На рассвете следующего дня Чанцзи вместе с десятком тайных людей переоделись купцами и неспешно двинулись по казённой дороге. Жун Шу, облачённая в небесно-голубой мужской халат и мягкую мужскую шапку, затерялась среди них.

Управляющего усадьбой госпожи Чжу звали Цю Шиян. Это был высокий, крепко сложенный мужчина, ходивший размашисто и стремительно, словно воин. Он отличался необыкновенной внимательностью и осторожностью. Управляя воловьей повозкой, Цю Шиян долго петлял по дороге и лишь затем тайком направился к женскому монастырю.

Монастырь Ляньфу находился по дороге из уезда Ваньпин в столицу, в уединённом месте, и не пользовался особой известностью. Сегодня возле него не было ни одного паломника.

Цю Шиян остановил воловью повозку у ворот и поднял взгляд на вывеску с надписью: «Монастырь Ляньфу». Осмотревшись по сторонам, он взвалил на коромысло две большие корзины со свежими овощами и плодами, быстрым шагом вошёл внутрь и долго не появлялся.

Неподалёку от монастыря стояла придорожная чайная с постоялым двором, где могли передохнуть купцы и путники. Её хозяин подчинялся Чанцзи и ещё утром приготовил для Жун Шу отдельную комнату с хорошим обзором.

Стоя у окна, Жун Шу приподняла плетёную бамбуковую штору и, не отрываясь, смотрела на казённую дорогу напротив. Любой, кто направлялся в монастырь Ляньфу, непременно должен был проехать по ней.

Однако прошло уже почти два часа, а кроме повозки управляющего Цю на дороге не появилось ни одного экипажа или всадника.

После долгого ожидания Ло Янь не выдержала:

— Госпожа, может быть, сегодня управляющий Цю просто привёз в монастырь припасы?

— Подождём ещё немного.

Жун Шу осторожно опустила бамбуковую штору. Вспомнив слабый аромат сандала, который неизменно исходил от старшей тётушки после каждого возвращения домой, она продолжила:

— Если выехать из дома Чэнъань-хоу в час дракона, то даже по свободной дороге путь сюда займёт не меньше четырёх часов. Примерно через час кто-нибудь должен появиться.

Как и предполагала Жун Шу, менее чем через час со стороны столицы под стук копыт показалась не новая, но ещё крепкая крытая повозка с синим пологом. Миновав чайную, возница повернул лошадь к монастырю Ляньфу.

Глядя на знакомую повозку, Жун Шу медленно поджала губы.

***

Внутри повозки госпожа Чжу, прислонившись к стенке, отдыхала с закрытыми глазами. Рядом стояла деревянная корзина со стопкой переписанных от руки сутр.

Когда повозка остановилась у ворот монастыря Ляньфу, госпожа Чжу открыла глаза и выглянула из-за полога. Заметив воловью повозку под деревом, она взяла корзину, спустилась на землю и вошла в монастырь.

Увидев госпожу Чжу, настоятельница произнесла:

— Да хранит нас Будда. Госпожа, прошу следовать за мной.

Они пересекли храмовый зал, прошли по извилистой тропинке и остановились перед отдельной уединённой кельей.

— Входите, госпожа. Вас уже ожидают.

— Благодарю за хлопоты, настоятельница.

Монастырь Ляньфу отличался от прочих женских обителей: его основали специально для женщин, которым больше некуда было идти. Все, кто жил здесь, пережили немало горестей. Среди них встречались и изгнанные из дома дочери знатных семей, и бывшие куртизанки, разочаровавшиеся в мирской жизни и решившие принять монашеский постриг.

Когда удельные принцы во главе войск осадили столицу, расположенный в её предместьях монастырь Ляньфу постигло тяжёлое бедствие. Несчастные женщины, уже принявшие постриг, бежали из обители и по счастливой случайности встретили Жун Цзюня, прибывшего разведать военную обстановку. Он спас их. Позднее, когда император Цзяю вошёл в столицу, госпожа Чжу лично проводила женщин обратно в монастырь Ляньфу. Нынешняя настоятельница была одной из спасённых.

В маленькой молельне хранилась поминальная табличка Жун Цзюня.

Госпожа Чжу отворила дверь, внесла недавно переписанные сутры и положила их перед табличкой. Затем омыла руки, зажгла благовония и совершила поклонение. Закончив, она откинула занавесь в стороне и прошла дальше.

За занавесью скрывалась ещё одна тесная боковая комнатка, предназначенная для хранения разных вещей.

Цю Шиян поднялся, сложил руки в почтительном приветствии и поклонился:

— Старшая госпожа.

Госпожа Чжу сдержанно отозвалась. В царившем вокруг полумраке на её тонком лице проступила мрачность.

— Есть ли вести от Жун Юя и Шэнь Чжи? Род Ци потерпел поражение, Второй принц Сяо Юй заключён под домашний арест. Даже в роду Син Император лишил нескольких человек чиновничьих должностей, вынудив первого министра Сина сослаться на болезнь и запереться дома. Удастся ли теперь осуществить наш замысел?

Многолетнее поклонение Будде воспитало в госпоже Чжу терпение, однако сейчас оно почти иссякло.

Цю Шиян служил Жун Юю, старшему брату главы Чэнъань-хоу, рождённому от наложницы. Много лет назад, находясь на службе в Цинчжоу, тот заключил союз с Шэнь Чжи и примкнул ко Второму принцу. Все эти годы серебро, которое Шэнь Чжи отправлял из Янчжоу, поступало к Цю Шияну, а затем через госпожу Чжу переправлялось роду Ци.

Госпожа Чжу всегда считала, что Второго принца ждёт блестящее будущее. Ещё в прошлом году Жун Юй писал, что Император кашляет кровью и день восшествия Сяо Юя на престол уже близок.

Почему же не прошло и года, а в столице всё внезапно переменилось? Наследным принцем стал не Первый и не Второй принц, а неизвестно откуда взявшийся Гу Чанцзинь.

Госпожа Чжу, разумеется, хорошо знала Гу Чанцзиня. Когда Чжао-чжао собиралась выйти за него замуж, госпожа Чжу, вероятно, единственная во всём доме Чэнъань-хоу поддержала госпожу Шэнь и Чжао-чжао.

В то время она считала, что молодой человек обладает выдающимися умом, решительностью и способностями. К тому же Гу Чанцзинь не участвовал в придворной борьбе. Даже если с семьёй Жун однажды случится беда, Чжао-чжао, став его женой, не окажется замешана.

У Императора Цзяю было лишь два сына: престол должен был достаться либо Первому, либо Второму принцу.

Ещё несколько лет назад род Ци тайно приказал Шэнь Чжи через Водяного Дракона приобрести огнестрельное оружие и спрятать его в усадьбе уезда Ваньпин. Если бы Император Цзяю провозгласил наследником Первого принца, это оружие дало бы сторонникам Второго принца возможность вступить в борьбу.

У рода Ци были войска. И главнокомандующий Ляодуна, и наместник Цзянсу и Чжэцзяна Ляо Жао тайно примкнули ко Второму принцу. Если бы возникла необходимость поднять мятеж и захватить престол, с таким оружием и отборными воинами они могли бы дать бой. Даже имея под началом столичную Императорскую гвардию и императорскую стражу, Первый принц не мог быть уверен в победе. Исход борьбы оставался неизвестен.

Император Цзяю вернул в столицу Чжу Э, прежде занимавшего должность заместителя главнокомандующего округа Юньгуй, а затем через Императорскую конюшню разделил десятки тысяч отборных воинов на небольшие отряды и тайно разместил их в столице, чтобы предотвратить возможный мятеж.

Однако Жун Юй клятвенно заверял: даже присутствие Чжу Э ничего не изменит, и в будущем на престол непременно взойдёт Второй принц.

Госпожа Чжу поверила ему. Да и обстоятельства тогда складывались как нельзя лучше.

Кто же мог ожидать, что на полпути неожиданно возникнет помеха? Не Чжу Э разрушил их планы — именно Гу Чанцзинь полностью смешал фигуры на доске и привёл многолетний замысел рода Ци и его союзников к краху в шаге от успеха.

Теперь Ци Хэн уже признал себя виновным в подмене ребёнка и смешении крови императорского рода. Сяо Юй оказался сыном семьи Ци и лишился всякой возможности вернуть прежнее положение.

Госпожа Чжу не желала с этим мириться.

Она не верила, что Гу Чанцзинь действительно был сыном Императрицы Ци. Последние несколько дней госпожа Чжу всеми средствами пыталась разузнать правду, однако не сумела добыть даже обрывка сведений.

Именно поэтому она приехала в монастырь Ляньфу на встречу с Цю Шияном: госпоже Чжу хотелось узнать, остался ли у рода Ци запасной замысел.

Что с того, что Второй принц оказался сыном рода Ци?

Пока у них достаточно воинов и серебра, замысел всё ещё можно осуществить!

Основатели всех династий отнимали Поднебесную у прежних правителей. Победитель становится государем, а побеждённый — преступником. Стоит захватить престол, и уже Император будет решать, как придворным историографам описать произошедшее: как захват власти или как восстановление порядка.

Мягкий взгляд госпожи Чжу походил на блуждающий в ночи призрачный огонь. В нём горела исступлённая, почти безумная надежда.

Цю Шиян произнёс:

— Два дня назад господин комендант прислал письмо. Он велел семье Жун разорвать все связи с родом Ци и по возможности уничтожить следы прежних отношений.

— Жун Юй испугался? — лицо госпожи Чжу похолодело. — Разве не он когда-то спросил меня, хочу ли я помочь Жун Цзэ вернуть титул и заставить третью ветвь пожать плоды собственных поступков? А теперь из-за малейшей бури решил отступить? Род Ци ещё не повержен окончательно. Если Шэнь Чжи сумеет доставить в столицу ту партию огнестрельного оружия, поражение ещё можно обратить в победу! Что с Шэнь Чжи? От него есть вести?

Цю Шиян покачал головой:

— Шэнь Чжи словно исчез с лица земли. Даже господин комендант не получил от него ни одного письма. Он опасается, что с Шэнь Чжи что-то случилось, поэтому и велел мне предупредить вас: необходимо уничтожить все следы связей с родом Ци. Господин комендант также просил передать, что впереди ещё много времени и за вашего покойного мужа можно будет отомстить позднее.

В глазах госпожи Чжу потемнело. Она пошатнулась и неловко опёрлась рукой о стену.

«Впереди ещё много времени… Прекрасно сказано».

Они строили планы пятнадцать лет и полагали, что ещё через год или два добьются желаемого. Теперь же оставалось лишь глотать горечь поражения. Как госпожа Чжу могла с этим смириться? Сколько ещё пятнадцатилетий было у неё впереди?

Жун Цзэ уже исполнилось двадцать два года, но он всё ещё оставался лишь провинциальным экзаменуемым.

Юноша никогда не пренебрегал учёбой, а благодаря влиянию рода Ци его даже приняли в Академию Гоцзицзянь. Однако попасть в список выдержавших столичный экзамен было совсем непросто.

Даже если госпожа Чжу могла ждать, её сын Жун Цзэ ждать не мог. Она собиралась вернуть полагавшийся ему титул, а затем женить на девушке из знатного рода.

Когда лицо госпожи Чжу побледнело, Цю Шиян попытался ещё раз её убедить:

— Императрица Ци уже отказалась от левого командующего Ци и Второго принца, решив спасти сам род. Сейчас положение в столице крайне опасно, а внезапно появившийся Наследный принц и вовсе непостижим. Господин комендант лишь проявляет осторожность.

Цю Шиян посмотрел на небо за окном и продолжил:

— Мне пора уходить. Последние несколько дней меня не оставляет ощущение, что кто-то тайно следит за мной. Оставаться в монастыре Ляньфу надолго небезопасно.

Госпожа Чжу тоже понимала, что длительное пребывание управляющего усадьбой в монастыре вызовет подозрения. Она слегка кивнула и позволила ему уйти первым.

После ухода Цю Шияна госпожа Чжу вернулась в молельню и долго смотрела на поминальную табличку Жун Цзюня, установленную на высоком алтаре.

— Не тревожься. Я отомщу за тебя и верну всё, что принадлежало тебе.

Над курильницей вились тонкие струйки сандалового дыма.

Поминальная табличка безмолвно возвышалась на алтаре из красного дерева. Госпожа Чжу долго стояла перед ней и покинула молельню лишь тогда, когда в дверь постучала монахиня в сером и сообщила, что настоятельница приглашает её на постную трапезу.

***

Когда Цю Шиян покинул монастырь Ляньфу, следовавший за ним Чанцзи тоже вернулся на постоялый двор.

— Этот управляющий обучен боевым искусствам. Я боялся его насторожить и не решился подойти слишком близко, поэтому пока не выяснил, о чём они говорили в комнате, — смущённо признался Чанцзи, почёсывая щёку.

— Ничего страшного, — улыбнулась Жун Шу. — Мы уже узнали, что старшая тётушка действительно состоит в сговоре с управляющим, и это немало. Сегодня ночью найдите возможность схватить его, а затем тщательно обыщите усадьбу и выясните, что там спрятано.

Чанцзи поспешно согласился.

Той же ночью Цю Шияна оглушили и увезли на допрос. После этого Чанцзи с ещё примерно десятью людьми обыскал всю усадьбу. Работа затянулась на два дня, и лишь после полудня третьего дня он вернулся в постоялый двор, чтобы доложить Жун Шу:

— Я проверил каждый кирпич и каждую черепицу. Кроме заплесневелых старых запасов зерна и недавно собранных овощей и плодов, там ничего не оказалось.

