Юн Гон опустил лицо между её разведённых бёдер и пальцами раздвинул скользкие, сочащиеся влагой лепестки. Горячим упругим языком он плотно прижался к трепещущему клитору и протяжно провёл снизу вверх.
— Если я тебе разонравилась… если наскучила, ты только скажи, я всё пойму… только не говори так жестоко… ах!.. м-м-м!..
Юн Гон обхватил губами набухшую бусинку и, не переставая сосать, слегка прихватил её зубами. От ошеломляющего разряда Су Хён забилась всем телом, судорожно сминая простыни.
— И… и всё равно не хочу… Я не стану расставаться… Ты мой…
Её бессвязный лепет потонул в первобытном наслаждении, и Юн Гон с неослабевающим упорством продолжил истязать её лоно.
Влажно скользя, он протолкнул язык в узкий, истекающий соками вход. Язык проникал всё глубже, терзая нежные стенки, и Су Хён, прерывисто дыша, дрожала в экстазе.
Обильную влагу, залившую её бледные бёдра и простыни, Юн Гон щедро размазал по своему фаллосу. Погладив налившийся тяжёлыми венами ствол, он медленно вогнал его в горячее нутро.
— Правильно. Я принадлежу Хан Су Хён.
Едва справившись с напором широкой головки, Су Хён глухо простонала от сладкой муки. А Юн Гон подался вперёд ещё мощнее, проникая в податливую, обжигающую глубину.
От сокрушительных, беспощадных толчков плотно облегающие стенки растягивались до предела, судорожно пульсируя вокруг твёрдой плоти.
— Милая, забирай всего.
Кровать с протяжным скрипом сотрясалась от его безудержного напора. Уперевшись руками в матрас по обе стороны от неё, Юн Гон перенёс на них свой вес.
Плавными круговыми движениями бёдер он полностью подчинил себе её нутро. Глядя на опьянённое страстью лицо Су Хён, заполненной им до самых краёв, он жадно впился в её алые губы.
Она была такой сладкой и обжигающей, что его охватил нелепый страх: казалось, если он не остановится, то просто растает без следа внутри этого податливого тела.
Впрочем, раствориться было не страшно. Кем бы и где бы он ни стал, он всё равно останется рядом с Су Хён. Даже если придётся обратиться лёгким ветром или лучом света.
— Су Хён, открой глаза. Посмотри, как ненасытно ты берёшь меня.
Юн Гон крепко сжал её трепещущие плечи. Ему хотелось войти глубже, до самого дна, безраздельно завладеть всем её существом. Чтобы каждая прядь её волос, кроткая улыбка, дарящая свет окружающим, тёплый взгляд и ласковый голос принадлежали только ему одному.
Раскалённый до предела член вонзался в самые тайные глубины. Опьянённый тесными пульсирующими спазмами, Юн Гон отбросил всякую сдержанность и принялся неистово вбивать себя в её тело.
— А-а! Ах… м-м-м!..
Су Хён инстинктивно сжимала мышцы лона и обвила ногами поясницу мужа, умоляя остаться внутри как можно глубже и дольше.
Слившись воедино, их тела двигались в едином сокрушительном ритме. Липкий удушливый жар накрыл обоих с головой, и в миг наивысшего экстаза Су Хён ощутила, как её нутро затопила тяжёлая горячая волна.
«Суд первой инстанции приговорил руководство строительной компании „Хынвон констракшн“ и ряда связанных с ней коммерческих фирм к двадцати годам лишения свободы и взысканию трёхсот миллиардов вон по обвинениям в растрате, злоупотреблении полномочиями и получении незаконных преференций в ходе реализации прошлогоднего масштабного проекта городского развития Чунхана. Все фигуранты дела взяты под стражу в зале суда».
Су Хён, задремавшая перед телевизором, выронила пульт из ослабевших пальцев.
От глухого стука управляющая Син, прибиравшая на кухне, выглянула в гостиную. В ту же секунду Су Хён потёрла глаза и сладко потянулась:
— Ой… А-а-ам! Управляющая Син, кажется, я снова задремала.
— Плохо спали ночью?
Хлопая сонными глазами, Су Хён медленно поднялась, подобрала с ковра пульт и выключила телевизор:
— Да вроде выспалась, но творится что-то странное: стоит прилечь, как сразу проваливаюсь в сон. Весна ведь ещё не скоро, откуда эта весенняя сонливость?
— Крепкий сон куда лучше бессонницы.
Сладко зевнув ещё раз, Су Хён прошагала на кухню и опустилась на стул.
