Прошло совсем немного времени, а на улице Цилинь появилось ещё больше людей. Знатные столичные семьи, быстро прослышавшие о происходящем, одна за другой присылали слуг разузнать новости.
У ворот дома Чэнъань-хоу Ван Дэхай и Ли Мэн растерянно переглядывались.
Члены рода Жун, которые уже должны были сесть в повозки и уехать, тоже не осмеливались тронуться с места. Жун Сюнь, госпожа Чжу, госпожа Чжун и наложница Пэй стояли возле повозок, молча глядя на плотно закрытые алые ворота.
Краем глаза наложница Пэй вдруг заметила движение и повернула голову. С противоположной стороны улицы приближалась знакомая фигура.
Это была... пожилая служанка первой госпожи рода Цзян.
Пэй Юнь насмешливо улыбнулась.
Когда с родом Жун случилась беда, его лишили титула и конфисковали всё имущество, а род Цзян, связанный с ними браком, не проявил ни малейшего участия и даже не потрудился соблюсти внешние приличия. Теперь же они, вероятно, услышали от других, что Император намерен даровать Жун Шу брак, и тайком прислали человека разузнать подробности.
Неужели они рассчитывали, что, став супругой Наследного принца, Жун Шу позволит им через Жун Вань сблизиться с дворцом Наследного принца?
Пэй Юнь находила это до смешного лицемерным. Лишь теперь она окончательно разглядела истинное лицо Цзян Чжэня и поняла, насколько корыстным в действительности был этот род, кичившийся своей учёностью и благовоспитанностью.
Когда на Весеннем празднестве стало известно о разводе Жун Шу и Гу Чанцзиня, среди тех, кто первым начал насмехаться над Жун Шу, были девушки из рода Цзян. Вань-эр тогда даже несколько раз повздорила с ними, за что первая госпожа Пэй запретила ей выходить из дома.
Позже, когда Наследный принц вернулся в императорский род, семья Цзян принялась повсюду расспрашивать, какие девушки нравятся Его Высочеству. Конечно, на место супруги Наследного принца они не смели и рассчитывать. Их интересовали места четырёх наложниц при дворце Наследного принца: двух более высокого и двух более низкого ранга.
И род Цзян был далеко не единственным, кто присматривался к этим местам, надеясь отправить девушку из своей семьи во дворец Наследного принца.
Пэй Юнь посмотрела на ярко-жёлтый императорский указ в руках Ван Дэхая.
Какой статус был указан в нём для Жун Шу: супруги Наследного принца, наложницы высокого ранга или наложницы низшего ранга?
Род Жун уже утратил своё положение. Император и Императрица едва ли отдадут Жун Шу место супруги Наследного принца.
Пэй Юнь крепче сжала платок.
Как ни смешно, теперь, пожалуй, именно она больше всех желала, чтобы Жун Шу стала супругой Наследного принца. Пока Жун Шу занимала бы это положение, в доме Цзян никто не посмел бы пренебрегать Вань-эр.
В этот момент раздался скрип, и ворота распахнулись. Из дома вышли Гу Чанцзинь и Жун Шу.
Следом Ли Мэн громко возгласил:
— Приветствуем Его Высочество Наследного принца!
Люди перед воротами один за другим опустились на колени.
Жун Шу тоже собиралась преклонить колени, но стоявший рядом Гу Чанцзинь поддержал её под локоть. В следующий миг раздался его голос:
— Все встаньте.
Из собравшихся снаружи лишь Жун Шу и Ван Дэхай не преклонили колени.
Ван Дэхай держал в руках императорский указ, поэтому ему кланяться не требовалось. Его взгляд скользнул по руке Гу Чанцзиня, всё ещё поддерживающей Жун Шу за локоть. Подойдя ближе, Ван Дэхай спросил:
— Ваше Высочество, прикажете продолжить оглашение указа?
— Передайте указ мне, — спокойно ответил Гу Чанцзинь. — Позже я сам отправлюсь во дворец и всё объясню отцу-императору.
«Похоже, этот брак действительно не состоится».
Ван Дэхай поднял глаза и незаметно окинул взглядом Жун Шу и Гу Чанцзиня. Оба лишь немного побледнели, но в остальном по их лицам невозможно было понять, что произошло.
