Контент удален!

— Да, и хозяйка, оказывается, тоже слепая. Приятно познакомиться.

— Да, и мне. Хм… Вы упомянули водяной кресс — не расскажете ли, что вы любите, чтобы я составила аромат? По правде, я начинала это как увлечение, а способности обнаружила только недавно. Вы останетесь довольны.

Алисия охотно кивнула.

Габи щёлкнула пальцами, и Кеннет, наблюдавший за ними с подозрением, сварил две чашки некрепкого кофе. Дани засмотрелась, как он смачивает бумажный фильтр, засыпает молотый кофе и медленно, кругами, льёт горячую воду.

— Я не с рождения слепа. Поэтому знаю, что люблю зелёный цвет.

От вида капающего кофе у Дани вспотели ладони.

Странное место. От него веяло даже опасностью. Люди здесь были какие-то необычные — будто она вдруг оказалась в другом мире.

Разве можно приводить барышню в такое место? От тревоги и растерянности у неё подкашивались колени, когда…

К Алисии подошёл кто-то очень высокий. Дани машинально протянула руку, чтобы защитить её. Но рука её не дотянулась до мужчины: её перехватили в воздухе и опустили.

Белая кожа, тыльная сторона ладони с выступившими венами и голубые глаза. Волосы цвета графита, редкие для Багена, спадали между бровями.

Изумлённая Дани хотела было раскрыть рот, но Рхан поднёс указательный палец к губам и опустил глаза.

Его глаза вмещали одну только Алисию.

Дани от изумления стала озираться. Откуда он вдруг взялся? Она даже не слышала, как открылась дверь, а Рхан уже стоял рядом с Алисией. Он прислонился боком к стойке рядом с сидевшей на барном стуле Алисией и пил ледяную воду, которую подал бармен.

Пиджак он снял и перекинул через руку, пару пуговиц на натянувшейся рубашке расстегнул, а галстук-бабочка висел развязанным на шее — вид у него был до дрожи порочным.

В нём, глядевшем сверху на Алисию, внимательно слушавшую Габи, и криво усмехавшемся, не осталось и следа обычной аскетичности. Дани не знала, какое выражение ей принять.

— Дани, скажи… рядом со мной кто-то стоит?

Алисия, нюхавшая предложенную отдушку, вдруг равнодушно спросила это. На её ангельски кротком лбу залегли морщинки.

Похоже, она всё-таки заметила его: взгляд, которым она искоса смотрела туда, где стоял Рхан, был суровым.

Дани раздумывала, можно ли в таком месте выдавать, кто такой Рхан.

Ночь опасна. Тем более что за пределами Четвёртой улицы попадались и те, кто зол на дворян, и спьяну могла завязаться драка.

Не обращая внимания на колебания Дани, он со слабой улыбкой наклонился и потёрся кончиком носа об ухо Алисии. А потом растянул губы и шепнул:

— Это я.

Голос Рхана, осипший от хмеля, был до мурашек низким и шершавым. От этого голоса, будто сточенного резцом, глаза Алисии расширились.

— Рхан?...

— Да.

Он прижался губами к её чуть сморщенному веку, прикрыл глаза и спросил:

— Почему ты здесь в такое время? Да ещё и с охранником снаружи.

А вы сами почему здесь?

Помимо удивления появилось чувство радости, и оттого было странно.

Неужели мне… хотелось увидеть этого мужчину?

Оттого, что горело место, которого коснулись его губы, Алисия опустила взгляд.

— Меня сегодня замучили примерками платьев. Мне нужно было развеяться, а тут сказали, что есть искусный парфюмер. А вы? Я слышала, у вас сегодня приём в «Глене»… Говорят, вы позвали и актёров, и танцовщиц.

— А, это… — пробормотал он, и рука его коснулась её уха. Он ласково заправил несколько прядей, скользнувших по её склонённому лицу.

При каждом его прикосновении она медленно прикрывала глаза, а Рхан выглядел веселее, чем когда-либо за сегодняшний день.

— Актёров пригласил Деннис Скиннер. Я выпил в меру и ушёл. Красота — это хорошо, но шум я терпеть не могу.

Он щёлкнул пальцами и позвал Кеннета. Тот подошёл, делая вид, что не знаком с ним и как ни в чём не бывало подал лимонный напиток от похмелья.

— Я слышала, что заграничные танцовщицы так прекрасны, что дух захватывает. Расскажете мне потом, что они танцевали и до чего были красивы?

От того, как по-свойски эти двое разговаривали и касались друг друга, все только таращили глаза и не могли вымолвить ни слова.

Алисия нащупала полоску бумаги, которую только что нюхала, и медленно помахала ею перед носом.

По правде, сейчас было не лучшее время различать запахи. Табачный дым посетителей, женские духи и смешанный аромат всевозможных ликёров мешали распробовать всё как следует.

Наверное, хозяйка по имени Габи и сама это знала. И раз всё же удержала её здесь, значит, была какая-то другая причина.

Тогда Рхан поставил стакан и вдруг поднёс ей одну отдушку.

— А я — вот эту. Тебе идёт этот запах.

Он выбрал белую фрезию.

