Контент удален!

В мире, куда совсем не проникает свет, не понять, на что ступаешь: на твёрдое дно или в бездонную пучину, которая неизвестно когда тебя поглотит.

Блестящие парижские видения рассеялись без следа, и ночной Сеул, в который она вернулась, встретил её холодом.

Начиналась зима.

Едва она вернулась в апартаменты, которые устроил ей У Тхэ, её обдало промозглым холодом, и от пустоты в безлюдной квартире перехватило дыхание.

У Хэ Су не было сил даже разобрать вещи, и она так и осела на пол в гостиной. Всё лишь вернулось на свои места — почему же так пусто и одиноко? Она обхватила колени и уткнулась в них лицом, и горький вздох уже готов был сорваться с губ, — но тут…

— А?

В углу кухни ей запоздало бросилась в глаза незнакомая, аккуратно поставленная коробка. Отправитель указан не был; она осторожно развернула дорогую упаковку, и первым в нос ударил густой, ароматный запах кофейных зёрен.

Увидев, что показалось из-под слоёв упаковочного материала, Хэ Су почувствовала, как сердце с глухим стуком ухнуло вниз.

Это был тот самый чайный сервиз, на который она как заворожённая смотрела сквозь витрину «Кафе де Флор» в Париже.

— Как же он…

Хэ Су провела рукой по гладкой поверхности фарфора. Когда же он успел это купить? От переполнявших чувств пальцы задрожали, и, боясь разбить чашку, она бережно поставила её.

Для Хэ Су, всю жизнь прожившей сиротой, которую никто не помнил, забота У Тхэ, запомнившего даже её вкусы, стала сильным потрясением. После того как не стало Чхэ Ён, он был первым, кто так тонко о ней заботился.

— Ха-а…

Глядя на чашки, она будто разделяла тот экстаз, который, должно быть, испытывала рядом с этим мужчиной Чхэ Ён. Последние остатки настороженности к нему всё рушились и рушились.

«Хэ Су, представляешь, люди говорят про него, что он социопат. Ну надо же: пусть он и родился в хорошей семье, но люди такие завистливые».

Голос Чхэ Ён, будто наваждение, прозвучал в ушах. Рука Хэ Су, гладившая чашку, вдруг замерла.

«Знаешь? Социопат — это тот, кто совсем не способен сочувствовать чужим чувствам. Но я-то знаю, какой он тёплый. Разве человек, не знающий чувств, может быть таким ласковым? Это просто нелепые слухи».

Когда-то, когда Чхэ Ён пересказывала слухи об У Тхэ и отмахивалась от них со смехом, у юной Хэ Су мелькало сомнение, не лишён ли он и правда всякого участия к другим: ведь он так и не давал онни ясного ответа и только изводил её.

Но Хэ Су тут же усмехнулась и покачала головой.

— Онни была права. Люди просто не знали, какой он на самом деле.

Такую доброту не смог бы проявить человек, не знающий чувств. Как может быть бесчувственным тот, кто разделяет ту же рану и умеет страдать? Хэ Су сочла былые пустые слухи вздором и хмыкнула.

Напротив, она чувствовала незаслуженное счастье. Стоило закрыть глаза — и, казалось, на неё веет парижским осенним ветром. Золотые огни, рассыпавшиеся над Сеной, звёзды ночного неба и лицо безупречного мужчины, шедшего рядом с ней сквозь этот ослепительный пейзаж.

Пока она, опьянённая воспоминаниями, сидела с бешено колотящимся сердцем, тишину нарушила вибрация телефона.

Увидев на экране имя звонившего, Хэ Су почувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Алло.

— Хэ Су. Хорошо добрались?

Из трубки полился низкий ровный голос. Ей показалось, будто сладкое парижское время продолжается, и щёки Хэ Су вспыхнули.

— Да, только что приехала. Знаете, я пришла домой, а там подарок… Спасибо вам огромное за сервиз. Я ведь правда просто смотрела…

Не в силах совладать с переполнявшими чувствами, она уже готова была сбивчиво выложить всё подряд — и тут…

— Вот и хорошо.

Его голос спокойно и холодно оборвал её на полуслове.

— Спасибо, что выдержали парижскую программу. Считайте сервиз своего рода взяткой.

— Что?..

— Теперь вам не нужно каждый день ездить в галерею. Можете пользоваться только своей мастерской. Вы, кажется, довольно долго ждали после подписания контракта — пора и вам, Хэ Су, доказать себя картинами, не так ли?

