Онлайн чтение книги Солнцестояние Solstice
1 - 21

Глава 21

Сдерживая гнев, Ривер с силой сжала в руке новый телефон. Устройство, которое передал Паоло, было допотопной «раскладушкой», единственными функциями которой действительно были звонки и смс. То, что она ловила сеть, уже было чудом. Они что, ограбили музей? Неизвестно, где они раздобыли этот реликт, но намерение Алессандро было очевидным: он во что бы то ни стало хотел помешать любовнице босса связываться с кем-либо, кроме «дяди».

— Ну и тип, просто невероятно…

Второй день тоже прошел впустую. Алессандро, вечно занятой непонятно чем, уехал сразу после завтрака, и единственным, кого она видела, был Паоло, ненадолго заглянувший отдать телефон.

— Алессандро и сегодня занят? Он уехал так рано.

— Не знаю, мне не докладывали. Сотто-капо не делится со мной всеми планами.

— Он вернется к ужину?

— Этого я тоже не могу знать.

Вопросы, заданные с целью выяснить хотя бы его маршрут, не принесли результатов. В итоге Ривер пришлось коротать время до вечера в навязанном безделье.

Когда сгустились сумерки, проводив Марту и Сильвио, Ривер с тяжелым сердцем бродила по дому. Кабинет и спальня Алессандро были заперты, связи с внешним миром не было, оставалось только слоняться без дела. В раздумьях, не лечь ли спать пораньше, Ривер, поднимаясь по лестнице, заметила белоснежный рояль. Инструмент, который она видела каждый раз, проходя между этажами, словно манил её. Она подошла к нему, будто зачарованная, и осмотрела.

— Красивый…

Белоснежная поверхность мягко сияла, как перламутр ракушки. Золотые рельефные накладки были выполнены с таким мастерством, что каждая деталь казалась совершенной. Рояль сам по себе выглядел как произведение искусства. Ривер осторожно нажала на белые клавиши. До, ре, ми. Звук был чистым и прозрачным. Видимо, за настройкой следили, строй был в порядке. Привлеченная этим ясным звуком, Ривер невольно села на банкетку. Только когда холодные клавиши впитали тепло её пальцев, она начала играть. Сколько времени прошло с тех пор, как она вот так играла на пианино? Увлекшись первой вариацией Гольдберга, она почувствовала чье-то присутствие и убрала руки с клавиш.

— Бах?

Алессандро, неизвестно когда вернувшийся, наблюдал за ней. Он выглядел так же безупречно, как и утром, но в его облике сквозила легкая усталость. Рукава белой рубашки были закатаны, словно он занимался чем-то, требующим физических усилий.

— Ох, извините. Я не знала, что вы вернулись.

— Только что пришел.

Переводя взгляд с Ривер на рояль и обратно, он сел на диван у стены. Откинувшись на спинку, он продолжил ленивым голосом, в котором невозможно было прочесть его мысли:

— Ты, кажется, неплохо играешь.

— Просто хобби. Не сказала бы, что я хороша.

— Звучало приятно. Почему перестала?

— Уже слишком поздно…

— Нет, неважно. Сыграй еще что-нибудь. Любое.

— Любое?

Не ожидала, что у неё появится слушатель. От давления Ривер нервно сжимала и разжимала пальцы.

— Всё, что там есть — ноты. Выбирай оттуда.

Взгляд Алессандро указал на небольшую двухсекционную полку. Бетховен, Шопен, Моцарт, Лист. Ривер подошла к полке и наугад взяла ноты. Просматривая ноты, классифицированные как «Бетховен», рука Ривер замерла на одной партитуре. Соната для фортепиано № 17, 3-я часть, «Буря» (Tempest). Края старых нот уже пожелтели. «Медленно, пока не привыкнешь». Знакомый почерк, элегантный и уверенный, оставленный бледным карандашом. Особенно длинные хвосты букв. Это… ноты, которыми пользовался Алессандро.

До того как Ривер стала жить с дядей Беном, она не ходила в школу. Вместо этого она училась дома с мамой по учебникам. Алессандро тоже был на домашнем обучении, но он получал образование более высокого уровня, включая уроки фортепиано на дому.

— Эту вещь написал Бетховен. Нравится? 

— Очень! Когда научишься играть, научи и меня.

Это было одно из воспоминаний, которое она не могла забыть, даже если бы хотела. Именно тогда она впервые узнала, какие красивые звуки может издавать пианино.

— Я сыграю немного медленно. Давно не играла эту вещь.

Но вопреки ожиданиям, пальцы извлекали плавную мелодию. Она думала, что давно похоронила ненужные воспоминания. Видимо, правда, что тело не забывает то, чему однажды научилось. Алессандро, молча слушавший музыку, тихо спросил:

— Когда ты училась играть?

Когда мы еще были друзьями. Когда мне не нужно было ненавидеть тебя до смерти.

— Это было так давно, в детстве, я уже не помню.

— Для того, кто давно не играл, очень неплохо. Мне нравится.

— Это была моя любимая вещь. С ней многое связано.

— «Была» любимая — значит, теперь нет?

Он замолчал, словно ожидая продолжения. Переворачивая страницу нот, Ривер коротко добавила:

— Мужчина, копающийся в прошлом, не очень-то привлекателен.

