Контент удален!

И уехав в Америку, У Тхэ продолжал жить, надев маску безупречного отличника.

Отвечать на звонки Чхэ Ён, которая звонила то и дело, не считаясь с разницей во времени, было довольно утомительно, но эту возню приходилось терпеть, чтобы получать письма, которые она регулярно присылала.

— Оппа… Я чуть не расплакалась. Там воняет, всё такое грязное. Это был просто ужас…

— Чхэ Ён, тебе было очень тяжело. Прости. Я заставил тебя столько вынести…

— Н-нет, оппа. Я, как ты велел, ни слова про тебя не сказала и обращалась с ней, как настоящая добрая онни. Дала ей шоколадку, намазала мазью…

— Какая же наша Чхэ Ён добрая. Если обращаться с ней как с родной, ей, наверное, будет так хорошо?

— Что, как с родной? Не хочу я так…

— У неё ведь ничего нет, и если у неё появится хоть что-то одно, она будет дорожить этим больше всего на свете…

— Ах…

Управляться с Хан Чхэ Ён было очень легко. Достаточно было ночами напролёт ласково отвечать на её звонки, а потом не отвечать и мучить ожиданием — и она цеплялась ещё сильнее и изводилась.

Всё шло так, как он рассчитал. Эти скучные отношения, совпадавшие с расчётом без малейшей погрешности, не давали ему ни капли возбуждения, как роман, конец которого известен заранее. Тратить время и чувства на игрушку, которая ведёт себя предсказуемо, он не собирался. Настоящей целью У Тхэ была Чи Хэ Су, которая слепо поверит Хан Чхэ Ён и рухнет.

«Оппа, ты очень занят? Ты в последнее время совсем не отвечаешь… Прости меня, я, как ты сказал, решила обращаться с ней как с родной… Я не буду спать и буду ждать, так что позвони мне».

Конечно, он думал, что вдали от дома интерес к Чи Хэ Су сам собой ослабнет. Но чем больше Чхэ Ён рассказывала о приюте, тем сильнее становилась жажда.

Письма Чхэ Ён были полны одних жалоб. В них всегда было написано одно и то же. Грязно, воняет, но я люблю тебя, оппа, — так всё и заканчивалось. Но для того, чтобы когда-нибудь вертеть Чи Хэ Су как захочется, содержание было достаточно острым, и это его вполне устраивало.

— Оппа, я сегодня накупила вкусного, поехала в приют и поиграла с ней во дворе.

— Чхэ Ён, спасибо тебе, что ты так о ней заботишься. Я бы хотел, чтобы вместо меня ты стала для неё целым миром. Чтобы она тебя любила и тебе верила.

— Угу, оппа… только знаешь, она какая-то странная. Целыми днями сидит с одним карандашом и рисует какие-то странные картинки…

— Картинки?

У Тхэ спросил это бесконечно мягким голосом, глядя в окно. В его холодных глазах, отражавшихся в стекле, застыла мучительная скука.

— Не знаю. В этот раз, говорит, нарисовала моё лицо… Ха, наверное, думает, что станет великой художницей…

В тот же миг рука У Тхэ, равнодушно постукивавшая по окну, замерла.

Она всё ещё рисует.

Казалось, перед глазами вдруг прояснилось. Он изорвал её альбом в клочья и утопил на дне моря, а Хэ Су всё-таки высунула голову из воды. То, что она до сих пор не сломала мечту и плывёт, остро царапнуло ему нервы и вызвало пронзительную дрожь.

— Чхэ Ён, можешь привезти все её рисунки?

— А? Рисунки?

— Мы ведь через фонд ей помогаем. Нужно сохранять записи о том, как она растёт. Твои письма — это, конечно, замечательно, но если ты будешь собирать и присылать её рисунки, это мне очень поможет.

— А, вот оно что. Хорошо, ясно. Я пришлю тебе все её рисунки!

— Чхэ Ён, у меня есть только ты. Ты ведь знаешь?

— Хи-хи… оппа, я так по тебе соскучилась. На этих каникулах ты приедешь в Корею?

От голоса, полного ожидания, У Тхэ беззвучно, недобро улыбнулся.

— Конечно. Как только приеду, первым делом встретимся.

От одной этой фразы Чхэ Ён на том конце провода радостно залилась смехом. Чхэ Ён забирала рисунки, которые рисовала Хэ Су, или заставляла её рисовать то, что ей было нужно, собирала их, оставляла на обороте записки и передавала всё разом.

Так рисунки Хэ Су стопками копились в комнате У Тхэ.

* * *

У Тхэ поступил в университет Лиги плюща и продолжал жить как безупречный наследник семьи Пом.

Готовиться к экзаменам, выслушивать нытьё Чхэ Ён, которая цеплялась к нему по телефону, — дни были довольно насыщенными.

Из-за красивой внешности и богатого происхождения и в Америке женщин, откровенно добивавшихся его внимания, было хоть отбавляй. Но У Тхэ всегда думал о них одно и то же. От капли ласки и одной улыбки одними глазами они тут же заливались краской и не знали, куда деваться, — точь-в-точь как Хан Чхэ Ён.

Этот предсказуемый результат — стоит чуть проявить доброту, и они цепляются за тебя — был скучным и ничтожным и навевал лишь такую мучительную скуку, что хотелось немедленно его утилизировать.

«Оппа, скучаю♡ Люблю♡»

Особенно поведение Чхэ Ён со временем понемногу переходило критическую черту. В голове стала крутиться мысль, что пора бы её убрать.

День, когда он ненадолго вернулся в Корею на каникулы.

Прежде чем заехать в особняк, У Тхэ отправился на машине к старшей школе Хэ Су. Он уже знал, что она поступила в школу искусств. Сколько он прождал, следя за школьными воротами из машины с густо тонированными стёклами? Среди хлынувших наружу учеников в поле зрения попался знакомый силуэт.

Чи Хэ Су по-прежнему была одна. Пока сверстники проходили мимо компаниями и болтали, она шла одна, гордо подняв голову, с равнодушным лицом.

Увидев Хэ Су целиком, У Тхэ невольно сжал руль.

Почему она до сих пор не сломалась?

То, что посреди убогой, жалкой реальности она всё-таки шла в форме школы искусств, его порядком поразило. Но вскоре нахлынул интерес, скребущий по всем нервам, и у него всё вырывался нервный смешок. Медленно провожая взглядом удаляющуюся спину Хэ Су, У Тхэ лениво сощурился.

Заводя мотор и плавно нажимая на газ, он решил, что за Чи Хэ Су можно понаблюдать ещё.

Когда он развернулся и вернулся в особняк, в гостиной рядом с Се Ра скромно сидела Чхэ Ён.

После ужина Чхэ Ён поднялась к нему в комнату и, не сумев скрыть давно подавляемой тревоги, жалобно сказала:

— Оппа… ты в последнее время совсем не отвечаешь… Я услышала, что ты возвращаешься, и просто приехала. Прости, что без предупреждения…

У Тхэ спокойно смотрел на неё сверху вниз. От этого удушающего молчания голос Чхэ Ён начал дрожать.

— Может… я что-то сделала не так? Может, я тебя чем-то раздражаю?

Первая любовь такая и есть. Настолько слепая и чистая, что не умеет ни расчётливо себя вести, ни скрывать свои чувства. У Тхэ то был так ласков, будто готов отдать ей весь мир, то снова и снова её отталкивал. Чем отчаяннее она цеплялась за его привязанность, тем сильнее у Чхэ Ён всё выгорало внутри.

Я всю жизнь смотрела только на него — без него я, кажется, сейчас же задохнусь…

Охваченная страхом, что её бросят, Чхэ Ён роняла горячие слёзы.

У Тхэ молча вытер эти слёзы большим пальцем, и Чхэ Ён, будто обретя спасение от этого прикосновения, сказала:

— Оппа, ещё всего год — и я тоже совершеннолетняя. Давай сразу поженимся. Я… я правда могу сделать всё, что ты скажешь. Ох, мне правда никто, кроме тебя, не нужен…

— Чхэ Ён.

Рука У Тхэ, вытиравшая ей слёзы, медленно замерла.

— Ты правда можешь сделать всё, что я скажу?

— Да… Я ведь правда тебя люблю… Ох…

— Хорошо, я понял.

Даже от этого безжизненного ответа Чхэ Ён с облегчением перевела дух.

Когда она станет взрослой, они поженятся и будут каждый день вместе — и вся эта мучительная тревога исчезнет, останется одно счастье. Так верила Чхэ Ён.

* * *

Вопреки её надеждам и после того, как она стала совершеннолетней, встречаться с У Тхэ было трудно.

Чхэ Ён росла как принцесса, ни в чём не зная отказа. Чем больше у человека в руках, тем слепее он цепляется за ту единственную нехватку, которая не подчиняется его воле, и изводится. А уж если эта единственная — первая любовь, которой она добивалась всю жизнь, отпустить её почти невозможно.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/utopaya-a93d3f

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab