Контент удален!

Ему стало любопытно, как она поведёт себя, если растоптать самое дорогое, что у неё есть, и загнать её на край обрыва. В жизни, где никогда не требовалось никакого отчаянного желания, в нём впервые закипело уродливое стремление проявить терпение и ломать её медленно.

Отсюда началась болезненная одержимость: сломать эту твёрдую волю без остатка, чтобы она сама приползла к его ногам.

— Ещё увидимся, Чи Хэ Су. Ты сама придёшь ко мне.

У Тхэ довольно улыбнулся и легко развернулся.

Всю дорогу до здания он не мог сдержать смешок, который всё прорывался, и прикрывал рот маленькой ладонью.

— Сукин сын… сукин сын, значит…

Раз я сукин сын — значит, стану для неё сукиным сыном.

Впервые услышанное неприкрытое ругательство всё щекотало ему слух. Почему ему всё время хотелось смеяться, он не понимал. Весело ему или неприятно — не разобрать. Со временем он всё равно потеряет интерес, так что до того сломает её сам, — набросав лишь общий план, он побежал к родителям.

— Папа! Я хочу одну игрушку.

Ребёнок, весь сияя от радости, вбежал в кабинет заведующей, бросился в объятия отца, сидевшего на диване, и широко улыбнулся. Председатель Пом, ненадолго покосившись по сторонам, благодушно улыбнулся.

— Я куплю нашему У Тхэ всё, что он захочет.

— Правда?

— Конечно. Раз этого хочет наш сын.

Ребёнок, беззаботно смеявшийся на руках у председателя Пома, медленно повернул голову.

— Ура, папа. Ну вот, знаешь…

У Тхэ слегка склонил голову и мягко перевёл взгляд.

— Эта игрушка, мне кажется, не сломается, как её ни ломай.

— …

— Можно мне её взять, пока не сломается?

Заведующая, ненадолго выходившая во двор и только что вернувшаяся, пила воду и вдруг сухо закашлялась, будто поперхнулась.

— Ох… ой, простите. Я бегом бежала…

Она яростно утёрла воду, стекавшую по губам, и тихо подняла голову — а на неё неотрывно, хищно сверкали светло-карие глаза ребёнка. От такого холодного блеска, какого не может быть у ребёнка, у заведующей по спине побежали мурашки.

Се Ра с окаменевшим лицом торопливо схватила У Тхэ.

— У Тхэ, это приют… Игрушку я куплю тебе дома.

— Чи Хэ Су.

— Что?..

От неожиданного имени заведующая испуганно хлопнула в ладоши.

— Ой! У нас и правда есть воспитанница Чи Хэ Су. Видно, молодой господин с ней подружился. Ха-ха…

— У Тхэ, ты подружился с этой девочкой?

Даже на вопрос Се Ра У Тхэ ответил твёрдо, не сводя глаз с заведующей:

— Нет. Я хочу её себе.

От зловещего предчувствия, поползшего по спине, ресницы Се Ра мелко задрожали. Заведующая тоже, удерживая на лице выжатую улыбку, отчаянно продолжала:

— Ха-ха. Хэ Су у нас очень хорошенькая и умная девочка. На следующий год её уже точно удочеряет очень хорошая семья. Я всё это время её так заботливо опекала. Если господин председатель с супругой и дальше будут нам щедро помогать, гораздо больше детей найдут хорошие семьи и…

— Нельзя?

Холодный голос У Тхэ оборвал её на полуслове, и воздух разом застыл.

Се Ра крепко закусила губу. Состояние ребёнка ни в коем случае нельзя было выдать посторонним, и она торопливо подхватила У Тхэ из объятий председателя Пома.

— Мы ненадолго выйдем поговорить.

Будто спасаясь бегством, она вышла с У Тхэ в коридор. Лишь дойдя до самого его конца, где никого не было, Се Ра взяла сына за плечи, присела и посмотрела ему в глаза.

— У Тхэ, говорить про человека, что хочешь его себе, неправильно.

— Я же говорю, что хочу.

От убийственного взгляда ребёнка у неё перехватило дыхание, но Се Ра, изо всех сил изображая спокойствие, подбирала слова.

— Ты что, хочешь её удочерить? С нашим положением в обществе мы не можем кого-то взять и вырастить. Ты ещё маленький и не понимаешь, но…

— …

— Если хочешь дружить — дружи. Или ты хочешь ей помогать? Но у этой девочки скоро будет новая семья, так что нам не обязательно ей помогать.

Пока Се Ра отчаянно его уговаривала, У Тхэ хмурился так, будто никак не мог понять происходящего.

— Почему я не могу получить то, что хочу?

— Что?..

— Можно же сделать так, чтобы её не удочерили.

От этой немыслимой прихоти Се Ра застыла на месте, будто в неё ударила молния.

— Что надо сделать, чтобы её получить?

— Ха… У Тхэ.

— Купить приют, да?

