Жун Шу передала написанное накануне письмо для Шэнь Ичжэнь людям из охранной службы, чтобы те доставили его в Янчжоу, а сама вернулась в загородное поместье Минлу.
Когда вчера Жун Шу ездила в дом Чэнъань-хоу, Чанцзи вместе с несколькими телохранителями столичной Императорской гвардии тайно оберегал её. Сегодня он также сопровождал молодую госпожу до загородного поместья Минлу.
— Со мной Ло Янь и ещё одна служанка, поэтому тебе больше незачем меня охранять. У господина Гу всего несколько людей, которым он доверяет. Возвращайся и доложи ему обо всём.
Однако Чанцзи не согласился и с улыбкой произнёс:
— Именно потому, что у господина так мало доверенных людей, я и не могу уйти. Буду охранять внешний двор загородного поместья Минлу, а вы просто считайте меня пустым местом.
По его виду было понятно: сколько ни прогоняй, он всё равно не уйдёт.
Жун Шу ничего не оставалось, кроме как уступить:
— Мне как раз нужно послать кого-нибудь наблюдать за домом Чэнъань-хоу. Если у тебя есть подходящий человек, распорядись об этом вместо меня.
Она велела Инцюэ передать Чанцзи кошель с золотом в качестве вознаграждения для всех телохранителей. Чанцзи уже успел немного узнать характер Жун Шу, поэтому отказываться не стал и без лишних церемоний принял кошель.
Через два дня он вернулся во дворец Наследного принца с докладом.
Гу Чанцзинь только что закончил читать материалы дела об убийстве мужа. Заметив на поясе Чанцзи изящный кошель, он спросил:
— Откуда это?
Чанцзи давно разделил золото между телохранителями, а кошель нарочно повесил на пояс, чтобы похвастаться перед господином. Услышав вопрос, он поспешно снял его:
— Награда от молодой госпожи. Я специально принёс кошель вам.
Гу Чанцзинь ещё раз посмотрел на подарок, затем перевёл взгляд на Чанцзи и спокойно произнёс:
— Оставь себе.
«Это вышивала не она», — подумал он.
Чанцзи недоумевал. Он-то думал, что господин, увидев кошель, украдкой спрячет его. Однако в следующий миг Гу Чанцзинь спросил:
— Чем она занята?
— Последние два дня молодая госпожа разбирает счётные книги в загородном поместье Минлу. Госпожа из рода Шэнь поспешно уехала в Янчжоу, а здесь осталось немало дел, поэтому молодая госпожа приняла их на себя, — Чанцзи ненадолго замолчал. — Говорят, многие здешние предприятия она собирается перенести в Датунскую управу.
Гу Чанцзинь негромко отозвался, с невозмутимым лицом поднял чашку и отпил чай:
— Что происходит в доме Чэнъань-хоу?
— Старшая госпожа Жун ещё не очнулась. Лекарство, которое дала молодая госпожа, помогло вовремя облегчить признаки сердечного приступа. Но больная уже в преклонном возрасте, поэтому придёт в себя самое раннее через десять — пятнадцать дней. Императорский лекарь сказал, что старшая госпожа слишком склонна к сильному гневу. Даже если она очнётся, приступ может повториться. Глава дома Чэнъань-хоу каждый день ухаживает за ней в её покоях и подаёт лекарства. Наложница Пэй тоже последовала за ним. Оба хлопочут возле старшей госпожи Жун и во всём поддерживают друг друга — поистине образцовая супружеская чета.
В голосе Чанцзи прозвучала явная насмешка. Заметив, что тёмные глаза Гу Чанцзиня снова обратились к нему, он поспешил продолжить:
— Вчера глава дома Чэнъань-хоу лично отправился в родовой храм и вынес оттуда пожалованную Императором грамоту, а также императорский указ о даровании титула.
Гу Чанцзинь поставил чашку и легко постучал пальцем по столу:
— Он хочет отдать грамоту и отказаться от титула, чтобы спасти род Жун от наказания.
