Контент удален!

Что, спрашивается, она могла для него сделать?

В её положении приходилось высчитывать и экономить даже на завтрашней еде. Ни дорогой подарок купить, ни угостить чем-нибудь — денег нет. Хэ Су показалось, что она допустила ошибку, и она крепко зажмурилась.

Повисла короткая тишина.

У Тхэ пристально смотрел на Хэ Су, нервно перебиравшую пальцами, и вскоре на его губах расплылась мягкая улыбка.

— Угостите меня обедом, что ли?

— А… Да, я как-нибудь угощу вас обедом…

Угостить обедом — в общем-то, дело нехитрое.

Но вряд ли вкусы у этого мужчины были обычными. Она и на десять тысяч вон поесть не может себе позволить — зачем же ляпнула то, что уже не взять назад? Собственное положение казалось жалким и ничтожным, ресницы мелко задрожали, но сказанного не воротишь.

— Тогда давайте прямо сейчас.

Похоже, она сама попалась в свою же ловушку. Раз уж отступать некуда, оставалось только подчиниться. Не успела она додумать, зачем вообще такое сказала, как У Тхэ взял со стола ключи от машины и неторопливо двинулся к выходу.

Его светлые глаза с явным удовольствием скользнули по её лицу.

— Здесь слишком много глаз, так что тихо поедем на моей машине.

* * *

В конце концов Хэ Су спустилась на подземную парковку и осторожно села на пассажирское сиденье чёрного седана, сиявшего гладким блеском. Фонари проплывали за окном, и по безупречному лицу У Тхэ, сидевшего за рулём, раз за разом пробегали и исчезали густые тени.

Хэ Су старательно отвернулась к окну.

Денег нет, а я зачем-то вызвалась угощать обедом… С ума сойти.

В голове крутились лишь мысли об остатке на счёте.

Она очень надеялась, что это будет обычное кафе, но приехали они в роскошный закрытый ресторан, откуда как на ладони был виден весь Каннам.

Вскоре бесшумно подошли официанты и начали сервировать стол дорогими блюдами дегустационного меню. Она даже меню не видела, а перед ней уже одно за другим появлялись суп, сбрызнутый трюфельным маслом, свежий салат, паста, стейк из лучшей корейской говядины — роскошный ужин, какого она в жизни не видела.

Сто тысяч? Двести тысяч? Сколько же такое стоит?..

В голове беспорядочно вертелись цифры, и казалось, что сейчас ей кусок в горло не полезет.

Догадывался он о её чувствах или нет, но У Тхэ, неторопливо покачивая бокал с вином, негромко сказал:

— Хотите что-нибудь другое?

— Нет. Всё хорошо.

У Тхэ ножом и вилкой разрезал свой стейк на удобные кусочки и пододвинул тарелку к Хэ Су.

— Разве женщинам не нравятся такие места? Красивая обстановка, всё дорогое.

— Я в таких местах никогда не бывала.

— А.

У Тхэ коротко вздохнул сквозь зубы.

Хэ Су дрожащей рукой кое-как взяла вилку. Чтобы кто-то сам нарезал для неё мясо и положил перед ней — такое случилось с ней впервые. Изо всех сил подавив растерянность, Хэ Су наколола кусок мяса, нарезанного им, и отправила в рот.

— Хорошо едите.

Он смотрел на Хэ Су ленивым взглядом.

— Почему вы начали рисовать?

От неожиданного вопроса пальцы Хэ Су, сжимавшие вилку, дрогнули.

— Просто больше нечем было заняться.

Надеясь, что он не помнит, как она рисовала во дворе приюта, Хэ Су невозмутимо жевала.

У Тхэ с интересом едва заметно улыбнулся и продолжил:

— Я люблю пейзажи. Пейзажи, которые пишут, тоскуя по родным местам, или синих птиц.

— А, да.

— Если запечатлеть птицу на картине, она уже никогда не улетит и не сбежит.

От этих слов большие глаза Хэ Су едва заметно дрогнули.

«Хэ Су, твои пейзажи такие красивые. А можешь нарисовать мне ещё и птицу?»

«А, вот. Я нарисовала пейзаж, который ты просила, и ещё синюю птицу».

В памяти промелькнули бесчисленные пейзажи, которые она рисовала по просьбе Чхэ Ён.

Неужели онни просила меня рисовать их по его просьбе?

Дрожащий взгляд Хэ Су обратился к лицу У Тхэ.

Но на чистом лице У Тхэ, равнодушно отпивавшего вино, не отражалось ни умысла, ни злобы. Лишь спокойное выражение человека, рассказавшего о своих вкусах.

Да нет, не может быть. Он ведь даже не знает, что мы с Чхэ Ён были знакомы. Решив, что это простое совпадение, Хэ Су взяла себя в руки, хотя сердце металось.

Глядя на ласковую улыбку, которая всё сильнее проникала в душу, она начала было расслабляться, — и тут, будто нарочно, вспомнилось лицо Чхэ Ён. Сидеть напротив этого мужчины и есть с ним — это показалось ей предательством по отношению к Чхэ Ён, и аппетит вдруг пропал.

И тут У Тхэ отложил нож и легко промокнул губы салфеткой.

— Что возьмёте на десерт?

Сердце Хэ Су снова бешено заколотилось, и нахлынуло неудержимое отвращение к себе.

Что я здесь делаю? Я что, совсем с ума сошла? Хэ Су смотрела на пустую тарелку, и сквозь зубы у неё вырвался опустошённый смешок.

— Спасибо, не нужно. Я наелась и немного устала. Я заплачу. Спасибо вам.

С решительным видом она полезла в старую сумку за кошельком, и У Тхэ тихо рассмеялся.

