Контент удален!

Машина Юн Гона въехала на парковку гинекологической клиники.

В тот миг, когда мотор заглох, Су Хён, у которой от непрерывных слёз уже распухли глаза и нос, сама отстегнула ремень безопасности и вышла из машины. А затем решительно бросила Юн Гону, уже открывавшему водительскую дверь:

— В больницу я пойду одна. Глаза бы мои вас не видели, уезжайте!

С громким стуком захлопнув дверцу — вложив в этот удар всю свою обиду, — Су Хён зашагала ко входу в клинику.

Вот ведь упрямица. Куда она собралась на приём без денег и удостоверения личности?

Взяв оставленную на пассажирском сиденье сумочку Су Хён, Юн Гон вышел из машины.

Внутри сумочки завибрировал телефон. Доставая его, Юн Гон случайно выронил кошачью заколку. Видимо, крепление между хвостом и лапкой когда-то сломалось: заколку неловко и грубо починили клеем.

Он машинально сунул её в карман брюк.

[Мой Джун♡]

Смерив ледяным взглядом имя на экране, Юн Гон снял блокировку и тут же исправил контакт.

[Поправим здоровье с оппой? Банановое молоко против шоколадного?]

Решил здоровье поправить? Смотри, как бы я тебе все кишки не вытряс.

— Этот ублюдок совсем с катушек съехал?

Юн Гон попытался вспомнить, как именно он убрал Кан И Джуна с дороги три года назад.

По правде говоря, кобелей, крутившихся возле Су Хён, хватало с избытком, и с большинством из них Юн Гон разбирался доходчивыми беседами — под видом вежливого разговора отвешивая леденящие душу предупреждения.

— Кан И Джун. Младший из трёх сыновей депутата Кан Тон Хо и профессора Ли Хэ Гён.

Эта чета через брокеров по уклонению от армии уже отмазала от службы двоих старших сыновей.

Подобные скандалы вспыхивали один за другим и едва не вызвали огромный общественный резонанс, но тогда журналист внезапно признал свою публикацию «ошибочной» и дело замяли.

Лишь потому, что затраченные время и силы не стоили мизерного результата, Юн Гон не стал копать глубже. Это была застарелая гнойная язва: влиятельные круги при помощи денег и власти плотно переплели коррупцию в армейской и медицинской сферах.

А значит, по той же схеме младшенький, Кан И Джун, непременно воспользовался привилегией золотой ложки. Если только он один не был внебрачным ребёнком, принесённым в дом со стороны.

Глядя на цветочные лепестки, кружащие над головой словно в насмешку, Юн Гон мысленно спланировал для Кан И Джуна жаркое лето. Представив, каким бравым солдатом тот станет, обливаясь потом на армейских учениях.

Юн Гон достал из пиджака свой мобильник.

— Следователь, это прокурор Чха Юн Гон. Будьте добры, поднимите материалы по делу об уклонении от военной службы сыновей депутата Кан Тон Хо. Мне нужно пересмотреть эти документы. Список свидетелей и стенограммы допросов тоже подготовьте.

Пройдя несколько анализов и осмотров, Су Хён всё ещё плакала, когда выходила из кабинета. Все, кто видел её горькие слёзы, недоумённо оглядывались и пытались предложить помощь, но она с усилием от всех отмахивалась.

Пока она сидела в приёмной, ожидая рецепт и лекарство, перед ней возник Юн Гон и протянул бумажный пакет из аптеки.

Резко вскочив на ноги, Су Хён со злостью выхватила пакет с лекарством из его пальцев.

— Негодяй, подонок, мерзкий кусок дерьма.

Когда Су Хён, минуя парковку, направилась через вестибюль к центральному выходу, Юн Гон железной хваткой перехватил её запястье.

— Сегодня не ходи на пары, отлежись дома. Я отвезу тебя.

— Отпустите руку. Мы в гинекологии!

— Я сам записал тебя на приём и привёз сюда, думаешь, я не знаю?

— Тут и так каждый встречный спрашивает, не случилось ли со мной беды. Сказать им, что преступник — господин прокурор?!

— Хочешь? Подавай иск — и гражданский, и уголовный. Никаких мировых соглашений, никакой пощады, сорви с меня компенсацию по полной. Раз уж у тебя это было впервые, возьми с меня сполна эту цену.

Разве можно так поступать, если только ты намеренно не решил втоптать меня в грязь? Ни в чём не уступать и каждым словом ранить до крови?..

Су Хён упиралась ногами в пол, пытаясь вырваться, чтобы он не тащил её за собой, но всё было тщетно.

— Не хочешь идти сама — закинуть тебя на спину? Или на руки взять?