Если ветви рода Жун разделятся, вина первой и второй не коснётся третьей. Тогда Жун Сюнь сможет сохранить положение главы дома Чэнъань-хоу. Если же семья останется единой, третья ветвь неизбежно пострадает из-за преступлений первых двух. В таком случае спасти всех членов рода можно будет лишь ценой императорской грамоты и наследственного титула.
— Столько лет он жил, ничего вокруг не замечая. Если глава дома Чэнъань-хоу действительно готов отказаться от всего ради спасения семьи, значит, наконец проявил хоть немного твёрдости.
Чанцзи всегда защищал близких. Из-за Жун Шу он всей душой ненавидел старшую госпожу Жун и Жун Сюня. Теперь, увидев, что Жун Сюнь наконец проявил некоторую ответственность, Чанцзи пусть и не изменил мнение о нём полностью, но всё же стал испытывать чуть меньше неприязни.
Однако Гу Чанцзинь произнёс:
— Вероятно, Жун Сюнь ждёт, пока старшая госпожа Жун очнётся, и лишь потом примет окончательное решение.
Если бы он действительно решился, то уже отнёс бы императорскую грамоту и указ о пожаловании титула в Верховный суд и признал вину.
Услышав это, Чанцзи презрительно сплюнул:
— А я уже подумал о нём немного лучше.
Вспомнив ещё кое-что, он добавил:
— Кстати, господин, вчера молодая госпожа спросила, когда мы начали распространять по столице эти слухи.
Гу Чанцзинь поднял глаза:
— Что ты ей ответил?
Чанцзи виновато произнёс:
— Я честно сказал, что мы начали сразу после того, как вы поселились во дворце Наследного принца. Не беспокойтесь, господин, молодая госпожа нисколько не рассердилась.
«Конечно, она не станет сердиться. Как только дела рода Жун завершатся, Жун Шу покинет столицу. Возможно, благодаря этим слухам ей даже удастся дороже продать свои лавки».
Гу Чанцзинь слегка опустил глаза, скрывая промелькнувшую в них улыбку. Он заранее предвидел реакцию Жун Шу.
— Если впредь молодая госпожа станет о чём-нибудь спрашивать, ничего от неё не скрывай и отвечай правду, — Гу Чанцзинь снова взял со стола материалы дела. — Если больше ничего нет, возвращайся и охраняй её.
Теперь единственной обязанностью Чанцзи была защита Жун Шу. Других дел у него не имелось, поэтому он сразу согласился. Однако, сделав два шага, Чанцзи вдруг почесал лоб и спросил:
— Господин, Хэнпин уже вернулся?
Гу Чанцзинь кивнул:
— По дороге он разузнал, где находится Сюаньцэ, поэтому вернулся в столицу лишь на несколько дней позже. Сейчас Хэнпин находится на горе возле монастыря Дацыэнь.
«Возле монастыря Дацыэнь? Значит, он следит за Императрицей Ци?»
Императрица Ци находилась там уже два дня. Говорили, что она собиралась молиться о благополучии в течение семи дней. Прежде Императрица никогда не покидала дворец дольше чем на три дня, а теперь неожиданно решила задержаться.
Размышляя об этом, Чанцзи покинул дворец Наследного принца.
***
В главном зале монастыря Дацыэнь Императрица Ци передала книгу пожертвований юному послушнику. Затем омыла руки, взяла благовоние, вставила его в курильницу и, преклонив колени, совершила поклон. Лишь после этого она вышла из главного зала.
Старшая служанка держала над ней зонт и одновременно докладывала:
— Ваше Величество, девушка прибыла.
Императрица Ци остановилась и крепче сжала в руке буддийские чётки:
— Где она?
Императрица должна была встретиться с ребёнком ещё вчера, однако в дороге началась сильная метель. Девушка оказалась в снежном плену и потому задержалась на один день.
— В малой молельне, — ответила старшая служанка.
Императрица Ци кивнула, посмотрела на постепенно прояснявшееся небо и улыбнулась:
— Ты пойдёшь со мной. Остальные пусть ждут здесь.
Путь от главного зала до малой молельни был неблизким. Заметив, что Императрица Ци идёт всё быстрее, старшая служанка поспешно предостерегла:
— Ваше Величество, не торопитесь. Смотрите под ноги.
