Контент удален!

По дороге в университет Су Хён получила звонок от Тан Хи.

Она давно знала, насколько матери похожи своим пылким нравом и железной хваткой, но не ожидала, что брошенная вчера утром просьба принесёт плоды уже через сутки.

— Су Хён, тебе удобно говорить?

— Да, тётя. Я только что вышла из автобуса.

— Вчера Ын Сон просила меня подобрать тебе хорошего парня, если найдётся достойная партия.

Чувствуя себя так, словно замышляет нечто постыдное, Су Хён прижала тыльной стороной ладони пылающую щёку.

— На выставке я подумала, что это шутка, посмеялась и забыла. Но вы это серьёзно?

Всерьёз или нет, но дать задний ход сейчас было бы куда сложнее.

Как и сказала мама, лучше уж легкомысленно сходить на свидание с кем попало. Раз Юн Гон встречается с Ку Чон Мин, почему я не могу пойти на свидание вслепую?

Упрямство и показное бунтарство подтолкнули Су Хён на эту сладкую и опасную дорожку свиданий.

— Да, тётя.

— Вот как… А какие мужчины тебе нравятся? Мне нужно знать твои вкусы, чтобы отсеять неподходящих кандидатов.

Никаких особых предпочтений у неё не было: Су Хён даже звёздами шоу-бизнеса никогда в жизни не фанатела, в отличие от сверстниц.

— Просто красивый и высокий.

— Ха-ха-ха! Поняла. А Ын Сон всё допытывалась, нет ли среди наших родственников парня с генами Юн Гона! Умора просто! И что это на твою маму нашло?

Су Хён мысленно выдохнула: мама, к счастью, ни словом не обмолвилась о её любви к Юн Гону.

Она ощутила глубокую благодарность матери за то, что та сохранила тайну: ведь между неразлучными подругами обычно не бывало секретов.

— Честно говоря, я была бы счастлива, если бы вы сошлись с Юн Гоном. Но это уж мои эгоистичные мечты, да? С чего бы тебе воспринимать лучшего друга брата как мужчину? Конечно, со сверстниками куда проще и веселее.

Вовсе нет… В моём мире из мужчин существует только Юн Гон-оппа.

— Я выберу самого лучшего, придирчиво отсею всех остальных. А то познакомлю с кем попало — Ын Сон мне голову оторвёт! Ладно, хорошего дня на парах, созвонимся к вечеру.

Сказав, что перезвонит вечером, Тан Хи тут же принялась одну за другой присылать фотографии парней. На перемене Су Хён коротко отписалась, что согласна на любого.

С лёгким хлопком На Ён опустила на стол перед Су Хён две одинаковые косметички с забавным рисунком: токкэби с волшебной дубинкой.

— Видела, перед универом открылся классный магазинчик? В честь открытия всю неделю акция: два товара по цене одного! Онни купила специально, чтобы поделиться с нашей Су-Су! Держи, это тебе.

— А что там?

Су Хён машинально расстегнула молнию — и вспыхнула до корней волос: внутри лежали презервативы, смазка и прочие интимные принадлежности.

— Забери! Мне это совершенно не нужно.

— Оставь, в хозяйстве всё сгодится! Ты же не собираешься всю жизнь хранить целомудрие и жить монашкой?

И надо же было нарисовать на ткани именно дубинку токкэби! Это воскрешало в памяти воспоминания о том дне с Юн Гоном, отчего становилось безумно стыдно.

В меня и впрямь вселился развратный демон? С каких пор VIP-ложу всех её непристойных мыслей безраздельно занял Чха Юн Гон?..

— А я себе ещё пару игрушек прикупила. Глянь, какая прелесть! Сегодня же опробую.

На Ён вытащила яркую вещицу и похотливо хихикнула, вставив батарейку. Игрушка с глухим жужжанием затряслась в её руках.

— Ого, вибрация просто бешеная!

Су Хён из любопытства заглянула внутрь косметички и повертела в руках коробочку с презервативами. Но тут заметила входившего в университетское кафе Кан И Джуна и в панике запихнула всё в сумку, даже не заметив, что перепутала свою косметичку с косметичкой На Ён.

— Джун! Ты чего такой смурной? Будто тебя второй раз в армию загребли!

Невзирая на подколку На Ён, И Джун, как обычно, с невозмутимым видом опустился на стул.

— Чу На Ён, ты ясновидящая. Я скоро ухожу в армию.

Что?! Так внезапно?! Обе подруги ошарашенно разинули рты.

— У тебя же американское гражданство, какая армия?! Ты же говорил, что просто откажешься от корейского!

