На следующее утро один из личных стражников роты отборной стражи примчался верхом, торопливо миновал городские ворота, осадил коня у входа во дворец Наследного принца и быстрым шагом направился внутрь.
Он привёз письмо от Ци Синя, находившегося в Янчжоу.
— Господин Ци Синь велел передать Вашему Высочеству, что до сих пор они не получили никакого ответа и никто не приезжал в Янчжоу, чтобы забрать кормилицу Чжан.
Гу Чанцзинь едва заметно кивнул.
— Как Шэнь Чжи?
— По-прежнему отказывается говорить. Госпожа Шэнь Ичжэнь уже отыскала те письма и счётные книги. В ближайшие дни она собирается открыть родовой храм и изгнать Шэнь Чжи из рода Шэнь.
Пока рядом находились Ци Синь и Чжуйюнь, с Шэнь Ичжэнь едва ли могло что-нибудь случиться.
Изначально Гу Чанцзинь намеревался воспользоваться кормилицей Чжан и Шэнь Чжи, чтобы выманить Сяо Фу, однако до сих пор не получил ни малейшей вести.
Впрочем, торопиться было незачем. Рано или поздно она сама придёт к нему.
— Отправь Ци Синю ответ. Передай, чтобы он во что бы то ни стало позаботился о безопасности госпожи Шэнь Ичжэнь.
Едва Гу Чанцзинь успел отдать распоряжение, как снаружи вошёл дворцовый евнух и произнёс:
— Ваше Высочество, пора идти в зал для государственных совещаний.
Гу Чанцзинь негромко отозвался, накинул плащ и направился во дворец.
Ещё прошлой ночью из дворца передали приказ явиться туда сегодня рано утром.
Сейчас татары собирали войска, готовясь вторгнуться в северные области, а на юге, в нескольких землях округа Юньгуй, подняли мятеж беженцы.
Император вызвал Гу Чанцзиня во дворец, чтобы поручить ему совместно с военным и финансовым ведомствами, а также Пятиармейским управлением разрешить неотложные бедствия, одновременно грозившие северным и южным рубежам.
Гу Чанцзинь провёл в зале для государственных совещаний больше двух часов. Когда он вышел оттуда, уже приближался полдень. Император оставил его обедать в императорских покоях Цяньцин и велел также позвать Сяо Хуайаня.
Сяо Хуайаню недавно исполнилось одиннадцать. Когда прежде Гу Чанцзинь вернулся в императорский род и официально признал своих предков, они уже встречались в храме предков. Поэтому для Сяо Хуайаня сегодняшний день стал лишь второй встречей с Гу Чанцзинем. Но для самого Гу Чанцзиня — нет.
Когда-то он видел Сяо Хуайаня во сне. Тогда Гу Чанцзинь даже учился у маленького евнуха, служившего при Сяо Хуайане, вырезать ледяные фигурки с помощью каменных пластинок.
Сяо Хуайань оказался таким же, как тот мальчик из сна, — чрезвычайно молчаливым и немногословным.
Он вырос на глазах Императора, и тот позвал Сяо Хуайаня сегодня именно потому, что надеялся сблизить его с Наследным принцем. Тогда в будущем, даже когда самого Императора уже не станет, рядом всё равно останется человек, способный продолжать заботиться о Сяо Хуайане.
Однако Сяо Хуайань слишком настороженно относился к людям. Нельзя было сказать, что он держался с Гу Чанцзинем отчуждённо, но и близости между ними не было.
После трапезы на лице Императора проступила усталость. Он махнул рукой и велел Ван Дэхаю проводить обоих из императорских покоев.
Двое маленьких евнухов, прислуживавших Сяо Хуайаню, подошли с зонтом и помогли ему облачиться в толстый плащ. В одном из них Гу Чанцзинь узнал того самого евнуха, который в прошлой жизни учил его вырезать фигурки изо льда. Сделав шаг вперёд, он спросил:
— Как тебя зовут?
