Контент удален!

Хан Чхэ Ён, единственная дочь концерна «Эйч-Эс». С тех пор как пятнадцатилетняя девочка стала её навещать, злобные издевательства приютских детей, ругань и побои заведующей прекратились, словно по волшебству. Хэ Су досталась отдельная чистая комната, самая солнечная в приюте, и больше никто не смел с ней грубо обращаться.

— Онни! ¹

¹ Онни — обращение девушки к старшей сестре или старшей подруге.

С тех пор дважды в месяц Хэ Су обводила в календаре красным кружком дни, когда приезжала Чхэ Ён, и ждала их с замиранием сердца. Когда во двор приюта въезжал роскошный чёрный седан и прекрасная, как ангел, Чхэ Ён с подарками в обеих руках сияюще улыбалась ей, Хэ Су была так счастлива, что щемило в груди.

Был ленивый осенний день; прохладный ветер наполнял лёгкие до самого дна.

Часы, когда они сидели рядышком в уголке двора, раскрыв альбомы, и рисовали вместе, были тем покоем, который Хэ Су так долго искала.

— Хэ Су, как ты тут?

— Онни, я слышала, у тебя сегодня день рождения… Вот, я тебя нарисовала.

— Ух ты, как красиво! Мне правда очень нравится! Спасибо тебе огромное, Хэ Су. А я привезла новые краски — попробуешь?

— Спасибо, онни…

Глядя, как Чхэ Ён с улыбкой принимает её рисунок, Хэ Су думала, не волшебство ли всё это. Может, фея-крёстная так пожалела её одинокую, скудную жизнь, что послала ей ангела.

Раньше никто не проявлял к ней интереса и не заботился о ней. Рядом с Чхэ Ён ни о чём не нужно было тревожиться. Она была счастлива уже оттого, что Чхэ Ён рядом. Хэ Су мечтала поскорее выйти из приюта, на собственные деньги покупать Чхэ Ён подарки и ездить с ней путешествовать — и только и хотела, чтобы время бежало быстрее.

— Хэ Су, попробуй вот это.

Дорогая шоколадка с незнакомым названием, которую Чхэ Ён бережно вложила ей в рот, сладко таяла на языке, и Хэ Су чуть не разрыдалась.

— Вкусно…

Рука, ласково гладящая по голове, красивое лицо, которое улыбается, глядя прямо в глаза. Такой любви она не знала ни разу. С самого рождения на долю Хэ Су выпала лишь трясина, вся в пятнах несчастья. Чхэ Ён стала первым человеком, вошедшим в это одинокое, нищее сердце.

Для других это, может, и была самая обычная, мелкая доброта, но для Хэ Су — как для котёнка, который открыл глаза и впервые увидел тёплый мир, — это было ошеломляющее потрясение, будто начиналась новая жизнь. Казалось, ради того чтобы сохранить это мгновение навсегда, она отдала бы и собственную жизнь.

Для Хэ Су Чхэ Ён заменила семью, которая так и не смогла её принять, стала лучшей подругой, о которой она мечтала всю жизнь, музой, дарившей вдохновение, и маяком, осветившим её жизнь, дрейфовавшую в бескрайнем море.

Пока Хэ Су не окончила среднюю школу, Чхэ Ён неизменно приезжала в приют и была для неё раем.

— Онни, я люблю тебя больше всех на свете. Вот бы ты была моей родной сестрой.

В ответ Чхэ Ён ничего не сказала — лишь криво растянула губы в недоброй усмешке.

* * *

Хэ Су думала, что так будет всегда.

Слепая вера в Чхэ Ён дала первую тонкую трещину примерно тогда, когда та пошла в старшую школу.

Нет, может быть, трещина была с самого начала. Доброта Чхэ Ён изначально была не чистой привязанностью, а лишь уродливым долгом, родившимся из любви к кому-то другому. В конце концов Чхэ Ён, не совладав со своими чувствами к безымянному мужчине, вытащила на поверхность осколок скрытой правды.

— Знаешь, Хэ Су… Я в жизни не видела такого красивого человека.

С какого-то времени с её губ стали срываться рассказы о незнакомом мужчине.

— Онни… тебе кто-то понравился?

— Да.

Хэ Су перестала рисовать и склонила голову набок, а Чхэ Ён, зардевшись, подняла глаза к небу. Лицо у неё было счастливое, будто её околдовало что-то восхитительное.

— Понимаешь… когда он улыбается, у меня сердце чуть не разрывается… А глаза у него особенно красивые. Совсем светло-карие — на свету прозрачно блестят, будто в них звёзды.

И Чхэ Ён, обхватив колени, по-детски звонко рассмеялась.

С некоторых пор она всё реже спрашивала, как у Хэ Су дела, и говорила о рисунках, а всё чаще возбуждённо рассказывала о мужчине, в которого была безответно влюблена.

— На прошлой неделе у папиного фонда был благотворительный вечер, представляешь? У меня там закружилась голова, я пошатнулась — а он как подхватит меня за талию и поддержит! Он был просто великолепен. Ты не представляешь, какой он заботливый.

Голос Чхэ Ён становился всё жарче.

Можно было и не говорить вслух: теперь в мире Чхэ Ён этот мужчина был куда больше и ослепительнее, чем Хэ Су.

Но это не имело ровно никакого значения. Единственный человек, который навещал её, круглую сироту. Хэ Су твёрдо верила, что лишь Чхэ Ён по-настоящему её любит, и потому отчаянно подавляла накатывающее чувство ненужности.

Хэ Су ни за что не хотела терять рай, который дарила ей Чхэ Ён.

