Контент удален!

Изначально Жун Шу собиралась отправиться в Янчжоу девятого числа двенадцатого месяца.

Чжуйюнь уже послал людей тайно стеречь Шэнь Чжи. Даже за кормилицей Чжан, которая всё ещё не приходила в сознание, неотступно следили.

Жун Шу понимала, что дела рода Шэнь уже почти улажены, поэтому велела подготовить повозку, привести в порядок загородное поместье Минлу и приготовилась отправиться в Янчжоу, чтобы встретиться с матерью.

Однако вечером накануне отъезда неожиданно приехал Гу Чанцзинь.

— Твоя мама вместе с Лу Шии и торговым караваном рода Шэнь сейчас направляется в столицу. Если ты отправишься в Янчжоу, то, возможно, разминёшься с ней.

Он явно спешил и приехал даже без плаща. На Гу Чанцзине было лишь чёрное повседневное одеяние, расшитое пятикогтевым драконом. Тонкая ткань местами потемнела от влаги, оставшейся после растаявшего снега.

Хотя его голос, как всегда, звучал низко и спокойно, Жун Шу всё же заметила в его глазах тревогу и необычную серьёзность.

— Что случилось? — невольно спросила она. — С мамой что-то произошло?

— Нет, твоя мама в безопасности. Из-за снежного обвала все путники оказались заперты в городе. Императорский двор уже отправил людей на помощь. Туда выехали Лю Юань и заместитель главного цензора Цензората. Ещё несколько дней, и они смогут продолжить путь.

Жун Шу всё равно не могла успокоиться.

— Давно Лю Юань и остальные отправились туда? Если я выеду сейчас, смогу их догнать?

Но Гу Чанцзинь не ответил. Он лишь пристально посмотрел на Жун Шу и отчётливо, слово за словом, спросил:

— Жун Шу, ты мне веришь?

Жун Шу замерла. Неожиданный вопрос на мгновение застал её врасплох. Немного помолчав, она всё же ответила честно, хотя и не понимала, зачем Гу Чанцзинь об этом спрашивает:

— Верю.

Гу Чанцзинь медленно улыбнулся.

— Тогда сегодня ночью поедешь со мной в мой дворец. Лю Юань привезёт твою маму прямо туда.

«Во дворец Наследного принца?»

Жун Шу слегка нахмурилась.

— Если Ваше Высочество считает, что мне слишком опрометчиво покидать столицу ради поисков мамы, я останусь в загородном поместье Минлу и дождусь её здесь. Незачем специально переезжать во дворец Наследного принца.

— Нет, так нельзя, — Гу Чанцзинь покачал головой. — В тот день Ван Дэхай так и не огласил указ, но те, кому это было нужно, давно догадались, что речь шла об указе о браке. Теперь о том, что на улице Цилинь я просил руки старшей дочери рода Жун, известно всей столице. Сяо Фу непременно узнает об этом. Зная её методы, можно не сомневаться, что очень скоро она попытается причинить тебе вред.

Жун Шу нахмурилась ещё сильнее.

До сих пор она не могла понять, откуда у Сяо Фу такая глубокая ненависть к ней. Кормилица Чжан служила Сяо Фу, и отравленное вино в прошлой жизни тоже вполне могло быть приготовлено по её приказу.

— Почему она так меня ненавидит? — озадаченно спросила Жун Шу. — Шэнь Чжи подчиняется ей. Если она убьёт меня, мама непременно рассорится с Шэнь Чжи. Разве Сяо Фу не боится, что мама захочет отомстить за меня и изгонит Шэнь Чжи из рода Шэнь?

— Потому что не хотела, чтобы я любил тебя. Вернее, она не позволяла мне полюбить кого бы то ни было, — низким голосом медленно произнёс Гу Чанцзинь. — Вероятно, это связано с Наследным принцем Ци-юанем. С самого детства Сяо Фу учила меня никому не доверять и ни к кому не привязываться. Поэтому она не пощадит ни одну девушку, которую я полюблю.

Он произнёс всё это совершенно невозмутимо, не выказывая ни малейшего смущения, и смотрел на Жун Шу открыто и прямо.

Жун Шу на мгновение лишилась дара речи, а затем услышала его вопрос:

— Помнишь Гончего?

«Гончего?»

В памяти Жун Шу промелькнуло несколько картин.