Свежий и вместе с тем слабый цветочный запах, почти зелёный, коснулся её носа. Белая фрезия пахла слабее жёлтой, но этот цветок был чистым и изящным. И, что важно, тот же запах был в духах, которыми она сама пользовалась и которые любила больше всех… Как он узнал? Или это случайность?

Слово «чуткость» так не шло к Рхану Эстрисену, что она невольно улыбнулась.

— Мне этот запах тоже нравится, но эти духи не для меня. Это в подарок…

— В подарок?

Переспрашивая, он чуть усилил голос. Тон был отчётливый — не поверишь, что человек пил.

В голове улыбавшейся Алисии разом пронеслось множество мыслей.

Слова, вырвавшиеся сгоряча, были беспочвенны.

Едва войдя сюда, она уловила слабый запах водяного кресса, и он взволновал её; а поняв, что вспомнила Рхана, она вспыхнула.

— А-а… уж не тот ли друг?

Слово «друг» он выговорил особенно тщательно. Друг, о котором он говорит, — это, надо думать, Алек. Он ошибался, но она не стала его поправлять. По крайней мере, его заблуждение вряд ли рождено ревностью.

Точнее, ей не хотелось выказать перед Рханом слабость.

Алисия подняла опущенные было глаза и сказала, должно быть, растерявшейся хозяйке:

— Простите, что перебила. Добавьте в конце чёрную смородину и болгарскую розу. И… могу я заказать чего-нибудь покрепче?

— К-конечно. Но покрепче… вам не повредит?

— Нисколько.

Рхан усмехнулся её браваде и кивнул Кеннету. Это означало: сделай, как она хочет.

— Б-барышня, ну что вы!

Дани, будь её воля, тут же увела бы Алисию отсюда.

То, что незамужняя барышня из дворянского дома пьёт вне дома без опекуна, противоречило всем правилам.

Да ещё и не в дорогом салоне, а в дешёвом кабаке в переулке.

Дани горько жалела, что привела сюда Алисию.

— Дани, я тоже взрослая. К тому же здесь господин Рхан — зачем же запрещать?

Как раз Кеннет поставил перед ней напиток бледно-оранжевого оттенка. Напиток с обилием фруктовой мякоти в бокале на длинной ножке вполне мог сойти за безалкогольный.

— Джин с тоником и сладкими консервированными персиками. Крепкое здесь для дам грубовато, вот я и сделал такое. Но это всё-таки алкоголь, так что осторожнее.

В лицо Кеннету, с лёгкой улыбкой смотревшему на Алисию сверху вниз, вонзился колючий взгляд Рхана.

Дани, которая после появления выпивки заволновалась ещё сильнее, наконец не выдержала:

— Барышня, можно, я сначала попробую? Боюсь, напиток слишком крепкий.

— Думаю, всё будет хорошо, Дани. Я ведь неплохо перенесла и то, чем угощал меня отец.

— Но…

Дани посмотрела на Алисию, обхватившую стакан обеими руками, и отказалась от уговоров. Вместо этого она отозвала хозяйку и тихо обратилась к ней с просьбой.

Сунув ей купюру, объяснила, что оба они высокородные дворяне и что им нельзя попадаться в таком месте, а потому пусть их поскорее выпроводят.

— Зачем ты пьёшь крепкое?

Как будто, чтобы пить, нужна причина. Рхан спросил это у Алисии, которая только собиралась отхлебнуть.

— От вас пахнет спиртным.

— И это причина? Меня-то сегодня затащили на приём, пришлось пить через силу.

— Хм… Если искать причину — сегодня на примерке платьев меня укололи булавками мест в триста. Так что мне надо выпить.

От слов о булавках брови Рхана заметно сдвинулись. И лицо Кеннета, смотревшего на нахмурившегося Рхана, странно переменилось.

— Но зачем же крепкое…

— К тому же вы наверняка станете меня целовать, а терпеть запах спиртного одной мне обидно. Разве не будет справедливо, если и вы потерпите мой?

Кеннет, потягивавший пиво и наблюдавший за ними, раскашлялся, словно поперхнулся. И не только Кеннет: со всех сторон посыпалось покашливание, и Алисия недоумённо стала озираться.

— Ха, справедливо?...

Рхан смотрел на Алисию сверху вниз с таким лицом, будто ему заехали кулаком, и потёр дёргающийся уголок губ. Он морщился так, что между бровями залегла складка, сдерживая смех, а потом медленно поднял глаза и увидел прядки на лбу Алисии и её светлые ореховые глаза.

— Может, лучше откажешься от моих поцелуев? Тогда и терпеть это крепкое не придётся.

Но выпивка, которую она уже пригубила, ей, похоже, понравилась: Алисия слизнула каплю с губ и покачала головой.

— С чего бы мне вас отталкивать? Мне ведь не противно.

— Что?

— Не переспрашивайте дважды. Я говорю, что поцелуи мне не противны, господин.

Она наивна или просто честна?

Кадык Рхана резко дёрнулся и медленно опустился. Проклятье. Он упорно молчал и с задумчивым лицом пил лимонный напиток, поданный Кеннетом.