— У Тхэ, вокруг столько людей. Если при всех говорить такое…

— Как мне её получить, я спрашиваю?

Это был первый в его жизни каприз. Для его возраста было бы естественно вот так, как другие дети, упрямиться, показывая сильное желание чем-то обладать, — и всё же это было странно непривычно и тревожно.

— Мама.

Он был ребёнком, не знавшим чувств. Может, он просто не умеет это выразить и потому сказал «игрушка», а на самом деле впервые в жизни захотел с кем-то подружиться? Если эта девочка, кем бы она ни была, будет рядом и они будут общаться, может, и в опустевшей душе моего сына прорастёт человеческое тепло?

— У Тхэ. Дружить можно и после того, как её удочерят. Поэтому говорить «хочу её себе»…

— Я хочу её. Она должна быть моей.

— Ха-а…

— Она должна остаться здесь, в приюте. Тогда вместо игрушки купите мне приют.

Договориться никак не получалось, и Се Ра крепко закусила губу.

— У меня ведь есть доля, которая мне досталась по наследству? Я куплю на неё приют.

— …

Глядя на жуткий взгляд ребёнка и снова и снова колеблясь, она в конце концов выбрала путь, на котором ради сына жертвовали чужой жизнью. Это был миг, когда сработала высокомерная, эгоистичная материнская любовь: поддержка концерна «Помдо» сулит этой сироте куда лучшее будущее, чем удочерение в обычную семью.

— У Тхэ, мама сама обо всём позаботится, так что пообещай мне при других такого больше не говорить.

— Правда?

— Да. Я сделаю так, чтобы она жила в приюте, а вы с ней дружили.

— Обещаю, мама. Я тебя люблю.

Отправив обратно наконец просиявшего У Тхэ, Се Ра позвала заведующую, взяла её за руку и слегка опустила глаза.

— Отмените, пожалуйста, удочерение Чи Хэ Су. Взамен все расходы на её образование и жизнь до совершеннолетия, а также весь фонд на содержание этого приюта… «Помдо» щедро возьмёт на себя. Расти под нашей опекой — для этой девочки тоже куда более счастливая судьба.

— Г-госпожа! Это очень щедрое предложение, но процедура удочерения уже…

Се Ра достала из сумочки чек и вложила его заведующей в руку.

— Уверена, вы всё сделаете как надо.

Перед суммой и властью, от которых невозможно отказаться, заведующая не смогла скрыть уползавшие вверх уголки губ и, без конца рассыпаясь в благодарностях, угодливо кланялась.

— Хэ Су и так целыми днями сидит одна по углам, она немножко странная. Удочерят — так она, наверное, и не приживётся. Ха-ха-ха.

— И ещё… пусть для этой девочки, Хэ Су, помощь будет от анонимного благотворителя. Я буду звонить каждый месяц — рассказывайте мне, как она.

Это был миг, когда отчаянная мечта десятилетней Хэ Су — просто жить нормальной жизнью в уютной семье — была безжалостно обрезана ножницами по одному слову мальчика и из-за жадности взрослых.

Мир для У Тхэ всегда был вот таким лёгким и простым.

Всё, чего он хотел, — даже чужую жизнь — он мог получить одним словом.

С того дня заведующая приютом каждый месяц присылала в особняк фотографии Хэ Су.

У Тхэ не просил снова поехать в приют и не говорил, что хочет увидеть ту девочку. Се Ра никак не могла понять сына, которому хватало просто наблюдать за ней, но, решив, что со временем это чувство само собой поблекнет, закрыла на всё глаза. Она старательно помогала девочке деньгами и изо всех сил не замечала своей вины перед ней.

— Мне нравятся фотографии.

— Хорошо, У Тхэ… Тебе этого достаточно?

— Да.

Когда Се Ра закрыла за собой дверь, У Тхэ, глядя на фотографию Хэ Су, медленно растянул губы в улыбке. Девочка ни разу не улыбнулась. Как ни старалась заведующая это скрыть, из-под края рукава отчётливо виднелся синеватый синяк.

Он мог бы сейчас же забрать её в свой особняк и сделать игрушкой. Но игрушка, попавшая в оранжерею, быстро становится скучной.

— Забавно.

Перед глазами всё стояли большие блестящие чёрные глаза той девочки. Ему хотелось узнать, почему она не заплакала, почему выругалась.

У Тхэ так наслаждался тем, как Чи Хэ Су в трясине по имени приют терпит побои заведующей, дерётся с другими детьми и всё равно не плачет и держится прямо, что с удовольствием наблюдал за ней, как за рыбкой в аквариуме.

* * *

Когда У Тхэ должен был пойти в среднюю школу, концерн «Эйч-Эс» предложил с детства исподволь сблизить с ним свою единственную дочь, Хан Чхэ Ён.

С ранних лет Чхэ Ён все уши прожужжали тем, что она должна стать невесткой семьи Пом.