Кровать с резным деревянным пологом в Павильоне Сунсы, тихо опущенные занавеси, расшитые цветущими гранатовыми ветвями.

Свет в комнате не зажигали. В темноте длинные огрубевшие пальцы мужчины скользнули по её бровям и глазам, а затем раздался его голос:

«Я всегда хотел отвезти Гончего обратно на гору Фуюй. Чжао-чжао, когда-нибудь мы вместе отвезём его туда».

Гончий был тем самым огромным псом, который рос вместе с Гу Чанцзинем с самого детства.

Когда-то он спас Гу Чанцзиня от волка. Даже весь израненный, пёс не попытался бежать. В конце концов Гу Чанцзинь и Гончий вместе убили голодного зверя.

Жун Шу опустила ресницы и тихо отозвалась:

— Да.

Гу Чанцзинь спокойно произнёс:

— Сяо Фу заставила меня собственными руками убить Гончего.

Жун Шу подняла на него глаза.

Гу Чанцзинь продолжил:

— Именно поэтому я совершенно уверен, что Сяо Фу попытается причинить тебе вред.

Жун Шу поджала губы.

Гу Чанцзинь приставил к ней множество людей для охраны. В окрестностях загородного поместья Минлу по меньшей мере несколько десятков воинов столичной Императорской гвардии днём и ночью следили за происходящим. После их появления даже рёв диких зверей из глубины леса совершенно стих.

По всем признакам здесь должно было быть очень безопасно.

К тому же с того дня, когда Гу Чанцзинь просил её руки, прошло уже немало времени. Почему он не приехал ни раньше, ни позже, а появился именно сегодня?

Неужели он действительно остерегался только Сяо Фу?

Жун Шу не покидало ощущение, что здесь что-то не так.

Пока она размышляла, Гу Чанцзинь снова заговорил:

— Когда приедет твоя мама, я отправлю людей проводить вас в Янчжоу или Датун.

Странное ощущение в душе Жун Шу лишь усилилось. Однако она понимала: раз уж Гу Чанцзинь относится к происходящему настолько серьёзно, положение, скорее всего, действительно было опасным.

Поэтому больше колебаться она не стала и решительно ответила:

— Я пойду соберу вещи.

***

О том, что во дворце Наследного принца тайно поселилась гостья, не знал почти никто в столице.

Едва Жун Шу уехала, как в загородном поместье Минлу появилась женщина, телосложением похожая на неё. Инъюэ, Инцюэ и Ло Янь остались в поместье, и лишь одна из служанок бесследно исчезла.

Гу Чанцзинь поселил Жун Шу в своих покоях.

Она, однако, не знала, кому они принадлежат. Вслед за двумя дворцовыми служанками Жун Шу вошла во внутренние покои и тут же застыла на месте, словно ноги приросли к полу.

Вся обстановка комнаты оказалась точь-в-точь такой же, как в Павильоне Сунсы.

Та же резная кровать из палисандра с изображениями двенадцати благоприятных зверей, те же занавеси с вышитыми цветущими гранатовыми ветвями, тот же туалетный столик из узорчатого дерева. Даже шкатулка с принадлежностями на нём выглядела совершенно одинаково.

Однако эти внутренние покои были гораздо просторнее Павильона Сунсы, и вся мебель занимала лишь небольшую часть помещения. Поэтому девять ширм из сандалового дерева с изображением горных скал отделяли ещё и читальный зал, очень похожий на тот, что находился на улице Утун.

Разница была лишь в одном. На стене читального зала висели четыре картины, а над ними каллиграфическая надпись:

Каждому времени года свой черёд.

Жун Шу долго молча смотрела на четыре картины, изображавшие весну, лето, осень и зиму.

Все эти картины она писала в прошлой жизни в читальном зале. Тогда Гу Чанцзинь, склонившись над бумагами, занимался делами, а она рядом рисовала. Им не требовались слова, чтобы ощущать тихое спокойствие тех дней.

Но впоследствии Гу Чанцзинь снял эти картины со стены, и Жун Шу больше не приходила в читальный зал составлять ему компанию.

Она всегда рисовала по наитию: что приходило в голову, то и переносила на бумагу, свободно, не ограничивая себя никакими рамками.

Даже самой Жун Шу было бы нелегко в точности повторить такие картины. Как же Гу Чанцзиню удалось шаг за шагом воссоздать всё, что она когда-то нарисовала?