Если позже Император станет расспрашивать, Ван Дэхай даже не знал, что ему отвечать. Не мог же он прямо сказать, что девушка не пожелала выходить замуж за Наследного принца.
При мысли о Жун Шу Ван Дэхай и сам не понимал, считать ли её необычайно смелой или не умеющей ценить своё счастье. Место супруги Наследного принца уже преподнесли ей прямо в руки, а она осмелилась от него отказаться.
Через полчаса Ван Дэхай вернулся во дворец доложить о случившемся.
— Ты говоришь, девушка из рода Жун не согласилась?
Император в это время читал донесение о военных действиях на северной границе. Услышав слова Ван Дэхая, он с лёгким удивлением приподнял брови.
Ван Дэхай вытер рукавом пот со лба.
— Именно так. Госпожа Жун позвала Его Высочество Наследного принца поговорить. Когда они вышли, Его Высочество велел передать указ ему и сказал, что даровать брак больше не нужно.
Император некоторое время размышлял, затем его грудь слегка дрогнула от смеха.
— Пусть Наследный принц сам разбирается с этим делом. Раз девушка не желает, я тоже не стану принуждать её.
Немного помолчав, он добавил:
— Когда Наследный принц вернётся, передай, чтобы пришёл ко мне.
Через час Гу Чанцзинь прибыл в Императорские покои Цяньцин. Император внимательно оглядел его и произнёс:
— Ты сам попросил у меня тот указ, поэтому сам и решай, что с ним делать. Однако ты Наследный принц Великой Инь. Чем скорее будет определена твоя будущая супруга, тем легче будет сохранить устойчивость при дворе.
Гу Чанцзинь почтительно ответил:
— Ваш сын понимает.
Тем временем во дворце Куньнин Императрица Ци тоже получила известие о случившемся.
Ещё когда Ван Дэхай отправился на улицу Цилинь, Императрица Ци знала, что в его руках находится указ о даровании брака. Она полагала, что, как только Ван Дэхай вернётся, Император поручит ей начать приготовления к церемонии возведения супруги Наследного принца в этот статус.
Однако девушка из рода Жун попросту не согласилась.
Смелости ей было не занимать.
Старшая служанка Гуй расчёсывала волосы Императрицы Ци. Услышав эту новость, она невольно оживилась.
— Ваше Величество, раз эта девушка не желает выходить замуж, а Император не любит никого принуждать, возможно, у девушек нашего рода Ци ещё есть шанс.
Императрица Ци посмотрела на старшую служанку Гуй через бронзовое зеркало и спокойно произнесла:
— Императору не нравится, когда я вмешиваюсь в дела о браке Наследного принца, поэтому я вовсе не стану этим заниматься. И больше не думай о том, чтобы женить Наследного принца на девушке из рода Ци. У него уже есть возлюбленная. Если я всё равно стану вынуждать его взять в жёны девушку из рода Ци, то лишь сделаю его своим врагом.
Старшей служанке Гуй было немного жаль упускать такую возможность, однако она понимала, что Императрица Ци права.
Через некоторое время, словно вспомнив о чём-то, она вновь заговорила:
— Его Высочество Наследный принц и принцесса выросли вместе. К тому же принцесса приходится Его Высочеству младшей сестрой. Если она сможет и дальше поддерживать с Наследным принцем хорошие отношения, это пойдёт на пользу и Вашему Величеству.
Иными словами, старшая служанка Гуй предлагала позволить Вэнь Си чаще общаться с Гу Чанцзинем.
Императрица Ци понимала, что старшая служанка Гуй лишь хотела ещё сильнее укрепить их союз с Гу Чанцзинем и потому надеялась воспользоваться прежней близостью Вэнь Си с ним, чтобы наладить более тесные отношения с дворцом Наследного принца.
Но...
Императрица Ци вздохнула.
— Поговорим об этом, когда дочь немного поправится. Пока лучше не позволять им встречаться.
Гу Чанцзинь не питал к Вэнь Си романтических чувств, но с её стороны всё, похоже, было иначе. Пока им не стоило встречаться.
По крайней мере, нужно было дождаться, пока девушка узнает, что у Наследного принца уже есть возлюбленная, и окончательно оставит свои надежды.
Когда Вэнь Си очнётся, нужно будет найти подходящий случай и рассказать ей, что Наследный принц отправился на улицу Цилинь просить руки Жун Шу. Лучше пережить острую боль сразу, чем долго мучиться. Пусть Вэнь Си и не могла официально вернуться в императорский род, отсутствие родства в глазах окружающих вовсе не означало, что ей позволительно питать столь запретные чувства.
Больше всего Императрица Ци боялась, что Вэнь Си станет такой же, как Сяо Фу, и окончательно обезумеет из-за мужчины, которого не должна любить.
Императрица Ци закрыла глаза и глубоко вздохнула.
***
В мире никогда не переводились любители разносить слухи и совать нос в чужие дела. Не прошло и половины дня, как вся столица уже знала, что Наследный принц намеревался взять в жёны старшую дочь рода Жун.
Всю дорогу до загородного поместья Минлу Инъюэ и Инцюэ то и дело поглядывали на Жун Шу, явно желая что-то сказать, но не решаясь.
Жун Шу понимала, что их тревожит, и слегка улыбнулась.
— Не беспокойтесь. Его Высочество Наследный принц не держит на меня зла.
— Тогда... Его Высочество больше не собирается жениться на вас? — в голосе Инъюэ прозвучало лёгкое сожаление. — Его Высочество выбрал именно сегодняшний день для оглашения указа, потому что хотел поддержать вас.
Род Шэнь был богат. Теперь, когда род Жун пал, немало людей захотят воспользоваться случаем и посягнуть на имущество рода Шэнь. Появление Гу Чанцзиня сегодня действительно могло заставить их отказаться от подобных мыслей.
Но его намерения этим не ограничивались. После всего, что произошло сегодня, кто во всей Великой Инь осмелится просить руки Жун Шу?
Кто посмеет соперничать с Наследным принцем за женщину, которую он выбрал?
Впрочем, Жун Шу было безразлично, станет ли кто-нибудь просить её руки. Она и без того больше не собиралась выходить замуж.
Что же до вопроса Инъюэ...
Жун Шу опустила глаза на лежавшую у неё на коленях накидку и вновь вспомнила непреклонный взгляд Гу Чанцзиня.
«Жун Шу, даже если сегодня указ о браке не будет оглашён, я всё равно тебя не отпущу».
Тогда, в Павильоне Цинхэн, Гу Чанцзинь бережно стряхнул снег с края её капюшона и низким голосом произнёс:
«Я знаю, что поступаю подло, но не смогу смотреть, как ты выходишь замуж за другого. Я буду ревновать. Ревновать до безумия».
Он ненадолго умолк, а затем продолжил:
«Я готов ждать. Чжао-чжао ждала Гу Юньчжи три года, и Гу Юньчжи тоже готов ждать её три года. Хочешь провести эти три года в Датуне, поезжай. Но когда срок истечёт, ты больше не сможешь мне отказать».
Предложить ей этот трёхлетний срок, вероятно, было самой большой уступкой, на которую он был способен.
— Значит, через три года вы вернётесь в столицу и выйдете замуж за Наследного принца? — Ло Янь всё-таки не выдержала и осторожно спросила.
Её генерал тоже очень любил госпожу Жун. Прежде Ло Янь думала, что, если та отправится в Датун, у генерала ещё может появиться шанс. Но из услышанного выходило, что через три года госпожа Жун собиралась вернуться в столицу и сдержать обещание?
— За три года Его Высочество Наследный принц вполне может разлюбить меня, — тихо ответила Жун Шу. — В столице немало прекрасных девушек, наделённых и красотой, и талантами. Император и Императрица наверняка подберут ему девушку из другого знатного рода. В конце концов, Его Высочество уже не так молод.
К тому же Жун Шу вовсе не соглашалась на этот трёхлетний уговор. Когда Гу Чанцзинь произнёс те слова, она так ничего ему и не ответила.
Вечером, когда Жун Шу закончила купаться, Инъюэ и Инцюэ пришли вытереть ей волосы.
Инцюэ несколько раз взглянула на Жун Шу и наконец нерешительно спросила:
— Госпожа... вы больше не любите Его Высочество Наследного принца?
Жун Шу придвинула к себе бамбуковую жаровню. Снаружи её покрывала тонкая ткань, сквозь которую едва виднелись тусклые искорки углей.
Жун Шу осторожно приложила ладонь к тёплой поверхности и медленно произнесла:
— Люблю я его или нет, неважно.