Императрица Ци с улыбкой произнесла:
— Неужели ты забыла, что прежде я даже танцевала с мечом и охотилась среди снегов?
Она была истинной дочерью воинского рода. Отец хотел выдать её замуж во дворец Наследного принца и потому постоянно держал дома, заставляя изучать музыку, игру в шашки, каллиграфию и живопись. Однако в жилах Императрицы Ци всё равно текла кровь рода Ци. Верховая езда, охота и стрельба из лука не представляли для неё труда, не говоря уже о быстрой ходьбе и беге по снегу.
Старшая служанка посмотрела на улыбку, игравшую на губах Императрицы Ци. Она уже давно не видела её такой. После смерти Наследного принца Ци-юаня Императрица улыбалась всё реже.
«Наверное, она радуется предстоящей встрече с принцессой».
У входа в малую молельню стояли четверо телохранителей. Увидев Императрицу Ци, они поспешно поклонились. Зная, что все четверо были людьми Мэн Цзуна, Императрица слегка кивнула:
— Благодарю вас за службу.
Затем она заглянула внутрь.
Двери малой молельни стояли открытыми. Вход во внутреннее помещение скрывала хлопчатая занавесь с вышитыми надписями на санскрите. Ветер с шумом бил полотнищем о дверной проём, а в приоткрывавшейся щели виднелся стройный женский силуэт.
Сердце Императрицы Ци забилось быстрее.
«Неужели это она? Узнав правду, станет ли дочь винить и ненавидеть меня?»
Охваченная волнением перед долгожданной встречей, Императрица Ци сняла плащ и передала старшей служанке:
— Жди во внешней комнате. Я поговорю с ней наедине.
С этими словами Императрица Ци прошла через внешнее помещение, откинула занавесь и вошла.
В малой молельне хранились поминальные таблички предков рода Ци. На четырёх больших алтарных столах из сандалового дерева ровными рядами стояло больше сотни табличек. По обеим сторонам горели десятки буддийских светильников, и от ветра, проникавшего вслед за колыхавшейся занавесью, их огонь то разгорался, то угасал.
В тусклом желтоватом свете ламп у окна в кресле с округлой спинкой тревожно сидела девушка в кофте и юбке сдержанного зелёного оттенка.
Она была необыкновенно хороша собой: белоснежная кожа, чёрные волосы, ясные выразительные глаза. Даже скромная одежда не могла скрыть её природной красоты.
Услышав шелест отодвинутой занавеси, девушка подняла взгляд. После краткого колебания она встала и поклонилась:
— Ваша покорная подданная приветствует Ваше Величество.
Императрица Ци подошла и помогла ей выпрямиться:
— Не нужно церемоний. Ты знаешь, кто я?
Девушка слегка кивнула:
— Несколько господ чиновников сказали, что сегодня мне предстоит встретиться с Императрицей.
Ненадолго замолчав, она нерешительно спросила:
— Позвольте узнать, Ваше Величество, зачем вы призвали меня?
Императрица Ци внимательно рассматривала девушку и лишь спустя некоторое время с улыбкой произнесла:
— Садись и поговори со мной.
Когда обе заняли места, Императрица Ци снова улыбнулась:
— Я слышала, что ты, как и Наследный принц, с детства воспитывалась у Сюй Фу. Хорошо ли она к тебе относилась? Рассказывала ли о твоём происхождении?
— Я сирота. Едва родившись, была подобрана кормилицей, которая меня и вырастила. Госпожа всегда относилась ко мне очень хорошо. С детства учила письму, игре на цитре и в шашки, каллиграфии и живописи. Она растила меня как родную дочь.
При упоминании Сюй Фу на лице девушки невольно появилось выражение дочерней любви. Было очевидно, что она считала её глубоко почитаемой старшей родственницей.
Когда-то Пятая молодая госпожа постоянно называла мамой женщину, которая её вырастила. Порой Императрице Ци хотелось, чтобы это обращение предназначалось ей.
