2 - 9
Романтичное слово «судьба» порой оборачивается самым страшным проклятием. Как сказал один поэт: в третий раз лучше было бы не встречаться 1.
1 Отсылка к эссе «Судьба» корейского поэта и эссеиста Пхи Чхон Дыка: трижды встретив свою первую любовь, он написал, что в третий раз лучше бы им было не встречаться.
Добравшись до галереи «Эс-Ю», Хэ Су шумно выдохнула, переводя сбившееся дыхание, и медленно открыла стеклянную дверь.
Внутри царили гладкий мрамор и светильники геометрических форм. От величия каждой выставленной работы и изящной фортепианной мелодии Хэ Су, похожая на мокрую мышь, втянула голову в плечи.
— Здравствуйте.
Сотрудница за стойкой информации вежливо поздоровалась.
— А, здравствуйте. Я… победительница конкурса, Чи Хэ Су.
— Да, сейчас проверю.
Сотрудница заглянула в планшет и растерянно склонила голову набок.
— Э-э?.. Вас, Чи Хэ Су, в списке нет.
— Понимаете, вчера мне точно пришло сообщение о гран-при, а сегодня вдруг сказали, что победу отменили. Вы не могли бы выяснить, что случилось? Для меня это правда очень важно. Очень вас прошу.
— А, тогда пройдите сюда…
Сотрудница смотрела на Хэ Су со смущённым видом — и тут…
Из-за угла огромного коридора показался мужчина в сопровождении пяти-шести человек свиты. Сердце Хэ Су пропиталось унижением так же насквозь, как одежда, с которой на мраморный пол капала дождевая вода, но, едва она увидела вышедшего из-за угла Пом У Тхэ, унижение тут же сменилось омерзением и страхом.
— …
Ставший совсем взрослым мужчина был красивее любого произведения искусства в этой галерее.
Точёная, словно высеченная скульптором линия подбородка в свете ламп, холодные, спокойные светло-карие глаза, безупречный костюм, сидевший без единой лишней складки. Едва она охватила взглядом этот нереально подавляющий облик, все волоски на теле встали дыбом, а сердце Хэ Су бешено заколотилось.
Взгляд маленького дьявола, потопившего её парусник, наложился на бесстрастное лицо, увиденное на похоронах, и въевшийся в память страх накатил, как цунами.
Не думала, что столкнусь с ним так скоро…
Инстинкт требовал немедленно попятиться, но заледеневшие пальцы Хэ Су вдруг разжались.
Телефон завертелся и стукнулся об пол.
Старый телефон, который она так крепко сжимала, беспомощно выскользнул, покатился по мрамору и, словно у него была заранее намеченная цель, замер точно у носков начищенных до блеска ботинок мужчины.
Сотрудники затаили дыхание, а длинноногий мужчина замер на месте.
Хэ Су быстро нагнулась за телефоном — и в тот же миг по спине прошёл холодок, от которого вздыбились волоски на затылке. Медленно подняв глаза, она встретилась взглядом с прозрачно сияющими светло-карими глазами мужчины.
— Ах…
Когда ей вдруг показалось, что её вот-вот затянет в эти радужки, у самого уха будто бы скользнул едва слышный насмешливый смешок.
Длинные пальцы изящным движением легко подняли с пола старый телефон.
— Вы уронили.
Низкий бархатный голос мягко защекотал ей слух.
Он с ласковой улыбкой протягивал ей телефон, но взгляд его почему-то пугал, и Хэ Су пробрал жуткий озноб, будто ей перехватило горло.
— Вы в порядке?
— А, да… Спасибо.
— Если понадобится ремонт, сообщите в галерею.
Не дав Хэ Су и ответить, У Тхэ развернулся и пошёл дальше вместе со свитой.
Хэ Су, кое-как державшаяся на ногах, почувствовала, как к горлу подкатывает что-то горячее, и голова пошла кругом.
И что она, спрашивается, могла сделать, придя в эту роскошную галерею? Вновь накатило унижение, и она из последних сил сдержала рвущиеся рыдания.
«Не будет завтра денег — вот этот палец, по одному, по фаланге отрежу».
Но голоса ростовщиков снова стиснули ей горло.
Если я сейчас его упущу…
Инстинктивно почуяв опасность, Хэ Су быстро соображала — и тут же перешла от мыслей к делу.
— Постойте, постойте! Подождите!
Она с криком бросилась за У Тхэ. Но не успели её пальцы коснуться его спины, как свирепого вида сопровождающие кинулись к ней и преградили путь.
— Что вы делаете? Здесь так нельзя.
Сопровождающие крепко держали её за плечи, и Хэ Су в отчаянии закричала:
— Минуточку! Выслушайте меня. Разве так бывает, чтобы гран-при конкурса за одну ночь присудили другому?
От этого отчаянного крика удалявшиеся шаги У Тхэ вдруг замерли.
— Г-господин директор… Выслушайте меня! Прошу вас.
В тот же миг сквозь изящную фортепианную мелодию, наполнявшую вестибюль галереи, опустилась холодная тишина, и все взгляды разом обратились к Хэ Су.
— Я хочу знать, что случилось. Пожалуйста… Прошу вас.
