Жужжа, массивная дверь гаража распознала номерной знак и плавно поднялась. Въехав внутрь, седан сбавил ход и замер на отведённом месте.
Игнорируя настойчивую вибрацию телефона в сумке, не смолкавшую уже давно, Су Хён крепче сжала ручки продуктовой корзины. Уловив непривычно напряжённую атмосферу, водитель Ли с неловким видом украдкой поглядывал на Су Хён.
— Спасибо вам. Можете быть свободны. Как только кимджан 1 закончится, я сама доберусь до дома.
1 Кимджан: традиционный корейский обычай совместной заготовки кимчи на зиму.
Прекрасно зная, что водитель Ли пропустит эти слова мимо ушей, Су Хён всё же добавила это — без всякого толку. Раз уж он привёз её в дом свекрови, то и отвезти обратно тоже входило в его прямые обязанности.
— Простите, госпожа. Похоже, господин прокурор не перестаёт звонить. Не ответите?
— Да. И дальше отвечать не собираюсь!
Вспыхнув от обиды, Су Хён чопорно отрезала.
Водитель Ли, сопровождавший её вот уже почти два года со дня свадьбы, едва сдержал улыбку. Ещё дома, видя, как Су Хён едва не плачет, он всю дорогу раздумывал, не стоит ли предупредить Юн Гона.
— Снова повздорили с господином прокурором? Что на этот раз?
— Да не ссорились мы… Впрочем, неважно. Вы ведь тоже всегда за Юн Гон-оппу 2, так что ничего говорить не стану.
2 Оппа: неформальное обращение девушки к старшему брату, близкому старшему другу или возлюбленному.
— Я храню нейтралитет.
Неужели? Впрочем, когда она задерживалась на час-другой из-за дел в университете или посиделок с друзьями, водитель Ли и вправду её выгораживал. Хоть и знал, что Юн Гона такими дешёвыми отговорками ни за что не провести.
С прежним сомнением на лице Су Хён перебрала в памяти прошлые случаи и взялась за ручку двери. Считать водителя Ли безоговорочным союзником было всё-таки опрометчиво.
— Вы ведь доложите, что я сегодня приехала к свекрови?
— Что ж, это входит в мои обязанности.
Так я и знала. Как можно быть на моей стороне, если вы слушаетесь только Юн Гона?
Муж всегда держал каждый её шаг под железным контролем. Любой человек, с которым встречалась Су Хён, любая ситуация, в которой она оказывалась, должны были оставаться в кулаке у Юн Гона.
И в доме мужа, и в родительском доме все на словах уверяли, будто они за неё, но на деле послушно следовали воле Юн Гона. Хотя, если начистоту, покорнее всех была она сама.
От этого Су Хён становилось невыносимо обидно и досадно. Казалось, будто вечно одна она упрямится и капризничает, но оглядываясь назад, понимала: всё до единой мелочи шло по плану Чха Юн Гона и подчинялось его воле.
Случаев, когда муж уступал жене, бывало ровно два: либо Юн Гон великодушно поддавался сам, либо это был продуманный ход, с самого начала подталкивавший Су Хён в нужное ему русло.
Услышав подтверждение от водителя Ли, Су Хён без тени страха добавила то, что разозлит Юн Гона ещё сильнее.
— Я сегодня останусь ночевать здесь.
Ночёвка вне дома была у них негласным законом, из тех, что понятны без слов, как в рекламе «Чокопая» 3. Юн Гон до крайности не выносил, когда жена оказывалась вне дома. При этом сам он, даже заваленный работой до того, что некогда было поесть, даже дежуря сутками напролёт, неизменно выкраивал время и возвращался домой.
3 «Чокопай»: корейское печенье-пирожное; его многолетний рекламный слоган «понятно и без слов» стал присказкой о том, что не нуждается в объяснениях.
Пусть даже лишь затем, чтобы ополоснуться, переодеться или просто взглянуть на спящее лицо Су Хён, — он непременно оставлял след своего присутствия. Ведь неутомимый, ненасытный муж давал жене передышку лишь в те краткие мгновения, пока она спала.
Прекрасно зная о его одержимости и контроле, Су Хён вышла из машины с торжественно-непреклонным видом, словно только что зачитала объявление войны.
— Ох, беда…
Предчувствуя, что на сей раз супружеская перепалка затянется дольше обычного, водитель Ли тут же достал телефон и доложил Юн Гону.
— Мама, я пришла.
Переступив порог, Су Хён оглядела просторную гостиную, заставленную припасами для кимджана, и изумлённо распахнула круглые глаза.
Шёл второй год замужества, но эта картина всё ещё оставалась для неё в диковинку. Заготовка кимчи на целый год вперёд своими руками… А у нас дома всё всегда покупают готовым.