От слишком деловитого тона у неё перехватило дыхание. Сердце, только что переполненное до краёв, разом сжалось. Внезапно нахлынула тревога, и Хэ Су стала грызть ноготь.

— А…

— Докажите блестящим результатом, что мои вложения не пропали даром.

— Да… Хорошо.

— Что ж, жду от вас прекрасной работы, достойной галереи, госпожа художница.

Бросив последнее слово, он оборвал звонок.

В тесной гостиной, где повисла тишина, Хэ Су растерянно смотрела на телефон. Тепло, только что окутывавшее её всю, казалось, в один миг заледенело.

Будто из аквариума, полного воды, вдруг слили всю воду до капли. Ей почудился холодный взгляд мужчины, равнодушно смотревшего снаружи, как она, задыхаясь, бьётся на пересохшем дне, — и этот взгляд, словно видение, скользнул у неё по спине.

Зашумел дождь.

Как назло, внезапно хлынул ливень.

Хэ Су медленно опустила голову и посмотрела на белые чашки на столе. Это было смешно. Из-за какого-то фарфора она была в таком восторге, будто получила весь мир, и вообразила, что он, может быть, считает её особенной, — и ей было ужасно стыдно за себя.

Хэ Су откинула волосы и подошла к окну. Если подумать, как тяжело стало на душе, давно не слышанный шум ливня был даже кстати.

Теперь не нужно было думать о том, что есть завтра, и не нужно было мучиться от бесконечных требований вернуть долг. Можно было носить дорогую одежду, есть вкусную еду и полностью отдаваться живописи. Несчастий больше не было. Прежняя жизнь была адом, из которого она хотела вырваться хоть ценой смерти, и, если вспомнить её, эта доброта была незаслуженной и невероятной.

И чего я, спрашивается, ждала?

Сердце Хэ Су бурно металось. В том коротком разговоре не было и следа той нежности, которую он проявлял в Париже. Одни лишь сугубо деловые, сухие указания. У Тхэ всего лишь заключил контракт со штатной художницей. Так что каждому достаточно добросовестно исполнять свою роль. Он — как директор галереи, она — как штатный художник.

Но то, что он так ласково о ней заботился, рассказал ей о своей ране, прислал чайный сервиз до самой Кореи…

Ха, о чём я только думаю.

Хэ Су растерянно смотрела на телефон в гостиной, наполненной шумом дождя, и, осознав, что втайне тешила себя иллюзией, будто он, может быть, в неё влюблён, смутилась и горько посмеялась над собой.

Она сама не могла определить, что чувствует к нему, — так почему же ей хотелось, чтобы он её любил?

Да что со мной…

Хэ Су даже не знала, какую форму вообще принимает любовь. Всю жизнь в уголке её сердца жил лишь мучительный голод — она была до безумия одинока и хотела, чтобы её любили.

И то, что она так слепо верила Чхэ Ён и цеплялась за неё, в конце концов тоже было из-за этого одиночества.

Онни, первая, кто к ней потянулся, ушла, и она снова осталась одна — а теперь, может, вся эта голодная тоска целиком перешла на мужчину, который чудом появился и укрыл её от дождя? Что это за горячее чувство, смущавшее грудь, — благодарность, родство из-за общей раны, жалость или она и правда стала желать его как мужчину, — она и сама не знала.

— Ха, очнись.

Как ни смешно, один его равнодушный голос так её обидел, что она опустошённо рассмеялась. Хэ Су, погрузившаяся в путаные мысли, легла в постель, чтобы больше не тратить время на бесполезные раздумья, но уснуть никак не могла.

В темноте она десятки раз включала и выключала экран сиротливо лежавшего телефона. Она никак не могла оторвать взгляд от имени У Тхэ на самом верху списка вызовов.

«Вы хорошо добрались, господин директор? Вдруг такой ливень пошёл. Просто…»

Она снова и снова писала сообщение и стирала его. Дрожащий палец бессчётное число раз кружил над кнопкой вызова, но застывал в воздухе. Придавленная грубым шумом дождя, бившим по ушам, голова, казалось, вот-вот лопнет от сумбура.

Лишь его лицо, тайком снятое в Париже, светилось на экране и, словно призрак, блуждало по пустой комнате.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/utopaya-a93d3f

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab