— Но… Ричард…

В глубине души Кортни считала себя его должницей. Вся ее жизнь превратилась в бесконечную попытку расплатиться по счетам, и этот брак не стал исключением. Она была обязана ему, и неотъемлемой частью этого долга являлось удовлетворение его физических потребностей.

Ричард, впрочем, не оставался равнодушным к ее внутреннему состоянию. Он тут же заметил, как Кортни занервничала, начав судорожно теребить ногти. Мужчина осторожно перехватил ее ладонь, нежно погладил кончики пальцев большим пальцем и медленно поднес ее руку к своим губам.

Он благоговейно и мягко поцеловал ее пальцы — сначала один раз, затем второй. Кортни широко распахнула глаза, пристально наблюдая за каждым его движением. Ричард, по-прежнему не выпуская ее руки, заговорил твердым, но вкрадчивым тоном:

— Не думай, что тебе нужно подстраиваться под мой темп. Я буду служить тебе до тех пор, пока ты сама не окажешься готова. Ведь это я просил тебя стать моим господином, верно?

Он прижал её ладонь к своей щеке, не сводя с неё внимательного взгляда. Его прикосновения были мягкими, почти невесомыми, но в каждом жесте чувствовалась скрытая интенсивность.

В тишине комнаты каждое движение казалось значительным. Кортни не до конца понимала мотивы его странного поведения, но видела, как меняется его состояние. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, теперь смягчился, наполняясь странным, пугающим её теплом. Он замер, глядя на неё так, словно она была единственным важным объектом в этом мире, и это безмолвное поклонение смущало её сильнее любых слов.

Ричард продолжал удерживать её руку, медленно и бережно целуя её ладонь. Хотя это были лишь поцелуи рук, в его манере было нечто глубоко личное и непривычное для их формального брака. Лицо Кортни залил густой румянец — не от физической близости, а от того, с каким явным обожанием он смотрел на неё, нарушая все привычные границы её личного пространства.

— Прекратите… это.