И Джун посмотрел на хлопающую глазами Су Хён и спокойно ответил:

— Собирался, но потом решил, что хочу долго и счастливо жить в Корее как гражданин этой страны.

— Да почему?! Будь я на твоём месте, ни за что не отдала бы американский паспорт!

И Джун лишь мягко улыбнулся в ответ на сокрушения На Ён: Ведь там нет Су Хён.

— За что такие напасти на наше трио «Хан-Кан-Чу»?!

На Ён сокрушённо цокнула языком. Су Хён с похожим чувством спросила:

— Ты ведь ещё в прошлом году определился с гражданством?

— Надо остудить горячую голову и подкачать тело. Вернусь настоящим мужчиной!

На самом деле И Джун, в отличие от двух старших братьев, незаконно отмазанных от службы, всегда собирался честно исполнить долг перед родиной. Просто требовалось время, чтобы убедить родителей принять его выбор.

Однако брокер, решивший армейский вопрос его братьев, на прошлой неделе угодил под следствие прокуратуры, и все причастные посыпались один за другим.

Родителям И Джуна, готовившим освобождение от службы и для младшенького, пришлось скрепя сердце спешно отправить его в казарму.

В итоге всё вышло так, как он и хотел, — и это было к лучшему. Пусть разлука с Су Хён на всё время службы и разбивала ему сердце.

— Куда ещё качаться, ты и так богатырь! На Олимпиаду собрался? Так, дело дрянь: раз такие грустные новости, сегодня «Хан-Кан-Чу» обязаны собраться и выпить!

Впрочем, сама зачинщица посиделок не просидела в баре и часу: за ней заехал парень, и На Ён умчалась, даже не подозревая, что косметичка с новенькой игрушкой осталась у подруги.

Когда шумная гуляка испарилась, за столиком стало неуютно и тихо. И Джун хоть и умел пить, но без На Ён поддерживать градус беседы было некому.

— И Джун, если перед армией захочешь куда-то сходить или съесть что-нибудь вкусное — делай всё, что душе угодно.

— Одному скучно… Пойдёшь со мной за компанию? Мы же друзья.

— Конечно.

— И чур потом не ворчать, если я буду часто брать увольнительные! Если ты начнёшь ругаться, я и расплакаться могу!

— С какой стати мне ругаться? Обещаю: в каждое твоё увольнение буду гулять с тобой.

— Правда? Договорились! Я на диктофон запишу. Ещё и расписку заверим у нотариуса — попрошу в юридической фирме Чжэ Хёна-хёна.

— Ха-ха-ха, давай! Только учти: услуги моего братца стоят целое состояние. Хоть он и выглядит повесой, процент выигранных дел у него приличный!

Подумаешь, ерунда. И Джун пожал плечами и осторожно заговорил:

— Помнишь того мужчину у твоего дома? Друга Чжэ Хёна-хёна.

Су Хён, рассеянно крутившая рюмку, замерла: она и забыла, что в тот постыдный вечер И Джун тоже был там.

— Юн Гон-оппа? А что?

— Да нет, ничего… Просто говорят, они с детства лучшие друзья, но между ними нет вообще ничего общего. Удивительно, как они ладят.

— Противоположности притягиваются? Хотя нет, мы-то с тобой похожи — и всё равно друзья!

— Мы похожи?

— Конечно! На Ён сама вечно твердит, что мы с тобой на одно лицо. Странно, правда? Я даже на собственного брата не похожа.

Су Хён непринуждённо болтала и смеялась с И Джуном, как в старые добрые времена, но одна мысль не давала ей покоя:

— И Джун… Можно спросить? Твой внезапный уход в армию… это ведь не из-за меня? Не потому, что я отвергла твоё признание?

— Не скажу, что ты тут ни при чём, но дело вовсе не в отказе.

— А в чём тогда разница?

И Джун помолчал, подбирая слова, чтобы избавить её от чувства вины:

— Су Хён, ты мне нравишься. С самого первого дня, как я увидел тебя на выезде для первокурсников. Нравилась, когда мы подружились, нравилась до признания, нравишься после отказа и буду любить тебя в армии. Пока мы были рядом, у меня не было ни единого шанса выбросить эти чувства из головы. Но если я побуду вдали от тебя, намучаюсь на службе — наступит день, когда я смогу смотреть на тебя спокойно, просто как настоящий друг. Я иду туда только ради этой цели.

Шанс выбросить из головы. Возможно, как и сказал И Джун, именно это сейчас требовалось ей самой: шанс отпустить Юн Гона.