Управляющая Син, заглядывая в холодильник, удивлённо поинтересовалась:
— Вы уже доели всё кимчи? Говорили, в этот раз капуста уродилась на славу, видимо, пришлась вам по вкусу.
— Да, очень вкусно! Я сейчас только кимчи и ем.
— Чудеса да и только. С чего бы такой аппетит именно к кимчи? Завтра захвачу ещё баночку из дома госпожи председателя.
— Значит, у нас совсем ничего не осталось на сегодня?
— Ровно на одну порцию.
Стоило управляющей Син поставить тарелочку на стол, как Су Хён залила рис водой и принялась с аппетитом уплетать его за обе щёки.
— Удивительно. У меня точно так же было, когда сыночка носила: налегала на всё морское. Раньше жареную рыбу или сырую даже на дух не переносила, а стоило забеременеть — рыбный запах вдруг стал казаться упоительно аппетитным. Счета за рыбу тогда выходили астрономические, пришлось в итоге на сушёные анчоусы перейти.
— Ха-ха-ха! И то верно, анчоусы — тоже рыба.
Су Хён весело рассмеялась, поддерживая разговор, но внезапно замерла.
Неужели?.. Сорвавшись с места, она бросилась в спальню. Схватив с зарядки телефон, Су Хён лихорадочно открыла приложение календаря.
Цикл всегда был нерегулярным, поэтому она не придала значения, но прошлый месяц прошёл вообще без менструации.
В первые месяцы брака Су Хён хотелось запечатлеть каждое мгновение их близости, и она отмечала сердечками дни, когда они любили друг друга.
Но сердечек день за днём становилось так много, что ей стало неловко, и в конце концов она бросила эту затею.
— А вдруг?..
Дрожа от волнения, Су Хён принялась грызть ноготь. Пальцы листали короткие дневниковые записи и вдруг замерли на одной из дат.
Если её догадка верна, всё началось именно в тот день, когда она встретила в метро бабушку с травами.
Ах!.. В неописуемом волнении Су Хён зажала рот обеими руками.
Постоянная сонливость да тяга к кислому кимчи — вот и все признаки, никакой медицинской базы. Но смутная догадка с каждой секундой перерастала в твёрдую уверенность. Сжимая и разжимая подрагивающие кулаки, Су Хён схватила сумочку.
В аптеке она купила сразу два теста на беременность: каков бы ни был результат, одной полоске она бы всё равно не поверила.
Подобное случалось и прежде.
Но сейчас, в отличие от прошлых тревожных разов, на сердце было удивительно спокойно. Даже если ошибка — взгрустну, конечно, но убиваться не стану, — мысленно уговаривала себя Су Хён.
Пока нет стопроцентной уверенности, никто не должен знать. Если суждено разочароваться — пусть это коснётся её одной.
Но стоило взглянуть на тест…
— Что?.. Ой… ах!..
При виде двух отчётливых ярких полосок все чувства отключились в одно мгновение. Су Хён даже дышать забыла.
С трудом заставив одеревеневшее тело шевелиться, она осторожно опустила дрожащую ладонь на свой плоский живот.
Я правда беременна? Наш малыш растёт прямо здесь?..
От одной мысли о ребёнке сердце забилось вдвое сильнее и громче. Хоть она и понимала, что на таком сроке почувствовать биение крошечной жизни ещё невозможно.
Второй тест дал в точности такой же результат.
Не могут же оба оказаться бракованными? Может, сбегать за тестом другой марки?..
Терзаясь сладкими сомнениями, Су Хён вышла из ванной, изо всех сил подавляя порыв немедленно набрать номер Юн Гона.
Ошибки быть не могло, но ей хотелось сначала сходить к врачу, чтобы её радостная весть была подтверждена на все сто процентов.
— Здравствуй, малыш. Это мама.
От слова «мама», обращённого к самой себе, у неё сладко защемило в носу.
— Мама так сильно мечтала о тебе… Давай будем дружить. А с папой мы поздороваемся чуть позже, хорошо?
Вдруг стало безумно любопытно: как отреагирует Юн Гон? Мужчина, которого невозможно ничем удивить — что он скажет на этот раз?
Пусть он и не расплачется от умиления, как она сама, но хотя бы обрадуется.
Юн Гон всегда был холоден к детям и животным. Вернее сказать: любые живые существа, кроме Су Хён, оставляли его абсолютно равнодушным.
— Но это же наш ребёнок.
Это ведь малыш Чха Юн Гона и Хан Су Хён. Всё будет иначе, это особенный ребёнок.
В надежде, что муж полюбит их дитя столь же беззаветно, как любит её саму, Су Хён с лёгким сердцем вышла за порог.