Столь неожиданный вопрос заставил маленького евнуха вздрогнуть всем телом. Тот поспешно согнулся ещё ниже и тонким, почтительным голосом ответил:
— Отвечаю Вашему Высочеству Наследному принцу: вашего слугу зовут Чао Ань.
Обычно молчаливый Сяо Хуайань невольно придвинулся к Чао Аню на шаг и, подняв глаза, пристально посмотрел на Гу Чанцзиня. Вся его поза ясно говорила: своего слугу он намерен защищать.
Уголки губ Гу Чанцзиня едва заметно приподнялись.
— Не хочешь выбраться со мной поиграть в снегу?
Стоило этим словам прозвучать, как Сяо Хуайань тут же широко распахнул глаза. В ясном, чёрно-белом взгляде невозможно было скрыть изумление.
Пока он колебался, маленький евнух по имени Чао Ань уже шагнул вперёд и, понизив голос, прошептал ему на ухо:
— Разве Ваше Высочество не просили меня пару дней назад вырезать для вас ледяную лисицу? Раз уж сегодняшние занятия во дворцовом учебном зале вы уже закончили, послушайтесь Наследного принца и отправляйтесь поиграть в снегу. Я вам не только лисицу вырежу, но ещё и ледяного тигра.
У Чао Аня, конечно же, были свои причины уговаривать Сяо Хуайаня.
Император высоко ценил Наследного принца, и придворные сановники тоже всячески его поддерживали. Даже среди сторонников Первого принца из рода Син начали появляться те, кто переходил на сторону Наследного принца. Положение при дворе становилось всё яснее: в будущем Наследный принц почти наверняка взойдёт на трон.
Если Сяо Хуайань сумеет сблизиться с ним, то впоследствии сможет рассчитывать на большую заботу и поддержку. Разве не с этой же целью Император сегодня позвал Сяо Хуайаня на трапезу в императорские покои Цяньцин?
А теперь сам Наследный принц был готов снизойти до близкого общения с Сяо Хуайанем — это и вовсе оказалось неожиданной удачей. Только Чао Ань не знал, что Гу Чанцзинь хотел вывести из дворца вовсе не ради Сяо Хуайаня, а ради него самого.
Ван Дэхай как раз вернулся в императорские покои и ещё не успел войти доложить Императору, когда один из маленьких евнухов поспешно подошёл к нему и шепнул на ухо:
— Крёстный отец, Его Высочество Наследный принц хочет вывести Сяо Хуайаня прогуляться и велел мне передать вам об этом.
Ван Дэхай сразу понял, что Гу Чанцзинь хочет, чтобы он сообщил об этом Императору, и поспешно откинул занавес, проходя во внутренние покои.
Выслушав его, Император несколько удивился. Решив, что Гу Чанцзинь намерен забрать Сяо Хуайаня во дворец Наследного принца и немного позаниматься с ним, он почти не раздумывая улыбнулся:
— Пусть идут. Заодно братья смогут стать немного ближе.
Получив разрешение Императора, Гу Чанцзинь вывел из дворца Сяо Хуайаня и маленького евнуха по имени Чао Ань.
Повозка катила по казённой дороге, оставляя на снегу две длинные колеи. Сяо Хуайань смотрел на постепенно удалявшийся дворец Наследного принца и с любопытством спросил:
— Брат, куда мы едем?
Гу Чанцзинь бросил на него взгляд. В ясных глазах мальчика стало меньше нарочитой взрослой степенности и больше юношеской живости, и теперь Сяо Хуайань всё сильнее напоминал того мальчика, которого Гу Чанцзинь видел во сне.
— За город. Там есть старая сливовая роща, и цветы на деревьях уже должны вот-вот распуститься.
На старых сливовых деревьях возле загородного поместья Минлу и впрямь уже набухли бутоны. Они теснились на ветвях так густо и оживлённо, что издали трудно было разобрать, где лежит снег, а где уже показались цветы.