Но, нажимая на клавиши, Ривер тайком стиснула зубы. Она сделала вид, что ей все равно, но в памяти всплывали только те моменты, которые хотелось выбросить. Тот день, когда они сидели рядом, и она следила за партией правой руки, пока он подыгрывал аккомпанемент. Да, тогда они были вместе и просто счастливы. Глупо было открывать сердце. Не смешно ли? Не зная, какое будущее их ждет.

Мужчина, попросивший сыграть, больше не высказывал своих впечатлений. Сидя неподвижно, как статуя, он лишь молча слушал мелодию. Но Ривер это смущало еще больше. Она знала, что он немногословен и многое выражает взглядом. Но лучше бы он сказал хоть слово — «хорошо», «плохо», что угодно, лишь бы разбить эту неловкую тишину.

— Не знаю, понимаешь ли ты, Лили.

Словно услышав её отчаянную мольбу, он заговорил. Но, кажется, не просто ради того, чтобы поддержать разговор. Даже не отрывая взгляда от нот, она чувствовала. Звук шагов, приближающихся к роялю, присутствие, которое ощущалось кожей.

— Ты всегда превосходишь ожидания, и всегда не так, как я этого хотел.

Взгляд Алессандро, более интенсивный, чем обычно, казалось, пронзал её щеку, шею, плечо.

— Может, поэтому…

Пытаясь забыть о раздражающем ощущении, она погрузилась в музыку, и темп становился всё быстрее. Пальцы бегали по клавишам, как машина с отказавшими тормозами. Даже если разобьется, остановить эту гонку невозможно.

— Хочется привязать тебя там, где я смогу тебя видеть, чтобы ты не могла сбежать.

В кончиках пальцев смешались страсть и печаль. Ривер чувствовала свое сбившееся от возбуждения дыхание. Экстаз быстрой игры накрыл её с головой. Это была настоящая «Буря» (Tempest).

Алессандро стоял, оперевшись рукой о рояль, и смотрел на неё сверху вниз. Плечи Ривер, закончившей играть, слегка вздымались. Даже пока последний звук таял в воздухе, Ривер не могла поднять на него глаза. Казалось, встретившись с ним взглядом, она будет съедена.

— …Лили Грей.

В тот момент, когда вибрация струн окончательно затихла, рука мужчины перехватила её запястье.

— А…!

Короткий вздох был тут же поглощен горячими губами. Может, что-то в её игре возбудило и Алессандро? Поцелуй был грубым и несдержанным, совсем не таким, как раньше. Хотя кто знает. Может, поцеловав и полапав, он снова оставит её, сказав, что хорошо послушал музыку, и уйдет в свой кабинет. О чем бы ни думала Ривер, Алессандро кусал, лизал и посасывал её губы, сплетая языки. Одной рукой он обхватил её гибкую талию и легко поднял, усаживая прямо на клавиши рояля. Клавиши нажались под тяжестью ягодиц, и диссонанс ударил по ушам.

— Постой, делать это здесь…

— Есть проблема?

— Пианино…

— Неважно. Считай это тоже игрой.

Её спину и затылок прижали к раме рояля и пюпитру. Прежде чем она успела съежиться от боли, грубая рука скользнула под одежду, ощупывая тело. Казалось, он просто сдвигает бюстгальтер, но одним движением он расстегнул застежку спереди. Обнаженная грудь была смята его крупными узловатыми пальцами. Прижавшись к нему, она поняла. Он тоже возбужден. Дыхание Алессандро было тяжелым. Дыхание горячим, а через соприкасающиеся тела чувствовалось гулкое биение сердца. Губы разомкнулись в движении, и только тогда Ривер смогла рассмотреть лицо Алессандро. Поверх привычного бесстрастия в его глазах полыхал синий огонь. Что его так завело? Что стало триггером? Всего лишь игра на пианино? Вопросы падали один за другим, как костяшки домино. Но от ощущения пробуждающихся клеток тела она невольно издала стон.

Не давая передышки для поцелуя, губы Алессандро переместились к уху. Он прикусывал ушную раковину, тянул мочку, оставляя следы укусов и засосы вдоль шеи, спускаясь всё ниже. Ривер знала, что не может просто стоять столбом. Она попала в этот дом только потому, что стала любовницей Алессандро. Если она будет хорошо играть роль партнерши, ей будет легче получить от него желаемое. Это тоже часть миссии. А значит, нужно сделать это идеально. Ривер тоже начала ощупывать его тело. Расстегнув пуговицы рубашки, она просунула руки внутрь, поглаживая рельеф мышц. Но движения были неловкими и неумелыми. Она с трудом представляла, что нужно делать, чтобы возбудить мужчину. Порно она не смотрела, фильмов с откровенными сценами видела мало. Она старалась действовать уверенно, но эффект был ничтожным. Пока рука Алессандро разминала грудь Ривер и гладила спину, вызывая сладкую дрожь, её руки едва касались его грудных мышц и ключиц. Вульгарно выражаясь, завести его ей не удалось… она лишь узнала, насколько тверды его мышцы под одеждой.

— Обними.

Когда он заметил её жалкие попытки? Алессандро наклонился ниже, помогая ей удобнее обхватить его шею руками. Отдаваясь мужчине, Ривер смутно чувствовала: в этот раз всё по-другому. Он не собирался просто подразнить и уйти, как раньше. Если они действительно, по-настоящему займутся сексом… лучше бы покончить с этим побыстрее. Но ситуация, как назло, развивалась совсем не так, как думала Ривер.