Контент удален!

Едва она встретилась с его холодно сияющими глазами, как реальность, где не было ничего, кроме боли, исчезла целиком, и показалось, что её затягивает в далёкую иллюзию.

— Хэ Су.

У Тхэ осторожно убрал палец, которым водил по её губам, и только тогда сдавленное дыхание прерывисто вырвалось наружу.

— Ха-а… Да…

— Ответ я выслушаю потом.

Едва он это сказал, как крепкие руки У Тхэ мягко скользнули ей под спину и под колени и подхватили её.

— Ах!..

Её вдруг подняли в воздух, и Хэ Су, проглотив короткий вскрик, невольно обвила руками его плечи.

— Г-господин директор!..

— Для начала надо привести вас в порядок.

Беспомощно оказавшись в плену его широкой груди, Хэ Су задохнулась. Размеренное биение его сердца гулко отдавалось в ушах, и от мучительного бессилия — отказаться теперь уже нельзя — тело одеревенело.

У Тхэ размашисто прошагал длинными ногами и вскоре остановился у чёрного седана. С невозмутимым лицом он бережно усадил Хэ Су на пассажирское сиденье и аккуратно пристегнул ремень.

Щёлк.

Едва в ушах отозвался звук закрывшейся дверцы, сердце рухнуло вниз.

Безысходность — невозможно даже предположить, что будет дальше, — словно сжимала горло. Сознание туманилось и рассеивалось, будто она блуждала в густом тумане, всё перед глазами выцветало добела, и Хэ Су лишь бездумно смотрела в гладкое лобовое стекло.

Не успела она разобрать незнакомые улицы, быстро проносившиеся за окном, как машина плавно остановилась. Хэ Су выглянула в окно, и глаза её мелко задрожали. Они приехали к роскошному отелю в центре города, залитому ярким светом.

У Тхэ первым неторопливо вышел и открыл ей дверцу.

— Уже поздно, так что сегодня переночуете здесь.

— Господин директор. Я…

— Помочь вам?

— Нет, я сама выйду. Всё в порядке.

Спокойный взгляд У Тхэ медленно прошёлся по её растрёпанным волосам и перепачканной, разорванной одежде. От этого откровенного взгляда Хэ Су плотно сжала губы и, пошатываясь, выбралась из машины. Ей хотелось немедленно отсюда уйти, но скованные страхом ноги никак не желали отрываться от земли.

Избитое тело ныло, дорогая одежда, которую он прислал, была порвана. Из-за ростовщиков даже возвращаться домой было слишком страшно — выбора у неё не оставалось.

Она знала, что придётся платить, но то, что первым же делом они приехали в отель, говорило само за себя.

Теперь я…

Не успев разобраться в спутанных мыслях, Хэ Су посмотрела ему вслед — он уже отошёл на несколько шагов — и с трудом сдвинулась с места. Унизительная реальность — сейчас ей не оставалось ничего, кроме как положиться на милость этого мужчины, — вязко опутывала щиколотки.

Вскоре показался лифт для VIP-гостей, освещённый мягким светом, и У Тхэ первым шагнул внутрь. Сквозь открытые двери он невозмутимо созерцал Хэ Су, будто говоря: решайте сами.

Мне ведь и вернуться некуда…

Коротко подумав, Хэ Су сжала кулаки и вошла; загорелась кнопка верхнего этажа, и лифт плавно пошёл вверх.

Удушающая тишина тяжело давила на замкнутое пространство.

Её жалкое отражение в стеклянных дверях наложилось на спину мужчины, за которым она так отчаянно гналась на похоронах Чхэ Ён.

Было ужасно сознавать, что приходится идти за этим мужчиной. Она уже не представляла, как далеко придётся предать Чхэ Ён, чтобы выжить. Чем быстрее росли цифры этажей, тем сильнее накатывали отвращение к себе и чувство вины, и дыхание Хэ Су всё учащалось.

Наконец звякнул сигнал прибытия, и двери открылись. С каждым шагом по красному ковру казалось, что на щиколотки надевают тяжёлые кандалы. Похоже, весь этаж занимал один номер: в конце коридора была плотно закрыта единственная огромная двустворчатая дверь. У Тхэ без колебаний подошёл и приложил к ней карту.

Пискнул и щёлкнул замок.

Дверь открылась, сработали датчики, и одна за другой зажглись лампы.

От ошеломляющего вида роскошного люкса, откуда как на ладони был виден весь Сеул, её глаза широко распахнулись и задрожали.

Хэ Су так и не смогла переступить порог и замерла у двери.

Если я с ним лягу… это покроет долг?

Достаточно одного раза или нужно много раз? А потом — что будет со мной?