Инцюэ открыла рот, собираясь спросить ещё что-то, но Инъюэ больно ущипнула её за бок. Инцюэ тихо охнула, покосилась на предостерегающий взгляд Инъюэ и тут же всё поняла.
Если бы госпожа его не любила, разве не сказала бы она об этом прямо? Но вместо «не люблю» прозвучало лишь: неважно, любит она его или нет.
Инцюэ послушно закрыла рот.
Всё это время Жун Шу смотрела на тлеющие в жаровне угольки и не заметила их безмолвной перепалки. Когда волосы высохли, она отпустила обеих и не стала оставлять их дежурить на ночь.
За весь день они успели немало утомиться и теперь нуждались в отдыхе.
После ухода Инъюэ и Инцюэ Жун Шу погасила свет. Она уже собиралась опустить полог кровати, когда случайно заметила за распашным окном слабое сияние.
Окно выходило прямо на старую сливовую рощу.
Жун Шу снова закрепила полог на медном крючке, сунула ноги в туфельки с бабочками и тихо подошла к окну. Стоило ей слегка толкнуть створку, как перед глазами появился ряд деревянных клеточек, украшенных огоньками и покачивавшихся на ветру. Тёплое жёлтое сияние мерцало среди густого снегопада, словно спрятанные в снежной ночи светящиеся жемчужины.
С такого расстояния Жун Шу не могла разглядеть маленьких ледяных зверьков.
А вот деревянная клеточка, прежде висевшая под деревом на улице Утун, была совсем рядом. Стоило Жун Шу открыть окно, и её взгляду представали забавные, неуклюжие фигурки ледяных зверьков.
В прошлой жизни, вернувшись из Янчжоу, Гу Чанцзинь несколько дней пролежал без сознания, а едва очнувшись, поспешил во дворец. Когда в тот же день он вернулся оттуда, Жун Шу заметила на кончиках его пальцев свыше десятка мелких порезов, уже покрывшихся корочками.
Она взяла его за руку и спросила:
«Мой господин, как вы поранили пальцы?»
«Старые раны», — спокойно ответил он.
Однако руку не отнял, позволив Жун Шу держать её, и перевёл разговор на другое:
«Чанцзи сказал, что тебе подарили маленькую ледяную фигурку. Понравилась?»
Жун Шу с улыбкой кивнула.
«Понравилась».
Сказав это, она поднялась за ларцом с лекарствами. Кажется, за спиной Гу Чанцзинь тихо произнёс:
«Хорошо, что понравилась».
И та лапша долголетия, которую она ела в день рождения... Выходит, её тоже приготовил он.
Теперь Жун Шу понимала, почему тогда у Гу Чанцзиня было такое странное выражение лица. Обычно он всецело отдавался государственным делам и даже в дни отдыха не давал себе передышки, но ради её дня рождения закончил службу раньше обычного и сам приготовил ей чашу лапши долголетия.
В прошлой жизни Жун Шу всегда казалось, что Гу Чанцзинь холоден к ней. Но на самом деле свою заботу он прятал во множестве мелочей, которые не так легко было заметить.
Холодный ветер со свистом врывался в комнату. Жун Шу вздрогнула и поняла, что больше нельзя позволять себе думать об этом. С лёгким стуком она захлопнула окно.
Возможно, всему виной был этот холодный ветер, но прежняя сонливость вдруг бесследно исчезла. Несколько раз перевернувшись с боку на бок, Жун Шу в конце концов поднялась и принялась писать письмо матери, находившейся в Янчжоу.
***
В ноябре в Янчжоу тоже выпал снег.
Сегодня Чжуйюнь отправился к городским воротам встречать прибывающих и лишь увидев, что евнух-посланник и Шэнь Ичжэнь благополучно вернулись, наконец вздохнул с облегчением.
Вернувшись в поместье Шэнь, Шэнь Ичжэнь раскрыла принесённую с собой счётную книгу и сказала:
— Партию огнестрельного оружия, которую приобрёл Шэнь Чжи, мы с евнухом-посланником перехватили сразу после того, как её доставили в Цюаньчжоу. Сейчас оружие спрятано среди товаров торгового каравана рода Шэнь. Господа, нужно ли продолжить перевозку на север и доставить его в столицу?
Евнух-посланник и Чжуйюнь переглянулись.
