Онлайн чтение книги Солнцестояние Solstice
1 - 11

Глава 11

Нейт стиснул зубы. Каким бы грубым ни был начальник, материться ему в лицо он не мог. То, что он влюблен в Ривер, в то время было секретом Полишинеля в отделе. Близкие коллеги подшучивали над его безответной любовью, а некоторые удивлялись, как можно было влюбиться в трудоголика, которого ничего, кроме работы, не интересует. Но те, кто знал, что его чувства длятся уже несколько лет, старались не упоминать об этом даже в шутку. Особенно после отстранения Ривер и того, как Нейт начал курить. Джонатан Спенсер не мог не знать об этом, и причина, по которой он спрашивал, прекрасно зная ответ, была очевидна. Он укреплял иерархию. Напоминал: «Ты все равно подо мной. Как бы быстро ты ни рос, меня тебе не перешагнуть».

— Ты сказал, вы росли вместе?

Нейт неохотно ответил:

— Да.

— Тогда вы должны быть особенно близки. Тебе правда всё равно?

И это он называет вопросом? На вопрос, намеренно бьющий по больному месту, Нейт незаметно сжал кулак. Разве может быть всё равно? Ему было больно даже просто слышать доклад о поцелуе в галерее. Но показывать недовольство здесь было нельзя. И не только потому, что Джонатан — его босс. Нейт сам предложил эту миссию Ривер. Он сам сказал ей это, зная, что может произойти. Так что жалеть сейчас… это просто смешно.

— Я не могу смешивать личные чувства с рабочими вопросами.

— …

— Эта операция чрезвычайно важна, и если Уинстед — единственная подходящая кандидатура, разве не стоит пожелать ей успеха?

Уголки губ Джонатана слегка опустились. Кажется, веселье было испорчено. Он хотел увидеть, как Нейт сорвется, не выдержав провокации, но получил лишь образцовый ответ, что было скучно.

— Кажется, я слишком долго держу уставшего человека. Уже поздно, иди. Отдыхай.

Оставив позади лицемерное «добродушие» начальника, Нейт собрал вещи и вышел. Но направился он не в спальню, а в душевую. В наполненной белым паром кабинке Нейт прислонился лбом к стене. Вода, пропитавшая волосы, стекала по лбу, щекам и подбородку, капая на грудь. Струи воды из душа с шумом ударяли о кафель. Этот непрерывный шум, щекочущий барабанные перепонки, казалось, запутывал и мысли в голове. Нейт тихо закрыл глаза. Под потоком воды в памяти ярко всплыл день, когда он впервые столкнулся с этим болезненным именем.

***

18 лет назад.

Был день Рождества. Еще до того, как открыли подарки под елкой, мама сказала, что ей нужно сходить в магазин, и с раннего утра отвела Нейта к соседке, миссис Бернстайн.

— Я скоро вернусь, так что слушайся миссис Бернстайн. А днем я приготовлю тебе банановый пудинг, договорились?

Ему нестерпимо хотелось узнать, что подарил Санта, но Нейт терпел. Он хотел открыть подарки вместе с мамой. Но мама не вернулась даже после обеда. Когда небо окрасилось в багровые тона, миссис Бернстайн, поговорив с кем-то по телефону, сказала, что мама поранилась и поехала в больницу.

— А можно мы её навестим?

— Прости, малыш. Давай сегодня ты переночуешь у нас.

В тот день миссис Бернстайн была необычайно добра. После ужина она дала ему чизкейк и даже не ворчала, когда он допоздна играл в видеоигры. Но от новости, что маме больно, веселья совсем не было. На следующий день пришли неожиданные гости. Дедушка и бабушка, едва увидев Нейта, крепко обняли его и разрыдались.

— Дедушка, а мы к маме не поедем?

— Малыш, мы поедем к маме завтра. Когда приедет твой чертов отец.

— Дорогой, не выражайся при ребенке.

Подождать один день — это он мог. Он даже в школе получил грамоту за «Лучшее терпение». Завтра они вместе откроют подарки. Но вечером дедушка усадил Нейта на диван у камина и сказал:

— Синтия… твоя мама погибла в автокатастрофе.

Взрослые суетились, обсуждая, куда поставить цветы, кто придет и где сядет. Несмотря на суету, атмосфера была тяжелой. Сидящий в одиночестве на стуле Нейт молча смотрел на носки своих туфель. Это были отличные кожаные туфли из подарочной коробки. Одно место за столом на троих пустовало уже довольно давно. Мама, которая зачеркивала дни в календаре, ожидая возвращения папы, теперь лежала в гробу перед алтарем. Ему хотелось попросить Санту забрать туфли и вернуть маму. В похоронном зале начали собираться люди в черном. Нейт, бессмысленно сидевший на стуле, оглянулся на голос, позвавший его.

— Папа…?

Папа стоял у входа. Лицо, которое он так давно не видел, выглядело ужасно изможденным.

— Папа, мама…

— Не нужно ничего объяснять, сынок.

