Контент удален!

Когда вспоминалась Чхэ Ён, она лишь глубже зарывалась в его объятия. Вина — можно ли так? — незаметно ушла под воду. Теперь было всё равно, даже если её накажут. У Тхэ ещё сильнее притянул её за талию, проник между губ и провёл языком по нёбу — и даже страх добела растаял вместе с горячей слюной.

Тайну достаточно просто не поднимать на поверхность. Оставшуюся спутанную вину можно похоронить глубоко в груди и не смотреть в её сторону. Сейчас важно лишь то, что кто-то её хочет и любит.

Она лучше всех знала, что это время не будет длиться вечно. И всё же единственным, кто её не бросал, признавал и был к ней добр, был Пом У Тхэ. Хэ Су всё сильнее пьянела от этого шаткого, опасного счастья.

— А-ах. Ох…

У Тхэ легко поцеловал в губы раскрасневшуюся, прерывисто дышащую Хэ Су, опустил голову, покусывая сосок, а рукой стал дразнить её между бёдер. Проведя пальцами внизу, он коротко усмехнулся.

— Так будет больно.

В плывущем перед глазами мареве мягкий свет светильника целиком обрисовывал контуры огромного члена. Хэ Су на миг затаила дыхание.

Неужели такой огромный может войти?..

Он просунул пальцы ей в трусики и, потирая набухший клитор, прошептал:

— Я сделаю так, чтобы не было больно.

— Что?

Не успела она договорить, как У Тхэ стянул с неё трусики и уткнулся лицом ей между ног. Хэ Су так испугалась, что попыталась извернуться, но сил не хватило.

— Н-нет, не надо. Так нельзя… Ох, ах.

Пальцы провели между ног и раздвинули плотно сомкнутые стенки. В дрожащем мареве она увидела его затылок — он зарылся лицом ей между ног. Вскоре её коснулось что-то влажное и толстое, и, не успела она ужаснуться, как У Тхэ напряг кончик языка и проник им внутрь, — и голова Хэ Су запрокинулась.

— А-ах, ох. М-м-м…

Он тихонько потирал клитор, а потом высунул язык и мягко провёл им вверх по щели, и по коже пробежал озноб, всё тело затрепетало. От языка, игравшего с клитором, она никак не могла прийти в себя. Всякий раз, когда кончик языка мучил чувствительное место, внутренняя сторона бёдер дрожала, сладко ноя. Сами собой вырывались влажные звуки, ноги подкашивались, и Хэ Су упёрлась ему в плечи и вонзила в них ногти.

— Ах, ха-а, х-хватит…

У Тхэ, не обращая внимания, легко ввёл один палец в подрагивающий вход и, двигая им, быстро втягивал клитор языком. Казалось, всё тело плавится. От незнакомого, впервые испытанного ощущения кружилась голова, к лицу прилила кровь.

— Ах, это… странно. Ох.

Он изо всех сил прижимал её бёдра и не прекращал работать языком. Хэ Су вскрикивала и извивалась, а он пальцами раздвигал её ещё шире и, плотно прижав язык, лизал. Пока язык, будто мучая, тыкавшийся во вход, наконец не вышел, она, дрожа всем телом, кое-как держалась. Простыня сбилась от яростных движений.

— Хватит уже… Ох. Ах.

Увидев её насквозь мокрое тело и совсем жалобное лицо, У Тхэ вытер губы и коротко усмехнулся.

— Почему… вы смеётесь…

Он, не отвечая, приподнялся и стянул рубашку — показался силуэт тела с крепкими мышцами. Хэ Су от напряжения сглотнула и втянула воздух. Он спустил трусы, и наружу вырвался огромный член, грозивший прорвать тонкую ткань.

Вскоре У Тхэ достал из ящика у кровати презерватив. Видимо, тот оказался чуть мал: он слегка поморщился, а потом обхватил Хэ Су за талию, раздвинул ей ноги и, используя обильную влагу вместо смазки, приставил головку ко входу и медленно потёр.

У Тхэ горячо выдохнул и откинул волосы. Головка лишь самую малость входила и выходила, а тело уже деревенело.

