите минутку. Разве сейчас время для… М-м-м!

— Я так чертовски сильно, до умопомрачения сдерживаюсь, чтобы не трахать тебя круглосуточно напролет. Так что заруби себе это на носу.

В этот момент перед глазами вспыхнули искры. Она почувствовала, как бугорок, который до этого растирали всухую, внезапно стал влажным.

И тогда волна удовольствия, совершенно иного уровня, чем прежде, подкатила к самому горлу.

От откровенных ласк ноги начали подкашиваться. Ён А обвила руками его шею и повисла на нём.

В этот момент пальцы, скользнув внутрь и раздвигая узкий вход, начали ощупывать складки, словно что-то искали.

Один палец скользко растирал клитор, а пальцы, проникшие в дырочку, найдя нужную точку, принялись ритмично на неё надавливать.

— Т-там… хоро… хорошо.

Ей было безумно стыдно, но она сказала это.

В конце концов, это была не обычная ситуация. Ведь если им не удастся успокоить злого духа, пытающегося завладеть её телом, то в итоге она может потерять его навсегда.

Поэтому она больше не собиралась скрывать свои чувства к Со Хви До. Потеряв мать, она на горьком опыте поняла, к чему приводит то, что ты прячешь свои истинные чувства за стеснительностью и бережешь их на потом.

Поэтому.

— Еще… Ах! Пожалуйста, еще. Хви До-сси…

При этих словах кадык Хви До дернулся. И в то же время пальцы, хозяйничавшие у неё внизу, без сожаления выскользнули наружу.

Почувствовав непонятную пустоту, она крепко обняла его, а он, пристально глядя на неё сверху вниз, с чмоканьем облизал пальцы, которые только что вытащил из неё.

— Ха, что же мне с тобой делать.

Что-то не так? Ён А уже собиралась непонимающе склонить голову. Внезапно он приподнял её и впился в её губы так жадно, словно хотел высосать всё дыхание.

Последовал поцелуй, от которого, казалось, она вот-вот задохнется. Его язык, смакующий каждый уголок её рта, двигался так ловко, словно это был член.

— Ха, м-м…

Он бесцеремонно орудовал у неё во рту, проталкивая язык глубоко внутрь, словно занимался оральным сексом, а затем начал двигать им вперед-назад, сводя её с ума.

Она слегка постучала его по плечу. Ей казалось, что она сейчас задохнется насмерть.

Только тогда Со Хви До, осознав ситуацию, убрал язык и бережно опустил её на одеяло.

Он молча смотрел на её губы, покрасневшие от страстного поцелуя. Казалось, он безмолвно спрашивал, всё ли с ней в порядке.

Если еще мгновение назад он походил на обезумевшего дикого зверя, то теперь напоминал щенка, заискивающе заглядывающего в глаза хозяину. Как бы нелепо это ни звучало, но это было так.

— …Ты в порядке?

В отличие от его голоса, его огромная рука уже сжимала её грудь. Её мягкая грудь, не стесненная бюстгальтером, безжалостно сминалась прямо через тонкую футболку.

— Д-да. Я в порядке.

Напрягшийся сосок игриво выглянул между его толстыми пальцами. Он, словно дьявол, чувствующий малейшую реакцию её тела, зажал вершинку между пальцами и начал разминать грудь, слегка сдавливая её.

— Ха-а…

Удовольствие, расходящееся от кончиков груди, принесло странное чувство удовлетворения. Особенно тот факт, что Со Хви До ласкает её грудь, глядя ей прямо в глаза, и его взгляд, полный безумного желания, — всё это казалось таким нереальным по сравнению с прошлой жизнью, что было похоже на сон.

Ён А, лежа на спине, потянулась к нему обеими руками. Ей не хотелось ни на секунду отпускать его.

Словно прочитав её мысли, Хви До наклонился, подставляя ей шею. Ён А скрестила руки на его затылке и крепко прижала к себе.

— Простите… Хви До-сси, вы мне так нравитесь… Я впервые кого-то так сильно полюбила… и сама не знаю, что делать. Мне всё время хочется большего. Я не хочу расставаться ни на секунду. Хочу всегда быть рядом…

— Думаешь, я чувствую иначе?

Губы, снова опустившиеся на её рот, были нежными. Он мягко обхватил её губы, а затем его язык, медленно проникший внутрь, начал ласково двигаться, словно успокаивая её.

Каждый раз, когда он покручивал чувствительный сосок, зажатый между большим и указательным пальцами, её лоно инстинктивно сжималось. К ощущению смазки, вытекающей из дырочки и пропитывающей белье, было невозможно привыкнуть.