Жун Шу в это время сидела во дворе и перебирала костяшки счетов, когда Инцюэ с радостным видом подошла к ней.
— Госпожа, Его Высочество Наследный принц приехал. Повозка сейчас стоит снаружи.
Рука Жун Шу замерла.
— Зачем он приехал?
— Говорят, вывез Сяо Хуайаня из дворца погулять по снегу.
Раз уж гости сами приехали на её землю, Жун Шу как хозяйка в любом случае должна была выйти и поприветствовать их. К тому же во всех делах, касавшихся рода Жун и рода Шэнь, Гу Чанцзинь всё это время незаметно помогал ей. И по долгу, и по человеческим чувствам она должна была принять его как следует.
Подумав об этом, Жун Шу не стала церемониться, переоделась и вышла из двора.
Гу Чанцзинь как раз миновал ворота, когда увидел, как она идёт к нему по снегу, держа в руках медную грелку.
На Жун Шу была короткая накидка с перекрёстным воротом дымчато-фиолетового цвета, украшенная узором из виноградных лоз, а под ней — лёгкая серебристая юбка с узором лилий. Сверху Жун Шу накинула тёмно-пурпурный плащ, и на фоне покрытой инеем и снегом земли её наряд казался особенно ярким и выразительным.
Гу Чанцзинь уже много дней её не видел. Он остановился и замер на месте, не сводя с Жун Шу глаз.
Подойдя ближе, Жун Шу присела в приветственном поклоне.
— Приветствую обоих Ваших Высочеств.
— Не нужно церемоний, — ответил Гу Чанцзинь.
Стоявший рядом Сяо Хуайань поднял глаза и украдкой окинул Жун Шу внимательным взглядом. Хотя мальчик понятия не имел, кто эта девушка, он сразу догадался, что Наследный принц приехал сюда именно ради неё.
И действительно, в следующее мгновение высокий мужчина мягко произнёс:
— Я привёз человека, который может вырезать тебе несколько безделушек.
Услышав это, Сяо Хуайань понял ещё кое-что: оказывается, Наследный принц хотел вывести из дворца Чао Аня, а его самого прихватил лишь заодно.
Мальчик опустил ресницы, однако нисколько не рассердился. В конце концов, он был рад уже тому, что сумел выбраться из дворца. Ведь за его пределами Сяо Хуайань не бывал уже очень давно.
В старой сливовой роще загородного поместья Минлу находилось природное озеро, поверхность которого сейчас сковал толстый лёд. Чанцзи повёл слуг рубить лёд, а Инъюэ и Инцюэ распорядились разжечь жаровню в бамбуковой беседке среди сливовых деревьев и подогреть вино.
После долгих хлопот Чанцзи принёс вырубленный лёд.
К этому времени Чао Ань уже понял, зачем Гу Чанцзинь привёз его сюда. Он достал из-за пояса тонко отшлифованную каменную пластинку, взял кусок льда величиной с кулак и со всей старательностью принялся за работу.
Чао Ань был всецело поглощён резьбой, когда рядом неожиданно раздался низкий голос:
— Дай мне одну пластинку.
Чао Ань растерялся.
«Зачем Наследному принцу такая вещь?»
Не смея медлить, он поспешно протянул Гу Чанцзиню каменную пластинку, а затем его глаза медленно округлились от изумления.
Гу Чанцзинь уверенными, привычными движениями вырезал на куске льда пару полуприкрытых глаз, затем — опущенные ушки, свернувшееся клубком тельце и тонкий длинный хвост...
Вскоре на ладони Гу Чанцзиня уже лежала свернувшаяся на земле отдыхающая кошка. Ледяная фигурка выглядела настолько живой, что все вокруг невольно замерли, не в силах отвести от неё глаз.