— М-м, ох…

Всякий раз, когда твёрдый ствол понемногу продвигался внутрь, было так больно, хоть внизу и было скользко, что всё тело выгибалось. Он не торопился и медленно двигал бёдрами. Понемногу входя, он целовал её в щёку, снова продвигался и целовал в лоб — снова и снова, растягивая её изнутри.

— Уф, так не пойдёт.

У Тхэ, видимо, раздражённый, стянул презерватив. Твёрдое, упругое ощущение то входило в неё наполовину, то выходило. Он крепко обнял Хэ Су и одним толчком глубоко вогнал огромный член. Не выдержав боли, будто её разорвали у входа, Хэ Су скребла пальцами по матрасу и билась.

— А-а-ах!..

От ощущения, что её заполнили до отказа, Хэ Су дрожала губами и мотала головой. Он вошёл так глубоко, что перехватило дыхание. Не вынимая члена, он большим пальцем мягко потирал налившийся кровью клитор.

— Ха-а, Хэ Су.

Под эти мягкие прикосновения тянулись медленные толчки, и всякий раз, когда он вдруг резко входил глубоко, у неё сам собой вырывался стон. Всякий раз, когда член, заполнивший её живот, двигался, будто хотел войти ещё глубже, казалось, её вот-вот вывернет.

— Ах!.. А-ах.

Между ног вспыхивала саднящая, жгучая боль, и от сильного, сотрясающего позвоночник ощущения казалось, что её вот-вот разорвёт надвое. Внизу всё задрожало, и изнутри будто что-то выплеснулось.

— Ха-а… Блядь.

Ей показалось, что сквозь сбившееся дыхание у самого уха прозвучало низкое, сквозь зубы, ругательство.

Послышалось? Не успела она подумать, как У Тхэ наклонился и прикусил сосок. Он издал низкий, будто от боли, горячий выдох, а потом, словно больше не в силах терпеть, резко, раз за разом ударил бёдрами и стал входить в неё, и поясница Хэ Су задрожала.

Хэ Су открыла глаза и посмотрела на него. Встретив взгляд У Тхэ, не сводившего с неё глаз и быстро двигавшего бёдрами, она почувствовала, как сердце колотится так, что вот-вот разорвётся.

— А-ах…

Наслаждение растекалось всё шире, и волнами накатывавшее внизу живота ощущение бешено носилось по всем сосудам. Всякий раз, когда твёрдый член вторгался в неё, внутри что-то прорывалось, и стенки целиком сводило судорогой.

— Ох. Ах. А…

Всё перед глазами перекосилось, голова закружилась. Даже пока ей казалось, что останавливается дыхание, во рту был его язык, а рука упорно мяла грудь. Стенки задрожали, и боль понемногу превращалась в странное наслаждение. Сквозь мутный от наслаждения взгляд Хэ Су ощутила мучительный экстаз.

— М-м… ох.

Что же такое любовь? Неужели любовь вот так сводит людей с ума?

На лице Хэ Су проступила горькая усмешка. Одновременно поднимались страх — хочется сбежать — и отчаянное желание быть рядом вечно. В тот миг, когда мучительная нехватка и одиночество наполнились до краёв, она была так счастлива, что её пробирала дрожь. Исчезла вся вина, сжимавшая горло, и раздувалась пустая надежда, что это время будет длиться вечно.

С самого рождения её бросили на произвол судьбы. Ни разу её не выбирали, и она всегда была одна. И вот в этой трясине мужчина, у которого есть всё, разглядел её ценность и протянул ей руку. Единственное, чего так и не смогла получить даже Чхэ Ён, жившая в совершенном мире. Это целиком досталось ей, жалкой сироте.

— Ха, м-м…

Перед глазами всё сильнее мутилось. Тело трясло, как в судороге, силы ушли до самых кончиков пальцев. Он тяжело дышал, член плотно заполнял её, на глаза навернулись слёзы, по коже побежали мурашки, и ей показалось, что она парит в воздухе.