Юн Гон выглядел так, будто и впрямь готов взвалить её на плечо, поэтому Су Хён пришлось прекратить бессмысленное сопротивление и пойти следом.

Как бы сильно она ни любила Юн Гона, сегодня, прямо сейчас, видеть его лицо было невыносимой пыткой. Ведь те пламенные мгновения, которые она пережила минувшей ночью, для него значили нечто совершенно иное.

Она искренне не понимала. Казалось, они чувствовали одно и то же — почему же всё пошло наперекосяк?

Потому ли, что для неё это первая любовь и она неопытна? Из-за разницы между мужчиной и женщиной? Или Юн Гон действительно терпеть её не может?

Если так — это было ещё более непостижимо.

Если я тебе не нравлюсь, зачем ты переспал со мной? Поцеловала его первой я, но в квартире-то он сам на меня набросился!

Сам говорил, что я красивая, что ему хорошо… Неужели всё это было ложью?!

Су Хён безумно хотелось спросить Юн Гона: был ли он с ней искренен хоть на мгновение?

Впрочем, один раз был: когда он велел ехать в больницу. Если бы Су Хён упёрлась, он наверняка нацепил бы на неё ошейник с поводком и приволок силой.

Презервативы, возможная беременность… Честно говоря, Су Хён об этом даже толком не задумывалась.

Но разве можно, сгорая от страсти в объятиях всю ночь, наутро смотреть с таким леденящим ужасом в глазах? У него раздвоение личности? Или в него вселился злой демон?

Как он мог так поступить?..

Ни о чём не ведая, Су Хён приняла минувшую первую ночь как драгоценный подарок и глупо улыбалась. А у Юн Гона на душе было совсем другое.

Сердце Су Хён затопила жгучая обида и леденящее одиночество.

— Мне больно! Я пойду сама, только отпустите руку.

Надо улучить момент и сбежать.

Садиться обратно в его машину было нестерпимо тяжко. Но даже в этой ситуации, осыпая Юн Гона проклятиями на словах, в глубине души она не могла его ненавидеть.

Даже по дороге сюда Су Хён втайне надеялась, что Юн Гон успокоит её. Он ведь никогда не совершал промахов, а значит, сам испугался, растерялся и потому говорил так сухо и жёстко.

— Даже не думай сбегать. Поймать тебя ничего не стоит, но лишние хлопоты мне ни к чему.

— Раз вам так лень, не ловите! Разве я просила бегать за мной? Просто оставьте меня в покое!

Юн Гон усадил Су Хён в машину, пристегнул её ремнём безопасности и передал сумочку, лежавшую на заднем сиденье.

Всю дорогу до дома Су Хён сидела насупившись, крепко сжав губы, затем полезла в сумочку. Проверила телефон, ответила на накопившиеся сообщения и, пошарив на дне сумки, замерла.

— А? Где же она?.. На пол уронила?

Су Хён принялась лихорадочно вспоминать, где и когда могла выронить заколку с котиком. Куда она подевалась? С тех пор как заколка сломалась в больнице, Су Хён не носила её в волосах, а всегда держала в сумочке.

Ей хотелось вытряхнуть всё содержимое сумки и перерыть заново, но, поймав озадаченный взгляд Юн Гона, она поспешно закрыла её.

А потом её обожгла догадка. Может, выронила в спальне Юн Гона? Нет, в его квартире я сумку даже не открывала.

Неужели?.. Кто знает. Раз он без спроса выкинул мою одежду, мог и в сумку залезть. Но зачем это Чха Юн Гону?

Внутренний диалог зашёл в тупик. У любого преступления непременно должен быть мотив.

У Юн Гона не было ни единой причины лезть в сумку и забирать кошачью заколку. Если только притянуть за уши мотив: хотел поиздеваться? Разозлился, что она всё ещё таскает с собой его подарок? Ведь забрать обратно подаренное — самый подлый поступок на свете.

— Выходи.

Машина Юн Гона остановилась у дома Су Хён.

— В университет не ходи, сразу иди домой. После таблетки тебе может стать плохо, так что сегодня нигде не шляйся. Я буду каждый час проверять тебя по городскому телефону.

Поскольку они росли бок о бок с самого детства, трудно было сказать, привычно это или нет. Между ними не оставалось ни капли тайны или трепетной загадочности: они знали друг о друге всё вплоть до количества ложек на кухне.

— Ты ответишь?

— Поищите у себя дома, пожалуйста. В спальне или в гостиной… вдруг заколка с котиком упала где-то там?

Су Хён хотела было добавить: «Она для меня бесконечно дорога», — но промолчала. Испугалась, что эти слова о ценности заколки станут её уязвимостью.