Он воспроизвёл даже случайную каплю туши, упавшую на свиток, когда Жун Шу встретилась с ним взглядом и на мгновение отвлеклась.

— Кто... написал эти картины? — ошеломлённо спросила она.

Две прислуживавшие ей дворцовые служанки, услышав вопрос, сразу покачали головами.

— Мы не знаем.

На самом деле Жун Шу и без этого вопроса знала, кто написал эти картины.

Вот только Гу Чанцзинь никогда не любил рисовать. Как же ему удалось воссоздать все картины, которые она написала в прошлой жизни?

Сколько раз он их рассматривал?

И сколько раз перерисовывал?

Заметив, что Жун Шу молчит, старшая из двух служанок немного подумала и почтительно спросила:

— Госпожа Жун, хотите, чтобы я сходила и спросила управляющего дворца Наследного принца?

Именно управляющий дворца Наследного принца руководил переустройством этих покоев, поэтому наверняка знал, чьей кисти принадлежали четыре картины.

— Не нужно, — улыбнулась Жун Шу. — Я просто спросила.

Она огляделась и снова поинтересовалась:

— В этих покоях обычно кто-нибудь живёт?

Старшая служанка немного подумала и честно ответила:

— Это покои Его Высочества Наследного принца. Обычно Его Высочество предпочитает заниматься делами в малой читальной палате, а совещания проводит в большой. Сюда имеют право входить только двое его личных евнухов. Мы тоже впервые оказались во внутренних покоях.

В этот момент за узорчатым окном сбоку неожиданно послышались приглушённые голоса.

Старшая служанка поспешно сказала:

— Госпожа Жун, позвольте пока другой служанке помочь вам переодеться. Я выйду и посмотрю, кто там шумит.

Сегодня бушевала снежная буря. Подол платья Жун Шу покрылся мелким снегом, который от тепла пола уже растаял, и мокрая ткань неприятно липла к щиколоткам. Поэтому Жун Шу кивнула:

— Иди и занимайся своими делами. Мне достаточно одной служанки.

Старшая служанка почтительно удалилась. Выйдя из внутренних покоев, она прошла по крытой галерее и направилась в небольшой сад напротив узорчатого окна.

В саду росло несколько тисов. Под ними несколько дворцовых служанок со смехом развешивали маленькие деревянные клетки.

Старшая служанка взглянула на них и спросила:

— Что это?

Одна из молодых служанок с улыбкой ответила:

— Их принесли тайные стражи. Сказали, что сняли со старых слив в загородном поместье Минлу.

С этими словами она оглянулась по сторонам, осторожно открыла решётчатую дверцу одной из клеточек и, словно показывая сокровище, сказала:

— Посмотрите, какие здесь маленькие ледяные зверьки. Совсем как живые.

Услышав, что деревянные клетки привезли со старых слив, старшая служанка сразу поняла, что Его Высочество распорядился перенести их сюда ради Жун Шу, и тут же строго прикрикнула:

— Не трогай их без разрешения! Это вещи знатной госпожи. Разобьёшь хоть одну, пеняй на себя!

Молодая служанка испугалась и поспешно закрыла дверцу.

— Я поняла. Больше не буду.

— Следите за этими клеточками как следует. В ближайшие дни будет сильный ветер, поэтому закрепите их покрепче, чтобы ни одна не упала.

Дав ещё несколько наставлений, старшая служанка вернулась в покои Наследного принца.

Жун Шу уже успела переодеться.

Одежду для неё старшая служанка лично забрала из Дворцового хозяйственного управления. Ярко-красными и пурпурными нитями на ткани были вышиты птицы и молодые фениксы. Такой узор имела право носить лишь супруга Наследного принца.

Во внутренних покоях находилось несколько десятков подобных нарядов. Все они были сшиты вышивальщицами Дворцового хозяйственного управления чуть больше месяца назад, причём мастерицам пришлось работать ночами, чтобы закончить их в срок.

Когда сегодня утром Наследный принц велел принести эти наряды, старшая служанка сразу догадалась, что девушка, которая поселится здесь сегодня, наверняка и станет будущей супругой Наследного принца. Поэтому она не смела проявить ни малейшей небрежности.

