Контент удален!

В один из дней, когда на счету почти ничего не осталось и ей уже нечем было дышать, Хэ Су, хватаясь за соломинку, осторожно позвонила риелтору, который нашёл ей комнату.

— Правильно надумала, девушка. И от дома близко, и платят хорошо.

Место, которое он назвал, оказалось, как ни удивительно, обшарпанным торговым зданием в двух шагах от её старого дома.

Там, без всякой вывески, располагалась частная художественная студия, где в маленьких группах учили только детей VVIP-клиентов. Директриса предложила небывалые условия и аванс. Хэ Су так обрадовалась, что наконец нашла работу по специальности, что на глаза даже навернулись слёзы.

Больше не придётся мыкаться по подработкам и задыхаться без денег. Она лелеяла пустую надежду: если два года побыть в академическом отпуске и как следует накопить, можно будет переехать в хорошую квартиру, и тяжёлая жизнь хоть немного наладится.

В тот день, когда она радостно подписывала договор, Хэ Су и не подозревала, какое лезвие таится по другую сторону.

Студия не занималась уроками рисования для детей магнатов — здесь «рисовали за них» портфолио для поступления в престижные зарубежные университеты. Директриса была посредницей: сводила клиентов с художниками-призраками и получала огромные комиссионные.

— Я не знала, что это за работа. Простите, пожалуйста.

Живопись была её единственной гордостью и смыслом жизни. А эта работа была надругательством над искусством и обманом самой себя. Вся её жизнь — это живопись, и прожить её, рисуя за других, она как художник никак не могла себе позволить.

— Хэ Су, ты ещё совсем не знаешь жизни, да? Ты ведь в курсе, что в договоре, который ты вчера подписала, есть пункт об одностороннем расторжении и пункт о конфиденциальности VVIP-клиентов? Расторгнешь сейчас — вернёшь вчерашний аванс в двойном размере.

— Как… о чём вы…

Всего двадцать три. Ей стало дурно от осознания, что она всего лишь наивная добыча, новичок во взрослой жизни. Она так опешила, что лишилась дара речи. Губы беззвучно шевелились, но ни одного слова выдавить не получалось.

— Хэ Су, ну не надо так, помоги мне разок. Если портфолио для этого клиента сорвётся, нам обеим конец. Закончишь его — сразу рассчитаюсь и расторгну договор.

Директриса мигом сменила тон и принялась ловко её уговаривать. Затем достала пухлый конверт и тихонько пододвинула его к Хэ Су.

— Это тебе на аренду.

Казалось, она угодила в огромный капкан, из которого не выбраться. От собственного положения — приходилось признавать реальностью то нереальное, что творилось у неё на глазах, — вырвался нервный смешок.

С того дня время стипендиатки университета Хангук Чи Хэ Су остановилось, а её имя стали забывать.

Каждый раз, когда она рисовала портфолио для детей, которых даже в лицо не знала, её душа понемногу стачивалась. Делать задания за тех, кто поступил в престижные зарубежные университеты по её рисункам, было жуткой пыткой: её «я» художника кромсали на куски.

Тем временем сменилось уже три времени года. Она нарисовала уйму портфолио, но в руках у Хэ Су каждый месяц оказывалось ровно столько, чтобы хватило на аренду и на жизнь. В день, когда она, не спав ночь, закончила и сдала третье портфолио, Хэ Су не выдержала и остановила директрису.

— Госпожа директор. Когда же вы наконец со мной рассчитаетесь? У меня академического отпуска остался всего год, дальше я не смогу работать.

В ответ на глазах директрисы сразу же выступили слёзы, и она в отчаянии схватила Хэ Су за обе руки.

— Хэ Су, не тебе одной тяжело. Я сама вся извелась, с ума схожу. Я всем VVIP-клиентам сказала, скоро деньги придут. Потерпи немножко. Я твою долю не трону, всё сразу целиком переведу.

— Госпожа директор…

У директрисы было такое отчаянное лицо, будто она вот-вот испустит дух. А потом она незаметно стиснула руки Хэ Су ещё крепче и понизила голос:

— Не волнуйся. Ты же мне веришь? Я за всё отвечу.