Сильнее всех удивился Чао Ань. Этому ремеслу он ещё в детстве научился у одного старого евнуха, но где подобное умение приобрёл Наследный принц? Более того, техника Гу Чанцзиня почему-то казалась настолько знакомой, словно они оба учились у одного наставника.
Закончив фигурку, Гу Чанцзинь убрал каменную пластинку и направился к бамбуковой беседке.
Жун Шу как раз подогревала там вино. По одному лишь аромату Гу Чанцзинь понял, что это сливовое вино: запах цветов сливы переплетался с винным ароматом и разливался в воздухе лёгкой сладостью.
Подойдя к Жун Шу, он произнёс:
— Протяни руку.
Не понимая, чего тот хочет, Жун Шу всё же поставила чашу с вином и раскрыла ладонь. В следующее мгновение её кожи коснулся холод, и в руке оказалась изящная ледяная кошечка.
Жун Шу только что подогревала вино, и от горячего пара ладони успели согреться. Стоило положить на них ледяную фигурку, как та сразу покрылась тонким слоем талой воды.
— Гу Чанцзинь, она растает, — поспешно сказала Жун Шу.
Он поднял на неё глаза и улыбнулся.
— Ничего. Растает — вырежу ещё одну.
С этими словами Гу Чанцзинь выбрал кусок льда побольше и непринуждённо уселся на деревянную ступень бамбуковой беседки. Служанки нарочно заранее смели оттуда снег, поэтому ступень была чистой, однако на полы его плаща всё же налипло немало снежинок.
Жун Шу опустила взгляд на кошку в своей ладони, и фигурка показалась ей удивительно знакомой.
Вскоре она вспомнила.
В прошлой жизни, в эту же зиму, Чанцзи тоже принёс ей ледяную кошку, сказав, что подарок передали жители улицы Утун.
Тогда Жун Шу так её полюбила, что, опасаясь, как бы фигурка не растаяла, велела сделать маленькую деревянную клетку и подвесить её под павлонией. Кошку поместили внутрь, и стоило открыть окно, как взгляд сразу падал на ледяную обитательницу её домика.
В тот день Гу Чанцзинь вернулся из Цензората и долго стоял у окна, глядя на маленькую клетку.
На следующий день Чанцзи принёс ещё одну фигурку — птицу. Затем появился оленёнок, потом пухлый сиба-ину. Хотя клетка была довольно просторной, всё новые ледяные зверушки постепенно занимали всё свободное место. В конце концов пришлось добавить ещё две клетки.
Три деревянные клетки висели на разной высоте, а вокруг них обвивались тонкие фонарики. С наступлением ночи казалось, будто ледяные фигурки внутри сами излучают свет. Зрелище было удивительно красивым.
Жун Шу долго просила Чанцзи разузнать, кто же тот добросердечный сосед, присылавший ей эти подарки. Она хотела отблагодарить его ответным даром. Но Чанцзи держал язык за зубами и всякий раз отвечал, что ничего выяснить не удалось.
Теперь же, наблюдая, как каменная пластинка в руках Гу Чанцзиня творит настоящее волшебство, Жун Шу наконец всё поняла. Тот самый добросердечный сосед оказался вовсе не где-то далеко.
Он был совсем рядом.
Глядя на красивый профиль мужчины с чёткими чертами лица, Жун Шу вдруг почувствовала, что ледяная вода на ладони одновременно и холодит, и обжигает.
В беседке горели жаровни, и кошка в её руках таяла всё быстрее. Талая вода стекала между пальцев и капала на землю.
Кап.
Кап.
Очень скоро лениво свернувшаяся кошка полностью исчезла.
Жун Шу взяла платок, вытерла руки и продолжила подогревать вино.
Близилось время ужина. Инъюэ и остальные уже поставили на бамбуковый стол два больших медных котла. Молочно-белый бульон в них бурлил и перекатывался крупными пузырями.
Поплотнее запахнув плащ, Жун Шу взяла лежавшие рядом меховые наушники и вышла из беседки.