Узнав, что усадьба чиста и никакого оружия в ней не спрятано, Жун Шу с искренним облегчением выдохнула.

В прошлой жизни Гу Чанцзинь прибыл в уезд Ваньпин для расследования, скорее всего, потому, что к тому времени Шэнь Чжи уже спрятал в усадьбе партию оружия, приобретённого за морем.

Теперь замыслы Шэнь Чжи, старшей тётушки и второго дяди были осуществлены лишь наполовину, поэтому многое ещё можно было предотвратить.

Жун Шу достала из деревянного футляра для писем подготовленное мамой соглашение о расторжении брака и подумала, что теперь как раз представился случай заставить отца добровольно подписать документ и даровать им обеим свободу.

— Когда получите от Цю Шияна все нужные сведения, надёжно спрячьте его. Не позволяйте сбежать или покончить с собой.

Чанцзи с улыбкой ответил:

— Не тревожьтесь, госпожа. Я приставлю к нему людей и велю не спускать с него глаз.

Они ещё немного поговорили, когда снаружи вдруг послышался шум.

Чанцзи поспешно вышел из постоялого двора, чтобы узнать, что случилось. Вскоре он вернулся с радостным лицом и сообщил Жун Шу:

— Госпожа, хозяин приехал. Сейчас он ожидает вас у входа.

Жун Шу замерла.

«Гу Чанцзинь приехал?»

«Всего два дня назад он поселился во дворце Наследного принца и сейчас должен быть настолько занят, что едва успевает перевести дух. Почему же вдруг оказался здесь?»

Чанцзи внимательно следил за выражением её лица. Заметив лёгкое колебание, он поспешно добавил:

— Должно быть, хозяин желает обсудить с вами нечто важное.

— Хорошо, — отозвалась Жун Шу.

Больше не раздумывая, она приподняла подол платья и направилась наружу.

Чайная находилась в предместьях уезда Ваньпин. Поблизости тянулись ряды тополей. Сгущались сумерки, закатное солнце клонилось к горизонту, и ясная синева неба постепенно меркла. Под колышущимися тенями деревьев неподвижно стояла повозка, украшенная узорами тёмно-золотых цилиней.

Обе широкие оконные створки из агарового дерева были распахнуты, полог откинут, открывая лицо с чёткими, выразительными чертами.

Едва Жун Шу вышла из постоялого двора, сидевший внутри мужчина повернул к ней голову. Его чёрные глаза казались сумрачными, словно вечерняя дымка.

Пальцы Жун Шу невольно крепче стиснули подол платья.

Повозкой управлял тот же телохранитель из роты отборной стражи, которого она несколько раз видела в Янчжоу. Он почтительно опустил для неё подножку:

— Госпожа Жун, Его Высочество ожидает вас внутри.

Жун Шу ступила на подножку и поднялась в повозку.

Внутри было очень просторно. Посередине стоял длинный стол из агарового дерева. На нём тихо курилась трёхногая курильница в форме горы, украшенная изображениями благовещих зверей из тёмного золота. В ней горело любимое грушевое благовоние Жун Шу.

Рядом с курильницей стоял чайный прибор. Две гладкие, прозрачные чаши из белого нефрита были подёрнуты лёгкой дымкой пара. От чая исходил сладковатый аромат плодов — это был фруктовый чай, который Жун Шу всегда любила.

Она подняла глаза.

Перед Жун Шу сидел мужчина в чёрном одеянии, расшитом тёмно-золотыми пятилапыми драконами. Чёрные волосы были высоко собраны и скреплены лишь гладким венцом из чёрного нефрита, открывавшим безупречно чистый лоб.

Выразительные надбровные дуги, высокий нос, глубоко посаженные глаза и тонкие, словно лезвие, губы придавали его чертам ещё большую резкость.

Жун Шу показалось, что Гу Чанцзинь изменился. Когда их взгляды встретились, сердце пропустило удар. Лишь с силой стиснув пальцы, она сумела не отвести глаз.

Повозка медленно тронулась. Копыта с мерным стуком взметнули дорожную пыль, а ворвавшийся снаружи вечерний ветер развеял окутывавшую повозку лёгкую дымку.

Жун Шу тихо спросила:

— Ваше Высочество, куда вы меня везёте?

Гу Чанцзинь спокойно ответил низким голосом:

— В Сад Четырёх Времён. Чжао-чжао, мы едем в Сад Четырёх Времён.