На лице У Тхэ вздулись вены. Хэ Су обвила его руками и ногами и отчаянно цеплялась за него. Среди страха и незнакомых ощущений он резко вошёл в неё — и плотно обхватывавшее член нутро пронзительно задрожало, и у неё вырвался стон.

— Ха-а-а. М-м, ох.

Мучительная нехватка искажает человеческую нравственность. Чтобы сработал тормоз под названием «вина», жажда и потребность в признании, всю жизнь давившие на неё, были слишком огромными и жестокими. Плотина подавленных чувств прорвалась, и хлынул неудержимый восторг.

— М-м, ох…

Довольно яростные движения прекратились. У Тхэ щедро излился в неё. Даже выплеснув немало, член всё ещё грозно держался у неё внутри.

— Ох… господин директор…

Налетел оргазм, в голове зазвенело, а внизу взметнулись боль и жар. Пронзительное наслаждение, от которого она забыла даже дышать, разлилось по телу, и её затрясло, будто по ней шёл ток. Дрожа от судорог, с которыми не могла совладать, Хэ Су отчаянно обнимала его крепкие плечи.

Он молча крепко прижал Хэ Су к себе и бережно откинул ей растрёпанные волосы.

Там, где прошло наслаждение, нахлынул страх. Горячее желание поглотило её целиком, и бурлила слепая любовь, забывшая даже вину.

Хэ Су крепко зажмурилась, и всё тело, будто тая, медленно погрузилось в пучину.

* * *

Когда достигаешь вершины счастья, беда, как и всегда, приходит без предупреждения и слишком легко рушит всё.

У Тхэ всю ночь жадно брал её снова и снова, будто раз за разом хотел убедиться, что Хэ Су целиком принадлежит ему. Всякий раз, когда он глубоко входил в неё, накатывало наслаждение, от которого, казалось, разламывалось тело, и Хэ Су тоже, потеряв рассудок, неотступно за него цеплялась.

Даже теперь, когда наступило утро, между ног ломило, нежная кожа будто стёрлась, и внизу саднило. Казалось, по бёдрам без конца стекает липкая влага.

Но Хэ Су до безумия нравилось даже это мокрое ощущение, пропитавшее её внизу. Всякий раз, когда горячее семя наполняло её изнутри и тепло растекалось, казалось, что в ней отчётливо отпечатывается всё, что есть он, и все её несчастья исчезают.

Обнимая У Тхэ, Хэ Су наконец уверилась.

Наконец-то я добралась до рая…

К Хэ Су, нежившейся в постели, незаметно подошёл У Тхэ — уже собравшийся, в строгом костюме.

— Хотел бы побыть с вами ещё, но надо на работу.

В его голосе звучало сожаление, и Хэ Су, медленно приподнимаясь, ответила:

— А, мне тоже пора.

— Отдыхайте спокойно и не торопитесь.

У Тхэ ласково улыбнулся, и Хэ Су обвила руками его шею, повисла на нём, как ребёнок, провела губами по его губам и втянула нижнюю губу.

— Хэ Су.

Он молча принимал поцелуй, а потом легко рассмеялся и медленно отстранился.

— Нет, так нельзя. Иначе я правда не попаду на работу.

— Ах…

— Я пойду. Увидимся позже.

Он крепко поцеловал её в лоб и отвернулся, и Хэ Су, растерянно глядя ему вслед, прижала ладони к покрасневшим щекам.

— Ха…

Хэ Су горьким взглядом смотрела в потолок. Почему-то в уголке груди было холодно, будто там пусто. Почему же так странно на душе? Ведь его тепло и густой запах будто всё ещё здесь. Почему…

Она собрала с пола одежду, оделась и вышла из комнаты У Тхэ. В тишине пустого особняка всё накатывало чувство пустоты. На душе было до жути странно и смутно, но перед глазами всё кружились отголоски прошлой ночи, когда он горячо её обнимал, и его полный нежности взгляд, — и Хэ Су невольно глупо рассмеялась.

Она уже закрыла его дверь и собралась уходить, как носком ноги задела что-то холодное. Опустив голову, она увидела одиноко лежащий старый ключ.