Сяо Хуайань сидел на корточках возле Чао Аня и сосредоточенно следил за его работой. Внезапно перед глазами мальчика легла тень. Подняв голову, он встретился взглядом с улыбающимися глазами Жун Шу и слегка растерялся.
— Ваше Высочество, наденьте это. Иначе уши замёрзнут.
Сяо Хуайань посмотрел на пушистые меховые наушники в её руках, немного подумал, затем поднялся, принял подарок и очень серьёзно поблагодарил.
Увидев, как этот совсем ещё юный мальчик изо всех сил старается держаться по-взрослому, Жун Шу невольно улыбнулась.
— Вашему Высочеству нравятся такие ледяные фигурки?
— Да, — ответил Сяо Хуайань.
По натуре он был немногословен. Обычно во дворце всё сводилось к тому, что Император или Императрица Ци задавали вопрос, а он коротко отвечал. С незнакомыми людьми Сяо Хуайань говорил ещё меньше. Например, за всю дорогу сюда они с Наследным принцем обменялись всего четырьмя фразами.
Но сейчас почему-то, ответив «да», мальчик не удержался и добавил:
— Во дворце неудобно держать домашних любимцев, поэтому Чао Ань придумал вырезать для меня таких зверушек.
Одной этой фразы было достаточно, чтобы понять, насколько осторожно и осмотрительно Сяо Хуайань привык жить во дворце.
Он не смел заводить питомцев, опасаясь ненароком вызвать недовольство кого-нибудь из высокопоставленных обитателей внутреннего дворца. И ещё потому, что боялся: однажды их могут использовать как средство навредить ему самому.
Жун Шу посмотрела на чистое, красивое лицо мальчика и с улыбкой сказала:
— Ваше Высочество может сложить эти ледяные фигурки в деревянные клетки, украсить их снаружи огоньками, а ночью подвесить под карнизом. Будет и красиво, и нарядно.
Голос Жун Шу звучал мягко и ласково, а в глазах сияла тёплая улыбка. Рядом с ней становилось легко и спокойно, и невольно хотелось быть к ней ближе.
Сяо Хуайань тихо отозвался и послушно надел меховые наушники, которые только что дала ему Жун Шу. На них был вышит милый маленький тигрёнок. С такими наушниками в облике мальчика наконец появилось чуть больше детской непосредственности.
Поговорив с ним ещё немного, Жун Шу поднялась и уже собиралась вернуться в бамбуковую беседку, но, подняв глаза, неожиданно встретилась с парой тёмных глаз.
Неизвестно, когда именно Гу Чанцзинь отложил работу. Теперь он прислонился к столбу беседки и неотрывно смотрел на неё.
Жун Шу опустила взгляд к его ногам. Там уже стояли пять или шесть забавных ледяных зверушек: кошки, собачки, оленёнок и белка с большим пушистым хвостом.
— Деревянные клетки есть? — неожиданно спросил Гу Чанцзинь.
Жун Шу ещё не успела ответить, как неизвестно откуда выскочивший Чанцзи тут же подхватил:
— Есть! Я сейчас же принесу.
Вскоре принесли несколько маленьких деревянных клеток. Гу Чанцзинь поместил внутрь ледяные фигурки и спросил Жун Шу:
— Куда их лучше повесить?
Произнеся это, он огляделся. Кажется, Гу Чанцзинь помнил, что комната, где жила Жун Шу, выходила как раз на эту старую сливовую рощу.
Он указал подбородком в ту сторону.
— Может, на сливовое дерево там?
После короткой паузы добавил:
— Проводишь меня? А то ещё заблужусь.
«Когда это Гу Чанцзинь успел начать блуждать в трёх соснах?»
Жун Шу приоткрыла губы, собираясь возразить, несколько мгновений поколебалась, но в конце концов ничего не сказала. Взяв грелку, она повела его за собой.
Некоторое время они молча шли рядом. Наконец Жун Шу указала на старую сливу у самого края рощи:
— Давайте здесь.