Впервые в жизни у неё появился человек, который был на её стороне. Ей хотелось верить, что на свете найдётся хоть один, кто её любит. Если этот мужчина делает Чхэ Ён счастливой, она тоже должна за него порадоваться, — и, давясь подступающей тревогой, Хэ Су с трудом заговорила:

— Онни, он тебе так нравится?

— Ещё бы. Любой, кто увидит это лицо, не сможет не влюбиться.

— Если он дорог тебе, значит, и мне тоже. Может, расскажешь о нём ещё?..

— Хэ Су.

От осторожного вопроса взгляд Чхэ Ён вдруг стал холодным и тяжёлым.

— А тебе зачем это знать?

— А? Нет, ничего. Прости, онни. Я, наверное, зря тебя расстроила.

Такой Чхэ Ён она видела впервые. Лихорадочно блестящие глаза, как у отравленного сильным ядом, и иссохшее лицо, будто от неё осталась одна пустая оболочка, — у Хэ Су по спине пробежал холодок.

— А, вот. Я нарисовала пейзаж, который ты просила, и ещё синюю птицу.

Хэ Су поспешно сменила тему и протянула рисунки, и только тогда застывшее лицо Чхэ Ён понемногу смягчилось.

— Ой, Хэ Су, и в этот раз так здорово получилось.

Лишь увидев, что Чхэ Ён снова ласково улыбается, как обычно, Хэ Су облегчённо вздохнула.

На самом деле ей было страшно. Если она хоть чуть-чуть покажет, что ей скучно, сделает вид, что не слышит, или как-то не так отзовётся об этом мужчине, Чхэ Ён может потерять к ней интерес и больше не приедет. Она думала, что этот страх выдавать нельзя.

Горсть света, дарованная тому, у кого нет ничего, — благословение или жестокая пытка надеждой? Беспросветное одиночество и нужда туманят рассудок. Для неё доброта была не правом, а тем, что приходится выпрашивать, и поэтому даже холодное лицо, которое Чхэ Ён порой ей показывала, она считала платой, которую должна вынести. Ведь для Хэ Су, всегда бывшей одной, вернуться в тот ад, где не у кого искать помощи, было страшнее смерти.

Хэ Су, которой не к кому было прильнуть сердцем, закрыла глаза и уши и жаждала миража. Ей хватало и того, чтобы просто смотреть, как Чхэ Ён сидит рядом и с раскрасневшимся лицом болтает без умолку. Она верила, что это и есть счастье.

Лишь бы онни было хорошо…

Мужчина, озаривший мир Чхэ Ён, наверное, был самым замечательным на свете. Сотни раз рисуя в воображении его лицо, Хэ Су молча глушила поднимавшуюся в душе тревогу.

Папа меня бросил, но онни меня никогда не бросит…

Тепло, впервые испробованное изголодавшимся по любви ребёнком, незаметно разрослось в нечто вроде слепой веры. Она ведь счастлива, правда так считает, — а в груди почему-то ныло.

Время шло, и Чхэ Ён становилась всё неуравновешеннее — остановить это было невозможно.

Прежде она исправно приезжала дважды в месяц, а теперь всё реже: раз в два месяца, раз в три. Когда же она изредка появлялась без предупреждения, то, исхудавшая так, что остались кожа да кости, грызла ногти до крови и бормотала себе под нос:

— Он вчера не взял трубку. Я ему надоела? Я ведь всё сделала, как он велел…

— Онни? У тебя палец в крови…

— Я все твои рисунки исправно ему отдавала, и сюда вот опять приехала! Он сказал: сделаешь так — буду с тобой встречаться, дам и тебе шанс! Так почему, почему он меня избегает?

Чхэ Ён сверлила Хэ Су налитыми кровью глазами и нервно вцепилась ей в плечо.

— Что я сделала не так? А? Хэ Су, по-твоему, мне чего-то не хватает? Я никакая? Я что, не такая красивая, как ты?!

— Т-ты что… Онни, ты самая красивая на свете… Для меня ты ангел.

Со слезами на глазах Хэ Су крепко обняла Чхэ Ён, которая дрожала, словно не в себе.

Она не понимала жутких слов, которые бормотала Чхэ Ён, но и не пыталась докопаться до их смысла. Она верила: её не бросят, только если она будет делать вид, что не слышит, и не станет спрашивать, даже когда любопытно.

И понемногу в ней зародилась смутная ненависть к тому мужчине, которого она и в лицо не знала, но который подтачивал Чхэ Ён. Всякий раз, когда она пыталась представить, что за человек сломал сиявшую Чхэ Ён, волосы вставали дыбом, и обида на него росла так, что хотелось пойти к нему, упасть на колени и умолять не мучить онни.

Чхэ Ён оттолкнула Хэ Су и, сверкая безумными глазами, заскрежетала зубами.

— Тогда почему он не берёт трубку? Ты же говоришь, что я красивая! Что я ангел! Я всё делала, как мне велели! Отвечай, отвечай же! Чи Хэ Су!

— Онни, он, наверное, просто очень занят. Он скоро снова позвонит. Ох…

По нежным щекам Хэ Су потекли слёзы. Она ещё толком не знала, что такое любовь между мужчиной и женщиной, и не могла понять, что за тревога съедает Чхэ Ён. Ей было лишь страшно, что всё это вот-вот лопнет и исчезнет, как пена. Сердце всё ныло и ныло.

— Плохо-то мне. Ты-то чего ревёшь?

— Я… потому что тебе плохо… Ох…

— Ха, ну надо же.

Улыбка была едва заметной, но Чхэ Ён, кажется, и правда смеялась. Глаза её, пока она сдерживала смех, были пронзительно холодными. И всё же от одного этого слабого смешка у Хэ Су вырвался вздох облегчения. Она тихо закрыла глаза и крепко обняла Чхэ Ён, пытаясь унять смятение.