Контент удален!

Когда заколка убрала чёлку, открыв округлый изящный лоб, Юн Гон тихо усмехнулся.

— Какая же ты милая, малышка моя.

Су Хён была невыносима его улыбка. Хотелось швырнуть на пол эту новую заколку, купленную взамен любимой сломанной. Ненавистны были его сладкие слова о том, какая она «милая».

Будь это прежняя Хан Су Хён месяц назад, она берегла бы подаренную Юн Гоном заколку-кошечку как величайшее сокровище, но только не теперь.

Какой толк во всём этом? Это ничего не значит.

Зачем мне подарки от мужчины, который собрался жениться на другой?

— Прямо как кошка верхом на пельмешке манду.

Су Хён хотелось ударить это красивое лицо, шутившее с ней с таким невозмутимым видом, будто ничего не произошло. Он что, думает, будто она опять, словно дурочка, забудет вчерашние обиды и станет невинно улыбаться ему?

Су Хён не могла понять истинных намерений Чха Юн Гона, не уступавшего коварством дьяволу, но единственный момент, когда он говорил от всего сердца, был вчера.

Он не оставлял ей ни капли места рядом с собой, но при этом заставлял надеяться и ждать — от этого становилось горько.

— Спасибо за заколку. Если разговор окончен, я пойду.

Су Хён протянула руку и сняла заколку с чёлки. К её изумлению, она была точь-в-точь как та, сломанная. Вплоть до уголков, потёртых от времени.

Зачем было делать её настолько одинаковой?

И всё же Чха Юн Гон был пугающим человеком.

Будь то человек или вещь — если он решил чем-то завладеть, то не оставит ни малейшей лазейки для побега, не упустит ни единой мелочи, безумец, одержимый тотальным контролем.

С таким-то характером ему наверняка претит, что девчонка, получив изготовленную вручную заколку, сидит с надутым видом и в открытую выражает недовольство. Ведь она больше не слушается его беспрекословно.

Только сейчас Су Хён, кажется, поняла его истинную цель.

Всё это — лишь для того, чтобы мучить меня.

— Что значит «окончен»? Я вообще-то хотел задобрить тебя кошечкой, а потом завести разговор. Но судя по твоему лицу… план провалился.

Несмотря на эти слова, оба прекрасно знали: в жизни Юн Гона не существовало такого понятия, как провал. Если что-то и шло не так, то лишь потому, что он на мгновение отступал назад ради ещё большего триумфа. Даже поражение должно было оставаться под его контролем.

Юн Гон наклонился вплотную к лицу Су Хён и сухо добавил:

— Не нравится — выброси.

Зная наверняка, что она никогда этого не сделает.

От его наглого тона пальцы Су Хён невольно сжались вокруг заколки. Из чистого упрямства ей хотелось демонстративно швырнуть заколку ему под ноги, но рука не поднялась.

Она ведь бережно хранила даже бумажки с предсказаниями из случайных праздничных печений, если они напоминали о Юн Гоне, — как же она могла бросить эту вещь?

Обида жгла изнутри. Хотелось отплатить Юн Гону той же монетой, поступить так же жестоко, но собственный мягкий, уязвимый характер не позволял этого сделать.

От бессилия и досады Су Хён лишь кусала губы, когда Юн Гон придвинулся ещё ближе — так, что их губы почти соприкасались.

— Будешь со мной встречаться?

И пусть это было совсем из другой оперы, но эта нелепая фраза заставила Су Хён усомниться в собственном слухе не меньше, чем вчерашнее громогласное заявление.

Что делать? Прямо сейчас?

От неожиданного предложения даже её прерывистое дыхание замерло.

Су Хён не могла пошевелить головой ни на миллиметр: стоило двинуться — и их губы соприкоснулись бы. Вместо этого она в упор уставилась в лицо Юн Гона, находившееся прямо перед её глазами.

То ли у меня со слухом беда, то ли он совсем умом тронулся. Одно из двух точно.

Глядя на ошарашенную Су Хён, не сводившую с него глаз, Юн Гон безупречно, мягко улыбнулся:

— Пока не появится мужчина, которого ты искренне полюбишь, я буду твоим парнем.

— Что вы задумали?

Чувствуя себя так, словно её несколько раз подряд огрели по затылку, Су Хён сверлила его подозрительным взглядом, требуя ответа:

— Я не хочу тебя отпускать, но нам придётся расстаться. Если появится действительно достойный мужчина, способный любить тебя так же сильно, как я… тогда я с лёгкостью отпущу тебя.

— Что за чушь вы несёте? Я для вас… просто шутка? Считаете меня доступной игрушкой только потому, что глупая младшая сестра вашего друга бегала за вами хвостиком? Думаете, раз так, можно нести любой бред? Почему вы ни во что меня не ставите?!

— Су Хён.

— Не хочу! Ни за что на свете я на такое не соглашусь! Лучше я проживу всю жизнь с булыжником, чем стану встречаться с сумасшедшим извращенцем-психом!

— Я буду ревновать даже к булыжнику. Если ты проживёшь с ним всю жизнь.

Чха Юн Гон действительно спятил. Пусть он мастерски, на уровне профессионального актёра, притворяется нормальным человеком, но тот, кто несёт подобное, не может быть в здравом уме.

— То, что вы мне нравитесь, ещё не даёт вам права презирать и унижать меня! Не смейте так со мной обращаться. Мне и без того… больно и горько!

Су Хён дёрнула за ручку дверцы автомобиля. Но ручка лишь глухо щёлкнула — заблокированная дверь не поддалась.

— Немедленно откройте дверь! Мне больше не о чем с вами разговаривать и нечего слушать.

— Я никогда не относился к тебе с пренебрежением. Я хочу встречаться с тобой.

— Вы хотите встречаться со мной, но жениться ни за что не станете, а как только появится другой мужчина, наши отношения закончатся?

— Да.

— Ха-ха-ха. С ума сойти.

От общения с сумасшедшим её собственные мысли, кажется, окончательно спутались. Ведь этот дикий бред в исполнении Юн Гона сейчас звучал для неё так, словно это было искреннее признание в любви.

— Нет. Вы просто хотите спать с наивной девчонкой, которая смотрит только на вас и ничего не смыслит в жизни. Ведь это глупая Хан Су Хён, которая стерпит любые обиды и подлости и всё равно будет тебя любить.

— И это тоже правда.

Су Хён бессильно отпустила ручку двери.

Неужели нельзя было хотя бы соврать, объяснить всё иначе? Тебе непременно нужно втоптать меня в грязь и растоптать мою гордость?

— Я вам нравлюсь?

Юн Гон с трудом подавил горячую волну, поднявшуюся в груди:

— Да.

— А если мы будем встречаться, и мужчина, которого я полюблю, так и не появится? Что тогда? Мы поженимся?

— Нет. На тебе я не женюсь.

— Ха… Подонок. Гнусный мусор. Извращенец проклятый. Да тебя даже черти в аду назовут ублюдком! Впрочем, ясно. Наш разговор окончен. Откройте дверь.

Су Хён вежливо попросила его, но Юн Гон лишь безучастно смотрел на неё.

— Я вам нравлюсь, вы хотите встречаться со мной и дальше спать со мной, но жениться не будете. А если появится другой мужчина, вы меня отпустите. Вы ведь понимаете, как безумно это звучит? Вы с катушек слетели?

— Да, я сошёл с ума. Из-за тебя слетел с катушек. Мне нужна Хан Су Хён.

— Опомнитесь! Вам нужны врачи и больница, а не Хан Су Хён!

— Су Хён. Без тебя я ничего не могу. Просыпаться по утрам, дышать, засыпать по ночам — во всей моей жизни должна быть Хан Су Хён.

Во всей его жизни, заполненной ею до краёв… не было места лишь одному — браку.

Су Хён и сама не рвалась замуж за Юн Гона. Если честно, её пугало собственное слабое здоровье и неспособность иметь детей. Она не хотела стать разочарованием для Юн Гона и его семьи.

Но не делать этого по собственной воле и услышать категорическое «никогда» — совершенно разные вещи. Ради Юн Гона она была готова бороться даже с невозможным. Возобновить лечение, укрепить организм, а если не выйдет — задуматься об усыновлении.

Однако Юн Гон безжалостно перечеркнул все эти робкие надежды и будущие старания Су Хён.

Разве я когда-нибудь просила жениться на мне? Требовала любви? Я лишь хотела, чтобы он заглянул в моё сердце и мы остались близкими людьми, как раньше.

За что мне эта невыносимая боль? Что я сделала не так?