Папа опустился на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне. И крепко сжал его плечи. Нейт смотрел на отца дрожащими глазами.

— Мама… теперь на небесах. В месте, которое лучше, чем здесь.

Видя на лице отца горе, которого он никогда раньше не замечал, Нейт не смог произнести ни слова. Похороны прошли тихо. Звучали речи в память о маме, соболезнования, и наглухо закрытый гроб был перенесен взрослыми к месту погребения. Дедушка и бабушка горько плакали. Папа не плакал, но всё время хмурился. Все остальные, и знакомые Нейту, и незнакомые, склонили головы перед вечным прощанием. Только когда гроб с мамой опустили в глубокую яму, Нейт осознал смысл смерти. Дочь дедушки и бабушки, жена папы, мама Нейта — Синтия Миллер больше не существовала в этом мире. Нейт вернулся в дом дедушки бледным от слез. Папа, не дождавшись конца похорон, снова куда-то уехал. Дедушка каждый вечер тяжело вздыхал на крыльце.

Папа внезапно появился на ферме Лэнфилд лишь спустя месяц после похорон. Дедушка, который всё это время проклинал зятя, лишь молча и свирепо смотрел на него.

— Я забираю Нейта.

— …Чертов ублюдок.

Воздух между ними был не просто неловким, а тревожным. Но внимание Нейта привлекла девочка, державшая папу за руку.

— Кто это?

Черные волосы, черные глаза. Такие цвета нечасто встретишь в их городке, но еще необычнее была её внешность. У азиатов в мультиках глаза не были такими большими, а у этой девочки черты лица были странно тонкими, а кожа белой.

— Её зовут Ривер. Она будет жить с нами. Ривер, это мой сын, Нейт.

Пока Нейт замер в замешательстве, папа снова повернулся к Ривер.

— Вы ровесники, так что… надеюсь, вы поладите.

Девочка по имени Ривер смотрела в пустоту, но потом кивнула. Папа, казалось, был этим доволен. А ведь мама всегда говорила, что отвечать нужно громко и четко. Казалось, папе нет дела ни до мамы, ни до Нейта. Он говорил только с этой девочкой, Ривер или как её там, и ласково гладил её по спине. Дыхание Нейта участилось.

— Нам нужно поговорить.

Папа с дедушкой ушли в дом. Бабушка, ухаживавшая за клумбой с анютиными глазками, с тревожным лицом пошла за ними, оставив девочку и Нейта одних в саду. Нейт решил, что это его шанс.

— Эй.

— …

— Ты даже не семья, с чего это ты будешь жить с нами? Я не позволю тебе жить в нашем доме.

— …

— Говорить не умеешь? По-английски не понимаешь? Тогда давай по-китайски.

Слова, от которых взрослые пришли бы в ужас, вылетели изо рта Нейта. Дедушка, бабушка и папа, похоже, были заняты спором в гостиной.

— Эй, ты не ответишь?

— Меня зовут не Эй, а Ривер.

Наконец девочка начала отвечать нормально.

— Я тоже не считаю тебя семьей. И жить я буду не в твоем доме, а у дяди Бена.

Она четко опровергла каждое слово Нейта. От её уверенного тона пыл Нейта поугас.

— И я американка. Моя мама была кореянкой. Ты знаешь, что то, что ты сейчас сказал — это расизм? Если взрослые узнают, тебя отругают.

Нейт, потеряв дар речи и лишь беззвучно открывая рот, больше не мог задирать Ривер. Не потому что боялся наказания, а потому что у него кончились силы.

Неизвестно, о чем они говорили в гостиной, но дедушка накричал на папу, чтобы тот больше не смел показываться ему на глаза. Бабушка, которая вышла проводить их одна, протянула Нейту бумажный пакет с печеньем и напутствовала:

— Нейт, слушайся папу и живи дружно с Ривер.

— …Да.

Почему все на её стороне? Он ответил «да», но по дороге в новый дом Нейт ни с кем не разговаривал. Все несколько часов езды по шоссе он просто смотрел в окно.

Детройт был мрачным местом. Он хотел вернуться домой в Колорадо, но папа лишь повторял, что это опасно.

— Новая кровать приедет на следующей неделе. До тех пор поспите в одной, хорошо?

— Не хочу спать с ней. Пусть спит на диване, почему…

Нейт капризничал, но, увидев скорбное лицо папы, неохотно кивнул. Ему стало страшно, что папа тоже может уехать далеко. Той ночью, хотя прошло уже много времени с тех пор, как они легли, Нейт не мог уснуть. Нахлынула запоздалая печаль. В груди кололо так больно, что сон не шел. Вскоре подушка намокла от слез. Он плакал, накрывшись одеялом с головой, стараясь не шуметь, из-за чего начал икать. Позади послышалось шуршание. Нейт старался не обращать внимания, ворочается девочка или села. Спустя какое-то время, когда он робко высунул голову из-под одеяла и встретился со взглядом, смотрящим на него сверху, Нейт не мог не вздрогнуть.