Чжуйюнь улыбнулся:
— Не нужно. Его Высочество Наследный принц уже договорился с генералом Ляном. Эта партия оружия останется в Янчжоу, а позже генерал Лян пришлёт людей, чтобы доставить её на северную границу. Сейчас там повсюду идут тяжёлые бои, и оружие как раз пригодится. Кстати, госпожа Шэнь, Шэнь Чжи приобрёл эту партию на серебро рода Шэнь...
Шэнь Ичжэнь поспешно подняла руку, прерывая Чжуйюня.
— Шэнь Чжи тайно приобрёл это оружие, намереваясь совершить преступление. Раз его конфисковали, теперь оно принадлежит двору. Род Шэнь сочтёт это возможностью искупить прежние проступки заслугой.
На столь огромную партию оружия ушла едва ли не большая часть накоплений рода Шэнь. Чжуйюнь получил от Гу Чанцзиня распоряжение вернуть Шэнь Ичжэнь часть серебра, которое Шэнь Чжи потратил на его покупку.
Но Чжуйюнь не ожидал, что Шэнь Ичжэнь проявит такую принципиальность и нисколько не польстится на столь огромную сумму.
Он хотел было возразить, но Шэнь Ичжэнь с улыбкой сказала:
— То, что роду Шэнь удалось избежать полного уничтожения, уже огромное счастье. Пусть эта партия огнестрельного оружия станет вкладом нашего рода в защиту границ Великой Инь. И не только оружие. Зерно из хранилищ рода Шэнь вскоре тоже отправят на северную границу, чтобы поддержать сражающихся там воинов.
Чжуйюнь понял, что Шэнь Ичжэнь уже приняла решение, и ему оставалось лишь сложить руки в почтительном жесте.
— Госпожа Шэнь ставит общее благо превыше собственной выгоды. Я непременно доложу Его Высочеству Наследному принцу обо всех заслугах рода Шэнь.
То, что эту партию оружия удалось перехватить, действительно было заслугой Шэнь Ичжэнь.
Шэнь Чжи был чрезвычайно хитёр. Все знали лишь о том, что он приобрёл оружие, но никто не ведал, когда его доставят, каким путём повезут и куда именно.
Всё же Шэнь Ичжэнь знала этого негодяя лучше остальных. Всего за два дня расспросов она сумела догадаться, по какому пути Шэнь Чжи собирался переправить оружие, и лично повела людей на перехват.
Только благодаря этому партия не попала в чужие руки.
Увидев усталость на лице Шэнь Ичжэнь, евнух-посланник достал из рукава письмо и с улыбкой произнёс:
— Это письмо госпожа Жун написала вам несколько дней назад. Полагаю, дела в столице уже подошли к завершению.
С этими словами он передал письмо Шэнь Ичжэнь, после чего вместе с Чжуйюнем поднялся и попрощался.
Евнух-посланник остановился при управлении, поэтому после выхода из поместья Шэнь им предстояло разойтись. Перед тем как расстаться, Чжуйюнь сказал:
— Хорошенько отдохните пару дней. Если возникнут какие-либо дела, обсудим их завтра.
Дождавшись, пока евнух-посланник сядет в повозку и отправится к управлению, Чжуйюнь вскочил на коня и вернулся на улицу Пиннань. Именно там сейчас держали Шэнь Чжи.
Чжуйюнь прекрасно знал, кому тот служил. Поэтому, когда Шэнь Ичжэнь открыла родовой храм и изгнала Шэнь Чжи из рода, Чжуйюнь тайно укрыл его в потайной комнате на улице Пиннань.
Но Шэнь Чжи упорно отказывался говорить. Он предпочёл проглотить яд, спрятанный между зубами, лишь бы не выдать ничего о Сяо Фу.
Чжуйюню пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить его с того света.
Такого человека не стоило жалеть, но разве можно было позволить ему умереть настолько легко? Шэнь Чжи ещё был нужен, чтобы вместе с кормилицей Чжан выманить Сяо Фу.
Вернувшись в главные покои, Чжуйюнь только успел выпить чашу горячего чая, как охранявший Шэнь Чжи человек тайно явился с докладом:
— Господин, Шэнь Чжи очнулся. Он говорит, что хочет увидеть госпожу Шэнь. По его словам, ему необходимо сообщить ей нечто чрезвычайно важное.