Чего он вообще хочет? От всей этой неясности голова, казалось, вот-вот лопнет. Хэ Су стиснула край одежды мелко дрожащими пальцами, и У Тхэ, невозмутимо наблюдавший за ней, шагнул ближе.

— Хэ Су.

— Да…

— Не будь меня, случилась бы беда.

— …

— Чуть не испортили такое красивое личико.

У Тхэ большой ладонью заправил ей за ухо растрёпанные волосы.

От этого прикосновения Хэ Су крепко зажмурилась. Она не знала, что делать, и ей было безысходно и страшно. И всё же — разве один мужчина не лучше, чем каждый день безымянные чужие?Нахлынуло горькое смирение — будто так оно даже и лучше, — и она опустила полный горечи взгляд.

Да, может быть…

Но беда была в том, что этим мужчиной оказался именно тот, кого любила Чхэ Ён.

Мучительное чувство греха пропитало её до костей, так что подступила тошнота. Как бы там ни было, этот долг нужно отдать. Это всего лишь тело. Ничего особенного. Но сколько она себя ни уговаривала, от накатывающего страха онемевшие ноги никак не шли.

У Тхэ отступил на шаг и невозмутимо её ждал.

Хэ Су кое-как сдвинула трясущиеся ноги и пошла. За его широкими плечами, словно звёзды, сверкали роскошные ночные огни Сеула. Всё это казалось сном. Не галлюцинация ли это — оттого что адская реальность слишком мучительна? В эту минуту ничего другого и не подумаешь.

— …

Хэ Су прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу и уже взялась было за пуговицы рубашки, но тут У Тхэ размашистым шагом подошёл с аптечкой в руках. Глядя, как он приближается в мягком свете с ласковой улыбкой, Хэ Су крепко зажмурилась и снова открыла глаза, пытаясь собраться.

— Хэ Су, сядьте вот сюда.

Словно подгоняемая мягким голосом, Хэ Су прошла и осторожно присела на краешек мягкого кожаного дивана.

Нос защекотал знакомый аромат кедра, лениво подтачивающий нервы. Запах, исходивший от него, и воздух, наполнявший этот номер, были похожи как две капли воды. Но острее всего её чувства колол лишь солоноватый запах крови и сырой земли, налипших на тело.

Хэ Су медленно опустила взгляд на свои ноги.

На дорогую кожу дивана из ссадины на икре просочились капли крови, и она поспешно стёрла их рукой. Ощущение собственной убогости — в этом роскошном месте лишь она одна была чужой — всё сильнее сдавливало горло.

У Тхэ опустился на одно колено у её ног.

— Может немного пощипать.

Большой рукой он мягко взял её за подбородок и приложил ватку, смоченную антисептиком, к разбитым губам и красной распухшей щеке.

— Ай!..

От жгучей боли Хэ Су невольно поморщилась и отпрянула назад, но У Тхэ, будто успокаивая, осторожно погладил её по щеке, мягко провёл длинными пальцами по уголку губ и нанёс мазь.

— Ох…

Прикосновения были такими бережными, что все волоски на теле встали дыбом. Его низкое, тихое дыхание, пока он старательно обрабатывал раны, наполняло комнату.

— Потерпите ещё немного, Хэ Су.

От совершенно неожиданного поведения у Хэ Су вылетели из головы все мысли. В оглушённой голове всё запуталось ещё сильнее, но чем глубже она задумывалась, тем сильнее казалось, что её затягивает в топь, и она перестала думать.

Закончив с ранами на лице, он большой рукой мягко обхватил её икру и положил себе на крепкое бедро.

— Ой, н… не нужно, господин директор.

От неожиданного прикосновения Хэ Су вздрогнула и попыталась отдёрнуть ногу, но он, не обращая внимания, обработал содранное колено и мягко нанёс мазь.

— Ах!..

— Шрамов остаться не должно.

Ласково сощуренные глаза и бережные руки. От этой непривычной нежности по спине пробегал жуткий холодок, и всё же всякий раз, когда большая ладонь касалась раненых мест, тело невольно вздрагивало.

В ушах ещё живо стоял звук безжалостно раздираемого альбома, а холодные глаза, увиденные на похоронах, впечатались в память клеймом страха. А мужчина, стоявший сейчас на одном колене у её ног, был невероятно ласков.

— …

Он одним махом выплатил огромный долг ростовщикам, не взял её силой и не прогнал, а напротив, бережно касался её ран — и от этих тёплых рук у неё почему-то по спине бежали мурашки.

Зачем он столько для меня делает?

Как она ни ломала голову, понять не могла никак. Эта незаслуженная доброта — он сам, своими руками, мазал её раны — казалась, наоборот, неудобной и удушающей. Какова же его настоящая цель? В смятении, где страх смешался с вопросами, Хэ Су, как заворожённая, не могла отвести от него глаз.