Контент удален!

Той ночью, когда он спас Хэ Су от ростовщиков и оставил её в люксе отеля…

У Тхэ, нервно ведя машину, отправился в подвал, где едкий запах плесени смешался с запахом крови.

В мигающем свете лампочки накаливания к железным стульям были накрепко привязаны трое мужчин, избитых в кровавое месиво так, что их едва можно было узнать. Это были ростовщики, только что угрожавшие Хэ Су.

— У-у… Пожалуйста, пожалуйста, пощадите… Мы ведь всё сделали, как велели!

Глухой удар.

Не успел он договорить, как безжалостный кулак здоровенного мужчины врезался ему в лицо.

— А-а-а! Блядь! Мы же сделали всё, что велели! Суки!

С жутким звуком удара мужчина вместе со стулом рухнул на пол, закашлялся кровью и заорал. Здоровяк снова занёс кулак — и тут со скрипом открылась дверь подвала.

Ворвался прохладный осенний ветер. Мужчины, окружавшие пленников, будто сговорившись, разом затаили дыхание, расступились в стороны и ровно склонили головы.

Шаги.

По бетонному полу разнёсся размеренный, неторопливый стук каблуков. Управляющий Чхве, обойдя лужу крови на полу, тут же осторожно поставил чёрное кожаное кресло.

У Тхэ невозмутимо прошёл мимо истерзанных мужчин, сел и изящно закинул длинную ногу на ногу. Мужчина, ожидавший рядом, осторожно вложил ему в гладкие губы сигарету.

Щёлк — щёлк.

Не зажигая огня, он раз за разом открывал и закрывал крышку «Зиппо».

Лишь размеренно повторявшийся сухой скрежет резко царапал удушающую тишину подвала. От этого жуткого звука даже крепкие мужчины рядом напряжённо сглатывали, а управляющий Чхве нервно перебирал пальцами.

Ленивая жажда убийства, которую излучал Пом У Тхэ, давила на всё помещение и нагнетала такой ужас, что никто не смел даже вздохнуть.

Зашипело. Наконец вспыхнула красная искра.

— Ш… шеф. Мы ведь сделали всё, что велели… Держали её, пока вы не приедете, угрожали, как сказано… Зачем, ну зачем вы так!..

Он глубоко затянулся — искра потянулась внутрь и в темноте разгорелась красным. Сквозь лениво приоткрытые губы У Тхэ протянулась длинная струя белёсого дыма.

— Шеф… а как чисто мы тогда разобрались с рукой того парня…

— Лицо.

Слово, негромко брошенное посреди его фразы, заставило всех в подвале разом глубоко вдохнуть.

— Что?..

— Чуть шрам не остался.

— Нет… Мы её не трогали! До вашего приезда правда только пугали… А эта сучка, ой, то есть… она как вцепится мне зубами в щиколотку… Я совсем чуть-чуть… А-а-а!

Не дав ему договорить, У Тхэ наступил ботинком на лицо мужчины, лежавшего на полу.

Подошва безжалостно вдавливала щёку поверженного бандита, по подвалу разнёсся хруст ломающегося зуба, а лицо У Тхэ даже не дрогнуло — оставалось совершенно спокойным. Хлынувшая вместе с криком кровь залила бетонный пол.

— У-у… Пожалуйста, пощадите… Хотя бы в память о том, сколько мы вместе… Пожалуйста…

У Тхэ равнодушно смотрел вниз на ростовщика, хрипевшего у него под ногой, и выпускал длинные струи мутного дыма.

— Я ведь ясно сказал: если останется шрам, я сделаю с вами то же самое. Не мог же управляющий Чхве неправильно это передать?

Спокойно попирая лицо мужчины, он смотрел на управляющего Чхве и ждал ответа, и в глазах его сверкала жажда убийства.

— Да, так и есть…

— У неё разбиты губы, содраны колени — я сам ей раны мазал. Не мог же наш управляющий Чхве посметь заставить меня приехать сюда лично. Правда ведь?

— Да…

Управляющий Чхве молча опустил глаза. Казалось, по спине градом катится холодный пот. Дым, который тот глубоко выдыхал, всё застилал ему глаза.

— Ш-шеф… Мы правда каждый раз только пугали. Как велели, только за волосы таскали, и в-вот того управляющего тоже с-слушались!..

У Тхэ вытер кровь с подошвы о плечо мужчины, распластанного на полу, и снова горделиво выпрямился. Он чуть качнул подбородком, и громадные мужчины, стоявшие в темноте, мгновенно окружили бандитов.

— Не выношу сломанных игрушек.

Для него бесследно избавиться от нескольких ничтожных бандитских ублюдков, валявшихся в сточной канаве, было бессмысленнее и проще, чем стряхнуть надоедливую пылинку с воротника.

У Тхэ легко провёл ладонью по рукаву пиджака и сухо добавил:

— Оставьте ему на лице шрам от ножа. И колени переломайте.

— Да… понял.

— А, и ещё.

Он чуть поморщился, будто ему был противен пропахший кровью воздух подвала, бросил сигарету на пол и медленно её растёр.

— Пощадите, пощадите! Мы никому ни слова не скажем. Пощадите. Пожалуйста!..

Он мягко улыбнулся ростовщикам.

— Только не убивайте.

У Тхэ похлопал управляющего Чхве по плечу и улыбнулся. Оставив позади истошные крики бандитов, он неспешно вышел в темноту. Шаги его, когда он покидал подвал, казались лёгкими и весёлыми.