— Я уже заплатил.

От одной его невозмутимой фразы напряжение Хэ Су разом оборвалось.

Облегчение оттого, что не придётся прямо сейчас выкладывать сотни тысяч за ужин, прокатилось по всему телу так, что ноги чуть не подкосились.

— Придётся вам отблагодарить меня в другой раз.

Но от его слов, обещавших следующую встречу, ей показалось, что её крепко связали по рукам и ногам, и губы пересохли.

— Кофе?

— Кофе в следующий раз… обязательно за мной.

Что это за опасное чувство, тяжело давившее на уголок души с тех пор, как она снова встретила Пом У Тхэ, она так и не могла понять. Его нельзя было объяснить одной лишь обидой или омерзением — это было что-то куда более запутанное.

Его ласковый взгляд и доброта, смысл которой не угадать. Всякий раз, когда эти образы застилали глаза, Хэ Су задыхалась, будто одна попалась в самую середину огромной сети. Что у него на уме? Почему он появился именно тогда, когда моя жизнь оказалась на самом краю?

Чем дольше она об этом думала, тем сильнее казалось, что она блуждает в лабиринте, где все пути перекрыты. Она ничего о нём не знала — и потому ничего не могла понять. Придавать смысл каждому его поступку — для этого жизнь была слишком тяжёлой, да и занятие казалось бессмысленным.

Да и вообще ломать голову над мужчиной, связанным с онни, — безумие. О нём незачем больше думать и незачем его понимать.

Хэ Су откинула волосы с ноющего лба и силой оборвала беспорядочно цеплявшиеся друг за друга мысли.

У Тхэ, не сводивший с неё глаз, ласково приподнял уголки губ.

— Идёмте.

* * *

У Тхэ первым поднялся из-за стола и неспешно направился к выходу.

На улице их обдало прохладным ночным воздухом. Вскоре перед ними сам собой остановился чёрный седан; У Тхэ взял у служащего парковки ключи и открыл ей дверцу.

Плавно покачивающийся ровный ход машины, удобное кожаное сиденье, приятная температура, сладкий аромат, щекочущий нос.

Напряжение, весь день натянутое как струна, понемногу стало отпускать.

Надо взять себя в руки…

Ну почему именно сейчас так клонит в сон? Хэ Су, пытаясь не раскиснуть, крепко сжала кулаки на коленях и ущипнула себя за бедро. Но жестокая усталость, напряжение, да ещё и тяжесть в набитом желудке — и сон накатывал неудержимо.

Ночные огни города за окном становились всё более размытыми, отяжелевшие веки в конце концов сами собой опустились, и голова Хэ Су склонилась к окну.

— …

Когда машина остановилась на светофоре, У Тхэ облокотился на руль и ленивым взглядом любовался спящей Хэ Су. Он медленно протянул руку, едва касаясь, мягко провёл большим твёрдым указательным пальцем по её гладкой щеке, а потом легонько тронул длинные ресницы.

— М-м…

Кончиками пальцев У Тхэ медленно провёл по белому лицу спящей Хэ Су. Глядя, как она спит как убитая, даже не шевелясь, он тихо усмехнулся сквозь зубы.

— Приехали. Просыпайтесь, Чи Хэ Су.

От низкого голоса затуманенное сознание мгновенно прояснилось. Мягкий голос вернул её, плывущую, обратно в реальность. Она подняла тяжёлые веки, повернула голову — и встретила светло-карие глаза, которые будто только того и ждали, чтобы поймать её взгляд.

Едва она поняла, что происходит, лицо вспыхнуло. Хэ Су торопливо выпрямилась и провела ладонями по лицу.

— Ох… Простите. Видимо, я слишком устала.

Ей показалось, что по его лицу мелькнула улыбка. Она несколько раз растёрла лицо ладонями, повернулась — и широко раскрыла глаза от незнакомого вида. Это была какая-то высокая смотровая площадка недалеко от центра. Во все стороны раскинулись великолепные ночные огни. Колыхалось золотистое освещение, и десятки тысяч огней, наполнявших бесконечный лес небоскрёбов, лились вниз, как Млечный Путь.

— Здесь красивый ночной вид.

— …

Ей вдруг показалось, что она свалилась в какой-то странный мир. Бездушный город, на который она смотрела снизу вверх, задыхаясь, — а он, оказывается, может сиять таким незнакомым, завораживающим светом. Реальность ускользала, и даже мучительное ощущение жизни будто растворялось вдали.

— Чтобы вы подышали воздухом. Если сразу после еды заснуть, будет несварение.

На душе у Хэ Су всё запуталось. Она сидит рядом с мужчиной, которого любила онни, и смотрит на ночной город, — и нестерпимое чувство вины, казалось, острым шилом вонзалось ей в горло.

— Подождите минутку.

Бросив эту фразу, У Тхэ вышел из машины, оставив Хэ Су одну.

— …

Оставшись одна, Хэ Су обнаружила, что укрыта пиджаком У Тхэ.

Видимо, укрыл, чтобы она не замёрзла, пока спит. Хэ Су крепко закусила нижнюю губу, аккуратно сложила пиджак и положила на водительское сиденье.

Ха, и зачем только…

Мужчина, который придал цену её картинам — ей, всю жизнь рисовавшей, словно призрак, чужие работы.

И мужчина, который, возможно, довёл онни до смерти.

Порой её захлёстывала ненависть и омерзение, и она злилась, но стоило ей встретить его взгляд, ласково изгибавшийся ей навстречу, как все нервы беспомощно натягивались. Ей было так страшно, так обидно — но, глядя на него, протягивавшего ей руку спасения на каждом краю её жизни, она чувствовала, как спутанные мысли рассыпаются в белую пустоту.