Но её переполняло чувство удовлетворения от мысли, что они связаны не только телами, но и душами.

— Ха… А-ах. Хоро… хорошо.

— Ху-у-у… Мне тоже, мне тоже хорошо. Ён А.

Хви До почувствовал, как его крепко заледеневшее сердце начало таять. Круги на воде, разбегающиеся от легкой ряби, превратились в волны, бьющиеся о сердце, а затем стали цунами, которое полностью его поглотило.

Он нежно посасывал губы девушки, обнимавшей его за шею, а затем наклонил голову и впился зубами в её белую шею.

Она моя.

Моя, и я никому её не отдам.

Ведь она изначально была предназначена токкэби по имени Со Хви До. Он не мог потерять её снова. Поэтому он должен был во что бы то ни стало разгадать смысл «Хоинмёльсу» и вернуть свои силы.

Иероглиф «рука» (手). Означает ли это, что он должен отказаться от всех своих сил токкэби? Но приказать защищать людей и при этом лишить рук — что это вообще за бред?

«Я буду ждать дня, когда ты нарушишь эту клятву».

Он уже давно нарушил клятву не вмешиваться в дела людей, но неужели Небесный Бог вырезал этот абсурд у него на спине и приказал завершить форму клейма только ради этого?

Блядь.

Хви До коротким вздохом попытался усмирить бушующий внутри гнев. Затем он спустился по её тонкой шее и оставил красноватый след на белой коже.

Это было обещание и отчаянная клятва, что он никогда, ни за что на свете больше не отдаст её никому.

Спускаясь еще ниже по линии шеи, он остановился перед бугорком, выпирающим сквозь футболку. Стоило ему медленно закатать край ткани, как его взгляд мгновенно приковала показавшаяся ярко-розовая вершинка.

Не раздумывая, он взял её в рот и начал грубо посасывать. Но что-то было не так. Ён А, которая обычно вздрагивала от одного лишь его дыхания, сейчас лежала неподвижно, словно мертвая.

Сердце ухнуло вниз. Хви До еще раз посмотрел на мерно поднимающуюся и опускающуюся грудь Ён А и резко вскинул голову.

— Ха…?

Разве это не та самая женщина, которая только что мирно спала? Как она умудрилась снова уснуть в такой момент?

Хви До нервно усмехнулся.

— Ён А.

Ответа не было. Он тупо смотрел на умиротворенную Ён А, которая ровно и спокойно дышала.

Его взгляд скользнул по её круглому лбу и остановился на прямом носике. Прошелся по векам, скрывающим красивые светло-карие глаза, и запечатлел в памяти даже маленькую родинку-слезинку под глазом.

— Надо же, у тебя здесь родинка?

Кстати говоря, у Пун тоже была родинка на щеке.

Если тогда он испытывал к ней лишь чистое желание защищать и быть рядом, то сейчас его переполняла жажда запереть её в своих объятиях, заставить плакать и игриво мучить.

У него всё внутри сгорало от нетерпения. Сим Хи Рён, сказавшая, что время еще не пришло, скоро начнет сжимать кольцо вокруг Ён А, а он даже не может расшифровать собственное клеймо. Тревога кипела в нём.

Подавив в себе пылающее желание, Хви До опустил задранную футболку. Вдруг ей будет холодно? Он заботливо укрыл её маленькое тело одеялом и лег рядом.

Он должен был оставаться с ней, на случай если Сим Хи Рён решит явиться, пока Ён А спит. Он собирался охранять её так до тех пор, пока лично не уничтожит этого злого духа.

Хви До подпер голову рукой и, не отрываясь, смотрел на мирно сопящую Ён А. Вскоре он почувствовал, как зрение начало затуманиваться, и медленно моргнул.

***

С каждым вдохом легкие обжигал ледяной холод. Ён А, съежившись от пронизывающего мороза, натянула капюшон поглубже.

Внезапно осознав, что фактура ткани под пальцами кажется незнакомой, она резко открыла глаза и увидела перед собой ослепительно белую заснеженную равнину, посреди которой стояла ветхая соломенная хижина.

А, это сон.

Сколько же времени прошло во сне? Она как раз разглядывала пейзаж, укутанный зимним нарядом. В этот момент рядом раздался знакомый голос:

— Ох, Асси! Что мы будем делать, если эта Пун заразит нашу драгоценную Асси какой-нибудь заразой!

Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, в чем дело. Заметив служанку Хи Рён, чьи нос и рот были закрыты белой тканью, Ён А осознала, что и на её собственном лице повязана такая же ткань.