Едва захлопнулась тяжёлая железная дверь, управляющий Чхве наконец протяжно выдохнул тяжёлый воздух, который так долго сдерживал. Повернувшись спиной к жутко изуродованным бандитам, катавшимся по полу, он сказал голосом, в котором густо сквозила усталость:

— В меру — и отпустите. А вы… ха, выйдете — держите язык за зубами и живите тихо.

Выходя из пропахшего кровью подвала, управляющий Чхве по привычке растёр лицо ладонями.

Видеть вблизи безумие У Тхэ, который столько лет упорно топтал и изводил окружающих ради того, чтобы разрушить жизнь одного-единственного человека, каждый раз было до тошноты омерзительно.

Чхве Тхэ Чжун зажал в зубах сигарету, но кончики пальцев так тряслись, что всё блуждали в воздухе, и закурить он так и не смог.

— Ха, блядь.

Уже двадцать лет Тхэ Чжун был правой рукой Пом И Чже и самым верным рабом семьи Пом, а его жена и дети жили в роскошном доме, ни в чём себе не отказывая. Но кто станет следующим главой этого огромного королевства, было ясно и без того. Председатель Пом доверял Тхэ Чжуну и поручил ему У Тхэ.

Достаточно было закрыть глаза и уши, онеметь и лишь охранять тёмную изнанку семьи Пом — и можно было иметь всё.

— Ха-а…

Распоряжения Пом У Тхэ были явно иного свойства, чем у Пом И Чже. Если председатель Пом выражал своё доверие тем, что держал его рядом, поручая в основном текущие дела компании, то Пом У Тхэ давал ему лишь поручения, никак не связанные с делами компании, смысл которых невозможно было понять.

Слушая жуткие вопли бандитов, Тхэ Чжун протяжно выдохнул.

Каким жалким концом заканчивает пёс, ослушавшийся хозяина, — У Тхэ сейчас наглядно показывал это Тхэ Чжуну.

Ни отказа, ни вопросов для него изначально не существовало. Всякий раз, когда он следил за каждым шагом женщины по имени Чи Хэ Су и, как машина, докладывал о том, как эта несчастная женщина рушится, под ложечкой кололо мучительное чувство вины.

Зачем он заходит так далеко?..

Когда же закончится этот ужасный, жестокий спектакль? Придавленный угрызениями совести, он всё же, будто смирившись, закрывал глаза и мог лишь участвовать в его жестокой забаве.

Рядом с Пом У Тхэ Тхэ Чжун понял одно: ступив в его мир, по своей воле не сбежать ни на шаг. Сохранить жизнь можно было, лишь бессильно плывя по течению, которое он создаёт, в пределах радиуса, который позволяет тяжёлый якорный канат на щиколотке.

И сейчас на мониторе перед Тхэ Чжуном была Чи Хэ Су, которая всё-таки ступила в море У Тхэ.

Глядя на экран, где посреди комнаты в особняке Хэ Су, узнав всю правду, с побелевшим лицом тряслась всем телом, Тхэ Чжун протяжно вздохнул.

— Ха…

У Тхэ посмотрел в камеру и медленно приподнял уголки губ, и Тхэ Чжун тут же переключил электронный замок наружной двери особняка в режим внешнего управления.

С холодным писком ворота заперлись намертво.

Тхэ Чжун растёр лицо ладонями и крепко зажмурился. Мрачная уверенность, что со временем У Тхэ так же намертво привяжет к себе и эту несчастную женщину и она будет дрейфовать, как и он сам, тяжело давила на душу.

* * *

Стены, сплошь увешанные её рисунками, и старые письма, в которых целиком проступало сердце Чхэ Ён.

Посреди этой жуткой комнаты Хэ Су затаила дыхание. Почерк Чхэ Ён в письмах был запятнан ревностью и отвращением. Там была записана вся страшная правда: ласковость Чхэ Ён, которую она считала единственным прибежищем, была фальшью, и та лишь следила за ней и использовала её как инструмент, чтобы понравиться У Тхэ.

Густой туман рассеялся целиком, и жестокая правда наконец начала показывать на поверхности своё уродливое лицо.

— Догадываетесь, Хэ Су, кто всё это время вам помогал?

У Тхэ мягко заправил ей за ухо волосы — она сидела на полу. Там, где кожи коснулись его пальцы, побежали мурашки, и казалось, что по позвоночнику каплями стекает холод.

— Помните? Как тогда, во дворе приюта, я изорвал ваш альбом.

В тот же миг у Хэ Су всё поплыло перед глазами, и побелевшее тело мелко задрожало. Аромат кедра в комнате, глубоко вдохнутый в лёгкие, перекрыл горло. Очищенный, без единой пылинки, воздух, наоборот, будто отнимал кислород, и дыхание участилось. Разбитые вдребезги осколки прошлого складывались в жуткую картину.

— По-детски мне было за это стыдно, и я помогал вам, пока вы не стали совершеннолетней. Чхэ Ён всё пыталась выбросить ваши рисунки, я не мог на это смотреть и собрал их. Когда-нибудь я хотел вам их показать.

Он недобро улыбнулся и посмотрел ей в глаза.

— Не думал, что вы сами попроситесь ко мне домой.

— Стыдно… поэтому и помогал?

Вырвался опустошённый смешок, но мелко дрожащие губы никак не складывались как следует.

Хэ Су крепко зажмурилась. Вскоре под веками расплылось лицо Чхэ Ён. Руки онни, ласково ей улыбавшейся, её тёплый голос. От того, что все эти воспоминания были фальшивкой, грудь сдавило болью. К горлу подкатило отвращение, будто желудок выворачивался наизнанку.

А этот мужчина, возможно, приказывал делать все эти мерзости, наблюдал за ней со стороны и наслаждался.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/utopaya-a93d3f

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab