2 - 1
Принято думать, что судно идёт к цели по воле того, кто им правит, но на самом деле его ведёт огромное течение, что движется внизу, под ним.
Корабль может сменить курс, но идти против морского течения ему не под силу.
* * *
Сумрачный предрассветный час. Промокшее до нитки тело и дыхание оседали в томной истоме.
Тук, тук-тук. Резкий стук дождя по стеклу раскатился, словно сигнальный выстрел, и Хэ Су, без сна смотревшая в пустоту, разом пришла в себя.
— М-м…
Хэ Су крепко закусила губу, проглотила всхлип и протянула мелко дрожащие руки к шее мирно спящего У Тхэ.
— Умри…
Но стоило ей обхватить его шею, как воспоминания обо всём, что было между ними, растеклись по кончикам пальцев и безжалостно разрушили её решимость. Сильнее яростной ненависти, сильнее жажды растерзать этого мужчину оказалось жуткое отчаяние оттого, что она всё ещё его любит, — и руки бессильно разжались.
— Ха… Ну пожалуйста…
Прохладный осенний ветер, мерцающие звёзды, счастье, слишком большое для неё, шум дождя у самого уха… Всё то время, по-прежнему яркое, вереницей пронеслось перед глазами, и сдерживаемые слёзы закапали на руки, которые так ни разу толком и не сжали его шею.
— Ах…
Непрошеные крупные слёзы катились по иссохшим щекам и одна за другой падали на точёное лицо безмятежно спящего У Тхэ.
— Этими тощими запястьями ты собралась меня убить?
Холодный голос рассёк темноту и вонзился ей в уши. Плотно сомкнутые глаза мужчины распахнулись, и одним рывком он развернул Хэ Су и швырнул её на кровать.
— Ох!
— Чи Хэ Су.
— Пусти! Пусти, говорю!
В мгновение ока оказавшись под У Тхэ, Хэ Су извивалась всем телом, пытаясь вырваться, и колотила его по твёрдым плечам, но он и глазом не моргнул: стиснул оба её запястья и прижал их к постели над её головой.
Он смотрел на женщину, которая только что пыталась его убить, но на лице У Тхэ не отражалось ровным счётом ничего.
— Псих…
Жестокое течение, разлившееся у неё в груди, гнало и гнало к глазам горячие слёзы.
От начала и до конца она ни на миг не могла понять этого мужчину. Больно до смерти — а она всё равно жаждет его; изранена в кровь, сходит с ума — а отпустить так и не может. Эта чудовищная любовь поднимала в ней ярость, но от бессилия, оттого что ничего нельзя сделать, перехватывало дыхание.
— С самой первой встречи, с того самого дня ты… ты был просто… сукиным сыном.
Слушая, как в ушах беспорядочно гудит дождь, она раз за разом сдерживала прерывистое дыхание. Даже сейчас его ласковый взгляд заставлял её дрогнуть — и она до омерзения себя за это ненавидела.
— А ты красивая, когда плачешь.
Глядя, как Хэ Су заливается слезами, У Тхэ довольно улыбнулся. Плавно изогнутые уголки его губ светились в тусклом лунном свете.
Бабах!
Дождь хлынул сильнее, раскатился гром.
У Тхэ медленно, тягуче слизнул толстым языком слёзы, стекавшие по щеке Хэ Су.
— У-у…
Всякий раз, когда влажная слюна касалась щеки, Хэ Су передёргивало всем телом.
— Нет, не надо! Убирайся, прошу…
Хэ Су отчаянно мотала головой и брыкалась, но чем сильнее она билась, тем больше лишь разжигала в нём интерес.
Голова пошла кругом, накатила дурнота. Хэ Су зажмурилась. Чем дальше она вспоминала, с чего всё это началось, тем безостановочнее текли по щекам слёзы. Вдруг у неё вырвался опустошённый смешок. Было время, когда она дрожала от страха, что однажды эти сияющие глаза затянут её и швырнут в ад. Были дни, когда она без конца сомневалась и остерегалась: а вдруг он не тот, кем она его считала, — и надеялась, что его нежность не окажется ложью.