— Шум подняли служанки. По приказу Его Высочества они развешивали в маленьком саду деревянные клеточки, — почтительно доложила старшая служанка и подошла открыть широкое узорчатое окно. — Говорят, эти клеточки привезли оттуда, где вы жили прежде. Должно быть, они вам особенно дороги.

Жун Шу посмотрела в указанную сторону и действительно увидела под несколькими тисами ряд деревянных клеток, слегка покачивавшихся среди ветра и снега.

Она долго смотрела на них, а затем неожиданно спросила:

— Его Высочество сейчас во дворце Наследного принца?

Проводив Жун Шу до покоев, Гу Чанцзинь сразу же куда-то поспешил.

Дворец Наследного принца предназначался для будущего наследника престола и по размерам походил на небольшой императорский дворец. Его территория была огромна, поэтому Жун Шу даже не знала, находится ли Гу Чанцзинь сейчас здесь.

Старшая служанка с почтительной улыбкой ответила:

— Его Высочество принимает господина Гуаня в большой читальной палате. Господин Гуань прибыл сегодня утром и прождал несколько часов. Должно быть, ему нужно доложить о чём-то важном.

Однако старшая служанка не знала, что Гуань Шаовей был в большой читальной палате не один. Там находилась ещё и пожилая на вид женщина. Она стояла на коленях. Всё её лицо покрывали пересекающиеся шрамы. Это была госпожа Дин.

— Встань с колен. Садись, будем говорить сидя, — произнёс Гу Чанцзинь, опустив взгляд на госпожу Дин. — По делу об убийстве мужа Чэнь Мэй цензоры уже представили мне новые доказательства. В ближайшие дни Верховный суд заново рассмотрит это дело. Я тоже буду присутствовать на разбирательстве.

Госпожа Дин расплакалась от радости и несколько раз с глухим стуком ударилась лбом о пол.

Она слышала о деяниях Наследного принца. Когда-то именно благодаря ему было пересмотрено дело Сюй Лиэр. Госпожа Дин верила: пока Наследный принц вмешивается в это дело, её дочь не обезглавят.

С тех пор как Чэнь Мэй схватили, прошло уже больше полугода. Всё это время госпожа Дин не могла спокойно спать ни одной ночи и становилась всё худее.

Гуань Шаовей подошёл, помог ей подняться и усадил в кресло рядом.

— Его Высочество заботится о народе, словно о собственных детях. Раз велел вам отвечать сидя, так и сидите.

Только тогда госпожа Дин немного успокоилась и села.

Она взглянула на Гуань Шаовея. Хотя теперь у дела Чэнь Мэй появился шанс на благополучный исход, при воспоминании о том, что господин Гуань говорил ей прежде, сердце снова тревожно забилось.

— Господин Гуань сказал, что я могу помочь Вашему Высочеству раскрыть одно дело. Позвольте спросить, о каком именно деле идёт речь?

Гу Чанцзинь мягко спросил:

— По дороге в столицу тебя похитили. Чего хотели от тебя похитители?

Едва прозвучали эти слова, госпожа Дин едва не свалилась с кресла. Её охватил такой ужас, что она даже не осмелилась поднять глаза на Гу Чанцзиня.

Всё, что она говорила перед Императрицей, было правдой. Однако госпожа Дин прекрасно знала, что говорить именно так её научила та женщина, чтобы ввести Императрицу в заблуждение

— Я... я женщина неразумная и совершенно не понимаю, о чём говорит Ваше Высочество, — постаравшись совладать с голосом, ответила госпожа Дин. — Меня никто не похищал.

— Госпожа Дин, вам незачем бояться. По приказу Наследного принца я пригласил из Императорского лазарета лекаря, чтобы тот осмотрел Чэнь Мэй. Он способен вывести яд из её организма, — с улыбкой произнёс Гуань Шаовей. — Этот лекарь приходится внуком главе Императорского лазарета. Когда-то Его Высочество Наследный принц получил тяжёлые ранения, и именно этот лекарь спас его.

Госпожа Дин всё равно покачала головой.

Когда та женщина отправляла её в Цензорат, то предупредила: если она выдаст хоть малейшую тайну, яд в теле дочери немедленно подействует и та умрёт мучительной смертью в темнице

Госпожа Дин не смела рисковать.