Мать Су Хён и её свекровь дружили ещё со времён старшей школы и университета: сойдясь похожими характерами, они сохраняли теплоту по сей день, однако в подобных вещах разительно отличались.
В этом доме не только квасили кимчи, но и к Новому году сами формовали рисовые бруски для супа ттоккук. О соевой пасте твенджан, соевом соусе и перцовой пасте кочуджан нечего было и говорить — для них существовала отдельная органическая ферма с прямыми поставками. Причиной тому было непоколебимое убеждение госпожи Чон Тан Хи: всё, что попадает в рот её семье, непременно требует искренней заботы и времени.
— Что это ты в такую рань? Я же велела приходить ближе к вечеру, — отозвалась вышедшая из кухни Тан Хи, ворочая засоленную капусту.
— В этом году мне тоже захотелось помочь.
— Ой, чем ты поможешь? Скажи спасибо, если под ногами путаться не станешь.
Но я ведь могу быть на подхвате.
Су Хён хотела было робко заявить о своей полезности, но прикусила язык. По правде говоря, хозяйством и готовкой она никогда толком не занималась. Даже с паровой шваброй управлялась так неумело, что однажды устроила в гостиной настоящий потоп.
— Всё-таки хорошая соль решает дело: капуста не размякла и приятно похрустывает. Госпожа Ким, а вы что скажете?
— Если капуста вкусная, считайте, весь год удался.
Экономка Ким, выносившая из кладовой подносы с острой заправкой, приветливо улыбнулась при виде Су Хён.
— Здравствуйте.
— Молодая госпожа, к чему такая спешка? Пришли бы попозже, как раз к варёной свинине.
Тан Хи ответила за Су Хён с умилённой усмешкой:
— Говорит, помочь нам хочет. Когда только кроха успела вырасти, чтобы на кимджан вызываться?
— Да что вы? Тут и помогать нечем. Мы сами мигом управимся.
— Ещё бы. Сколько рук в этом доме!
С горой засоленной пекинской капусты высотой по пояс слово «мигом» никак не вязалось.
Оторвав краешек засоленного листа, экономка Ким пожевала его и кивнула. В тот же миг стоявшие у кухни помощницы в шапочках и фартуках слаженно принялись за работу.
— Можно начинать.
— Госпожа Ким, я тоже справлюсь! Что мне делать?
Надевая фартук и одноразовые перчатки, Тан Хи снисходительно улыбнулась:
— Ладно-ладно. Сядь рядышком и щебечи, чтобы нам скучно не было.
Значит, я опять ему проиграю. Вот же вредина. Перед глазами промелькнуло сияющее торжеством лицо Юн Гона и его вчерашняя нотация:
«Зачем ты вообще туда едешь? У тебя же никакой сноровки. Разве мама сможет нагрузить тебя работой? Посидеть смирно и ничего не делать — вот лучшая помощь от тебя».
Вечно он меня ни во что не ставит. Я тоже справлюсь! Просто руки ещё не привыкли, а если подучиться, я всё смогу.
Но, как и всегда, слова Юн Гона оказались сущей правдой.
Заметив надутое личико Су Хён, экономка Ким поспешила её утешить:
— Тогда, может, сами смажете ту порцию кимчи, что заберёте домой? Это совсем не трудно. Достаточно хорошенько промазать острой начинкой каждый листочек.
Су Хён робко поёжилась, несмотря на ободряющие слова.
Почему другим всё даётся играючи, а я одна такая неуклюжая?
Так было и в прошлый раз, когда они лепили пельмени манду. Ей твердили, что нужно лишь зачерпнуть начинку ложкой да аккуратно защипнуть края, но все пельмени, к которым она притронулась, полопались — совсем как смятенное сердце незадачливой невестки.
На словах у экономки Ким всегда всё выходило легко и просто. Но сейчас, получив возможность попробовать, Су Хён колебалась: память о «великом побеге манду» была слишком свежа, и доверять собственным рукам-крюкам она не смела.
Кимджан кормит семью целый год, и мысль о том, что она, в точности как предрекал Юн Гон, станет лишь путаться под ногами у двух опытных хозяек, лишала её уверенности.
— Промазывать начинкой я точно смогу.
С умилением поглядев на Су Хён, которая вызвалась помогать, но тут же замялась, Тан Хи добавила:
— Попробуешь? Управляющий Чо, принесите нашей крохе стул.
Утешало лишь то, что даже если кимчи выйдет комом, она заберёт его в свой дом. Юн Гон в еде был совершенно непривередлив и без единого упрёка съел бы всё, что она приготовит. Хотя, разумеется, делал он это лишь для того, чтобы подбодрить Су Хён.