Теперь она, кажется, понимала. Всё это было лишь заблуждением, порождённым глупыми надеждами. Как же назвать это чувство — пустое, напрасное, такое, что впору вырезать ему сердце?
Время будто остановилось. Ровный шум ливня звучал так, словно кто-то смеялся над тем, какая она жалкая.
— Хэ Су.
Он молча смотрел на неё сверху, и глаза его были до жути спокойны.
— Такие, как ты, должны были сдохнуть… В муках, в унижении… Я должна была тебя убить… Сволочь…
Глядя, как Хэ Су, вся сжавшись от страха, срывается на крик, У Тхэ не удержался от смешка.
Он, всегда державшийся гордо и невозмутимо, теперь смеялся, прижав большую ладонь ко лбу и вздрагивая плечами, — и от этого зрелища бежали мурашки, оно казалось даже вульгарным. Странный смех раскатился в темноте, сплёлся с шумом дождя и без остатка заполнил комнату.
Отсмеявшись, У Тхэ рывком поднялся, открыл ящик прикроватной тумбочки и достал маленький складной нож.
Щёлк — выскочившее лезвие зловеще блеснуло.
Сердце ухнуло вниз, перед глазами потемнело. Сквозь пелену всплыло леденящее воспоминание, и пальцы сами собой начали поджиматься. У Тхэ легонько водил лезвием по простыне вокруг её пальцев, не сводя глаз с лица Хэ Су, белевшего от ужаса, и улыбался, будто в экстазе.
— …
Нервы натянулись, будто она стояла на краю обрыва, но Хэ Су крепко сжала кулаки и проглотила страх. У Тхэ, наблюдавший за ней, коротко хмыкнул, вложил рукоять ножа ей в руку и указал на свою шею.
— Хэ Су, сейчас. Если не сегодня, ты от меня не уйдёшь, хоть умри.
Он убрал с её лица растрепавшиеся волосы и улыбнулся так, что глаза сощурились, — и от этого лица стало жутко.
— …
Руки Хэ Су, сжимавшие рукоять, тряслись как осиновый лист. Да. Если прямо сейчас вонзить остриё в эту шею, всё закончится. Это был первый и последний выбор, который дал ей Пом У Тхэ. Она знала, что это конец, но из-за крошечного осколка глупой привязанности руки никак не слушались.
— Ха-а… Ох…
Руки, так и не сумевшие его ударить, бессильно разжались. Нож глухо стукнулся о простыню и скатился.
— Ох… м-м…
Тело обмякло, словно лопнули все до предела натянутые нервы. Из опустевших, смирившихся со всем глаз текли полные отчаяния слёзы. Она была себе так жалка и противна, что, казалось, сходила с ума. Что делать с этой мукой, с этим унижением, она не знала.
Смогу ли я когда-нибудь отсюда вырваться?
Всё вернулось к началу. Словно выбирать всегда было ему. С первой их встречи всё шло так, как он задумал. Повернуть время вспять было невозможно. Как мне теперь жить — такой, разбитой вдребезги? В мире, где не осталось ничего, кроме тебя, теперь я…
— Хэ Су.
Он смотрел на неё сверху вниз с невозмутимой улыбкой, словно всё это его лишь забавляло, и обида душила её невыносимо.
— Ох… ох… Да сдохни ты…
Ярость и ненависть схлынули, как отлив, и на их место понемногу прибывал страх. Как она ни старалась сдержаться, тело содрогалось от ужаса, а искажённое лицо так дрожало, что она не могла больше вымолвить ни слова.
У Тхэ легонько прикусил мочку её уха, медленно провёл языком по ушной раковине и тихо прошептал:
— Я же говорю: сейчас.
От этих ровно сказанных слов Хэ Су распахнула глаза, и слёзы, переполнявшие их, градом хлынули по щекам. Тук-тук, тук-тук-тук. Потяжелевшие струи дождя били по барабанным перепонкам, холодным гулом отдаваясь в отупевшей голове.
Если убить его она не может, остаётся лишь один выход.
Думать больше было не о чем. Хэ Су выбежала прочь, в темноту под проливным дождём, ни разу не оглянувшись.