Теперь, слушая рассказ о Сюй Фу, Императрица ожидала ощутить хотя бы лёгкую ревность. Однако сердце оставалось совершенно спокойным. Глядя на незнакомое лицо перед собой, она подумала: «Всё-таки это совсем иной случай».
Пятая молодая госпожа часто приходила во дворец Куньнин и проводила с Императрицей время. Та видела, как лепетавший младенец постепенно превращается в яркую красавицу. Даже если Пятая молодая госпожа не была её дочерью, связывавшие их чувства оставались особенными.
Сидевшая перед ней девушка была родной по крови, но их разделяли долгие девятнадцать лет. Разрушить возникшее между ними отчуждение было совсем не просто.
При этой мысли Императрица Ци ощутила к дочери ещё большую нежность. Она тихо вздохнула, указала на поминальные таблички, стоявшие на высоких столах, и медленно произнесла:
— Это родовая молельня рода Ци. Здесь хранятся поминальные таблички всех наших предков. Все они — твои родные. Именно здесь ты когда-то появилась на свет. Дитя…
Императрица Ци посмотрела на девушку и отчётливо произнесла:
— Ты моя дочь.
Раздался резкий скрежет ножек отодвинутого кресла.
Ожидавшая снаружи старшая служанка с беспокойством заглянула внутрь.
Именно в этой малой молельне Императрица когда-то родила принцессу. Неизвестно, затаит ли дочь на неё обиду. Ведь именно здесь Императрица отказалась от ребёнка и передала его представителям рода Ци. Поэтому принцесса девятнадцать лет скиталась среди простых людей, а Сюй Фу воспользовалась ею как орудием мести Императрице.
Лишь когда из внутренних покоев снова донеслись приглушённые голоса, старшая служанка медленно выдохнула.
Через час Императрица Ци вышла, держа девушку за руку.
— Сегодня молодая госпожа останется со мной на ночь в бамбуковом доме. Позови туда Сюй Лиэр. Они почти ровесницы и, вероятно, найдут больше общих тем для разговора.
Старшая служанка на мгновение замерла.
То, что эта девушка была дочерью Императрицы Ци, держалось в строжайшей тайне. Все сопровождавшие Императрицу в монастырь были её доверенными людьми. Сюй Лиэр и остальных дворцовых служанок старшая служанка поселила в доме у подножия горы.
Она посмотрела на молодую госпожу, всё это время не поднимавшую глаз, и поняла, что та, вероятно, пока не могла принять Императрицу. Именно поэтому Её Величество решила пригласить ей в компанию ровесницу.
Сюй Лиэр умела помнить добро. Возможно, рядом с ней принцесса сможет быстрее сблизиться с Императрицей Ци.
Немного подумав, старшая служанка с улыбкой согласилась.
***
В доме для мирян у подножия горы Сюй Лиэр услышала, что её призывает Императрица Ци. Слегка удивившись, она поспешно спросила:
— Неужели с Её Величеством что-то случилось?
Передать распоряжение пришла старшая дворцовая служанка из свиты Императрицы Ци. Услышав вопрос, она рассмеялась:
— Чего ты испугалась? Рядом с Её Величеством всегда находимся мы. Разве с ней может что-нибудь случиться?
Она с лёгким укором взглянула на Сюй Лиэр и продолжила:
— Скорее идём со мной. Сегодня Её Величество встретила девушку, которая сразу пришлась ей по душе. Вы примерно одного возраста, поэтому Императрица решила позвать тебя, чтобы вы вместе поговорили.
Сюй Лиэр наконец успокоилась. Переодевшись, она взяла зонт и вышла следом за старшей дворцовой служанкой. По пути они проходили мимо сосновой рощи, наполненной гулким шелестом ветвей. Сюй Лиэр невольно посмотрела на густой лес, укрытый белоснежным покрывалом.
Снег падал не переставая. В глубине рощи среди переплетавшихся древесных теней скрывался длинный косой силуэт. Сюй Лиэр замедлила шаг и едва заметно кивнула. Затем поспешила догнать старшую дворцовую служанку и направилась вместе с ней к бамбуковому дому на склоне горы.