Гу Чанцзинь подвесил деревянную клетку к ветви и слегка коснулся её пальцем. Клетка тихонько закачалась, а маленькие ледяные зверушки внутри одна за другой придвинулись к дверце.
За решётчатыми прутьями несколько забавных фигурок с прозрачными большими глазами молча смотрели на них двоих. В этом было что-то удивительно живое и по-своему очаровательное.
На губах Жун Шу появилась улыбка.
Над головой тихо покачивалась маленькая деревянная клетка, а с ветвей осыпались мелкие хлопья душистого снега.
Стоя под старой сливой, укрытой белоснежным покровом, Гу Чанцзинь негромко спросил:
— Чжао-чжао, тебе всё ещё тяжело?
Жун Шу замерла.
— Если бы не ты, люди рода Жун уже давно оказались бы в темнице. Я согласился дать им время сделать выбор только ради тебя, — медленно произнёс Гу Чанцзинь. — Ты им ничего не должна.
Разумеется, Жун Шу и сама знала, что ничего не должна роду Жун. Как она уже сказала Жун Сюню, долг за дарованную ей жизнь был выплачен.
И всё же стоило подумать о старшем брате, о младшей сестре, и об остальных братьях, как на сердце неизбежно становилось тяжело.
Последние два дня Жун Шу почти не выходила из загородного поместья Минлу: без конца разбирала счётные книги и приводила в порядок дела лавок, принадлежавших маме в столице, лишь бы не позволять себе думать обо всём этом.
Жун Шу так умело скрывала свои чувства, что даже Инъюэ и Инцюэ, прислуживавшие ей с самого детства, ничего не заметили, не говоря уже о Чанцзи, Ло Янь и остальных.
«Как же Гу Чанцзинь узнал?»
Ведь он находился далеко, в столице.
И именно сейчас был по горло занят государственными делами.
Неужели он потратил время на поездку сюда лишь затем, чтобы вырезать для неё несколько маленьких ледяных фигурок, подвесить их под деревом и хоть немного развеселить её?
В ладони вновь возникло то странное ощущение — одновременно ледяное и обжигающе горячее.
Жун Шу заставляла себя не вспоминать прошлую жизнь, не думать о деревянных клетках, которые той зимой висели под павлонией и раскачивались под порывами ветра среди падающего снега. Не хотела задумываться и о том, скольким вещам Гу Чанцзинь втайне научился ради неё и сколько всего незаметно для неё сделал.
Вероятно, он и сам понимал, что она об этом думает, поэтому ничего не говорил и лишь молча продолжал делать то, что считал нужным.
Жун Шу слегка подняла взгляд на деревянную клетку под старой сливой и тихо произнесла:
— Ваше Высочество обременены множеством государственных дел. Не стоит тратить время и приезжать в загородное поместье Минлу ради таких вещей.
Она тихо выдохнула.
— Со мной всё в порядке. Через пару дней всё пройдёт.
Стоило ему сделать всего один маленький шаг навстречу, как обращение Жун Шу тут же изменилось с простого «Гу Чанцзинь» на безукоризненно учтивое «Ваше Высочество».
Хотя она прекрасно знала: перед ней Гу Чанцзинь.
Всего лишь Гу Чанцзинь.
Кадык его едва заметно дрогнул. Стоя под деревом, Гу Чанцзинь протянул руку с чётко очерченными костяшками пальцев и слегка толкнул деревянную клетку, заставляя её качнуться.
— Потому что совсем скоро я собираюсь сделать кое-что, из-за чего ты на меня рассердишься. Поэтому сейчас мне следует побольше делать того, что тебя радует. Тогда...
Он посмотрел на Жун Шу, и уголки его губ чуть приподнялись.
— Когда Чжао-чжао рассердится, она хотя бы вспомнит, как хорошо я обращался с ней сегодня. И, быть может, гнев пройдёт немного быстрее.