Увидев, что она лишь качает головой и молчит, Гу Чанцзинь после недолгого раздумья произнёс:

— Я уже приказал тайно перевести Чэнь Мэй из темницы Верховного суда в другое место, где Сунь Даопин займётся её лечением. Даже если та женщина захочет проникнуть в темницу Верховного суда и убить Чэнь Мэй, она её там не найдёт.

Гу Чанцзинь ненадолго замолчал, затем добавил:

— Если сейчас ты расскажешь мне всю правду, то впоследствии, даже узнав обо всём, Императрица не станет привлекать тебя к ответственности.

В читальной палате надолго воцарилась тишина. Ни Гу Чанцзинь, ни Гуань Шаовей не торопили госпожу Дин.

Помолчав ещё некоторое время, она нерешительно спросила:

— Ваше Высочество, действительно можете гарантировать, что та женщина не причинит вреда Мэй-эр и что Императрица не станет наказывать меня?

Гу Чанцзинь понял, что она наконец готова заговорить. Взглянув на Гуань Шаовея, он сказал:

— Господин Гуань, будьте добры, выйдите и позовите ко мне Чжуйюня.

Гуань Шаовей понял, что Наследный принц хочет оставить госпожу Дин без лишних свидетелей, поспешно сложил руки в почтительном жесте и ответил:

— Слушаюсь.

После чего широким шагом покинул читальную палату.

Госпожа Дин осторожно спросила:

— Позвольте узнать, Ваше Высочество... То, что вы только что сказали, означает, что вам известно о случившемся тогда в монастыре Дацыэнь?

Гу Чанцзинь поднял чашку с чаем и, глядя на поверхность напитка, невозмутимо произнёс:

— Тогда в монастыре Дацыэнь моя мать тайно подменила детей и отправила мою младшую сестру прочь. Все эти годы она продолжала её искать.

«Значит, Его Высочеству действительно всё известно!» — поразилась госпожа Дин. 

Она прекрасно знала, что тогда Императрица родила девочку, а вовсе не нынешнего Наследного принца. Что же до того, каким образом Наследный принц стал сыном Императрицы, об этом госпожа Дин не смела ни размышлять, ни расспрашивать.

Она прикусила губу и наконец решилась.

— В те годы род Ци тайно разыскал меня, чтобы я стала кормилицей маленькой принцессы. Когда Императрица родила её, рядом находились и я, и повитуха. Я помогала повитухе обтереть маленькую принцессу и завернуть её в пелёнки. На правом плече у неё была красная родинка. Та женщина велела мне правдиво рассказать именно об этом. Она сказала, что я непременно должна говорить правду, только тогда мне поверят.

Гу Чанцзинь сделал небольшой глоток чая и спросил:

— Это произошло шестого числа четвёртого месяца второго года эпохи Цзяньдэ?

— Да.

Не отрывая взгляда от чая, Гу Чанцзинь продолжил:

— Кроме красной родинки на правом плече, были ли у маленькой принцессы какие-нибудь другие приметы?

Госпожа Дин покачала головой.

— Я видела только родинку на плече. Вот только...

— Что?

— В день родов Императрица сжимала в руке браслет с нефритовыми бусинами в виде Будды. Позже нить порвалась, и бусины рассыпались по полу. В маленькой молельне тогда царила суматоха. Я собственными глазами видела, как повитуха, заворачивавшая маленькую принцессу в пелёнки, тайком вложила ей в ладонь одну нефритовую бусину. Наверное, собиралась после того, как маленькую принцессу отнесут в дом Ци, незаметно присвоить её себе.

Нефритовая бусина в виде Будды.

Гу Чанцзинь неподвижно сидел на месте, вспоминая красный шнурок на шее Жун Шу.

Неужели на нём тоже висела нефритовая бусина в виде Будды?

Жун Шу не была дочерью Шэнь Ичжэнь. И на её правом плече тоже была красная родинка.

Кормилица Чжан прислуживала Жун Шу с самого детства, а когда-то оставила в деревянном ларце записку со словами: «шестое число четвёртого месяца второго года эпохи Цзяньдэ».

В прошлой жизни... Жун Шу умерла от «Третьей стражи», которую принесла госпожа Чжу.

Его Чжао-чжао с самого рождения была для кого-то лишь пешкой, которой можно пожертвовать.

Сердце словно стиснула чья-то рука. Челюсти Гу Чанцзиня постепенно напряглись.