У Тхэ подождал, пока у добычи, попавшей в паутину, не иссякнут силы, и лишь тогда обернулся. Он смотрел на Хэ Су сверху вниз так, будто ему и правда было её жаль, и мягко сощурил глаза.
— Надо же, вы, наверное, очень расстроены.
— Да…
У Тхэ кивнул сопровождающим, и те, что грубо её удерживали, слаженно расступились.
— Зачем же здесь, в вестибюле? Может, поговорим у меня в кабинете? Заодно выпьете чаю.
Сжав губы, чтобы унять мечущиеся в душе страх и отчаяние, она шагнула вперёд. Следом за широкой спиной мужчины двинулись Хэ Су и свита.
Чем глубже они заходили в галерею, тем глуше становился шум дождя, беспорядочно бивший по ушам, и спину обволакивала лишь удушающе холодная тишина. Казалось, она сама, своими ногами входит в глубокое болото, совершенно отрезанное от внешнего мира, где правит только этот мужчина.
У Тхэ, шедший впереди, неспешно поднял руку и взглянул на часы.
Он провёл большой ладонью по лицу, и на безупречно сдержанном лице всё-таки проступила улыбка, которую он не сумел удержать.
Наконец-то пришла.
* * *
Остановившись у дверей кабинета, Хэ Су сглотнула влажный воздух.
Мысли беспорядочно путались, но самым важным для неё сейчас была грязная, как сточная канава, реальность: уже завтра ей могут отрезать пальцы.
Отогнав мысли, Хэ Су медленно вошла следом за ним в кабинет.
За панорамным окном во всю стену далеко раскинулся утопающий в дожде город, и потоки ливня с глухим стуком яростно бились о стекло.
— Садитесь сюда.
У Тхэ подошёл с какой-то папкой в руках и лениво сел, закинув ногу на ногу, на кожаный диван посреди кабинета. За окном сверкнула молния, прочертив резкие тени на его точёном лице, и тут же погасла.
Сырой запах дождя беспорядочно смешивался с почему-то знакомым, тяжёлым и дорогим ароматом кедра. Промокшая насквозь рубашка неприятно липла, но Хэ Су, не обращая на это внимания, села напротив У Тхэ, держа спину прямо.
Удушающую тишину нарушила открывшаяся дверь: секретарь осторожно подошла и поставила на стол чашки, над которыми поднимался пар.
— Идёт дождь, похолодало, поэтому я приготовила горячий травяной чай.
— Спасибо.
Хэ Су поблагодарила и обхватила чашку ладонями — по ним разлилось тепло.
Только тогда У Тхэ неторопливо отложил бумаги, которые просматривал.
— С телефоном всё в порядке?
— В порядке. Благодаря вам…
В холодном воздухе протянулся тонкий аромат перечной мяты.
Ответ Хэ Су, похоже, его вполне устроил: уголки губ У Тхэ чуть приподнялись, и послышался тихий короткий смешок.
— Как вас зовут?
— Чи Хэ Су.
— Чи Хэ Су.
— Да.
Поглаживая чашку, У Тхэ медленно перекатывал на языке эти три слога. Вскоре их взгляды туго сплелись в воздухе.
В глазах мужчины, смотревшего на неё, не мелькнуло и тени узнавания.
Это был равнодушный взгляд, обращённый к совершенно чужому человеку. Впрочем, оно и понятно. Старший сын «Помдо» никак не мог запомнить мимолётную встречу в далёком детстве.
Для него это значило меньше, чем пролетевший мимо ветер.
Хэ Су горько посмеялась над собой: смешна-то как раз она, раз так отчётливо помнит пустые глаза, которые видела мельком дважды, и бесстрастное лицо на похоронах.
— Сколько вам лет?
— Двадцать семь.
— Двадцать семь. Чи Хэ Су, Чи Хэ Су… Где-то я уже слышал это имя.
— Оно распространённое.
Вскоре его взгляд медленно скользнул к белоснежной коже, проступавшей сквозь мокрую рубашку Хэ Су. Когда этот взгляд немного задержался, У Тхэ вдруг поднялся и, не раздумывая, снял свой пиджак, о цене которого нельзя было и догадаться.
— Вам, должно быть, холодно.
Он бережно набросил пиджак ей на плечи. Когда кончики его длинных твёрдых пальцев слегка задели её голую кожу, Хэ Су показалось, что все волоски на теле встали дыбом. От прикосновения дорогой ткани по коже побежали мурашки, будто по ней проползла змея, а хлынувший аромат кедра был как сильнейший наркоз, перехватывающий дыхание.
— Спасибо…
От нарастающего напряжения Хэ Су глубоко вдохнула, и полы насквозь мокрой рубашки опасно разошлись. Сквозь щель в промокшей, ставшей прозрачной белой рубашке отчётливо виднелись чёрный бюстгальтер и глубокая ложбинка груди.
— !..
— У вас слишком прозрачная рубашка.
Хэ Су поспешно натянула пиджак повыше, прикрыв мокрую грудь. Лицо вспыхнуло, и в то же время накатило мучительное чувство стыда за себя.
У Тхэ невозмутимо смотрел на её отчаянные попытки, а потом неторопливо поднялся и снял трубку внутреннего телефона.
— Принесите, пожалуйста, рубашку. Женскую.
Хэ Су дрожащими пальцами крепко вцепилась в пиджак У Тхэ, лежавший у неё на плечах.