Отчаянно умоляющее лицо директрисы — и немая угроза: если всё раскроется, Хэ Су станет соучастницей. От этого ловкого балансирования у неё перехватило дыхание. Она уже ступила в трясину, и страшная реальность — что даже сбежать, бросив всё вытерпленное время и невыплаченные деньги, не получится, — опутала её целиком.

— В следующем месяце вы правда заплатите?

— Конечно.

Хэ Су крепко зажмурилась и решила поверить этим словам ещё раз. Ей хотелось, чтобы хоть шум дождя зазвучал в ушах. Что её поджидает кипящий ад, она узнала совсем скоро. Может, потому, что слишком тяжела была жизнь, сжимавшая горло прямо сейчас? Или просто хотелось, чтобы этот миг поскорее кончился?

Будь дело только в этом, она бы не рухнула так страшно в эту бесконечную трясину.

* * *

Наступил следующий месяц, а задержанную зарплату так и не перечислили. Директриса и на этот раз сунула ей ровно столько, чтобы не умереть с голоду, и сделала вид, что ничего не происходит.

Терпеть больше не было сил. Хэ Су распахнула дверь кабинета директрисы, решив на этот раз довести дело до конца, но та с приветливой улыбкой её опередила:

— Хэ Су, ты видела? Конкурс молодых художников от концерна «Помдо».

Директриса поставила на стол чашку горячего чая и заговорила первой, и плечи Хэ Су невольно напряглись.

— Ты же правда редкий талант, жалко тебя. С живописью ведь как: свою манеру спрятать очень трудно, а ты её так здорово глушишь и каждый раз выдаёшь работу безупречно, будто её нарисовал новый человек. Не жалко тебе такой талант губить? Говорят, у этого конкурса «Помдо» очень хорошие призы. У нас в студии и краски, и материалы самые лучшие — бери, не стесняйся, сколько хочешь, и попробуй.

«Помдо» — от одного этого названия по её спокойной душе пошли круги, словно в воду бросили камень. Хэ Су крепко закусила губу, чтобы скрыть, как дрогнул взгляд.

— Хэ Су.

— Да?

На лице директрисы, смотревшей на неё, медленно расплылась жалостливая, горькая улыбка.

— Тебе теперь нужно быть начеку. Дела в этом мире, оказывается, идут совсем не так, как нам хочется.

С этими странными словами директриса вышла из студии. Хэ Су, так и не решившись ничего у неё потребовать, отрешённо смотрела в пустоту, и с её губ сорвалась горькая усмешка.

Хэ Су тут же взяла телефон и поискала конкурс.

«Пятый конкурс молодых художников концерна „Помдо“»

«Гран-при (1 победитель): денежная премия 50 000 000 вон и контракт штатного художника галереи „Эс-Ю“, входящей в концерн „Помдо“».

— «Помдо»…

Едва она увидела это название, сердце Хэ Су гулко забилось невпопад. Губы мелко задрожали, а глаза, смотревшие на экран, лихорадочно заметались.

Тот самый мужчина, которого так мучительно любила Чхэ Ён.

Вспомнился бесстрастный взгляд светлых глаз, который она поймала на её похоронах.

О чём же она говорила с ним в тот день?..

Ответ знал только он. Мысли беспорядочно путались, и по спине разом поползли и страх, и ужас.

Премия — пятьдесят миллионов вон. Контракт штатного художника.

Для Хэ Су звание штатного художника лучшей галереи Кореи значило больше любой суммы — это было начало новой жизни. Единственный запасной выход, через который можно было вырваться из чувства поражения, оттого что приходится прятаться за чужими именами и скрывать свой настоящий талант.

Это был рай, о котором она мечтала: гордо встать перед миром не пустой оболочкой, художником-призраком, а настоящей «художницей Чи Хэ Су».

— Ха…

Тяжело вздохнув, Хэ Су выключила телефон и уткнулась лицом в колени. Ей было до безумия страшно и противно, она никак не хотела связываться с этим мужчиной. Но и перерезать спасительную верёвку, что маячила прямо перед глазами, не хватало духу. Какое жалкое и смешное противоречие — заползти под крыло человека, сломавшего онни, лишь бы не бросить свою мечту.

Хэ Су, через силу не обращая внимания на конкурс «Помдо», поискала конкурсы других галерей. Раз уж директриса её подзадорила, она решила попробовать себя во всех конкурсах подряд, больших и малых.