Контент удален!

Су Хён сладко потянулась, кутаясь в ласковое тепло. В полусне она вовсю ворочалась на мягких простынях, вдыхая до боли знакомый, упоительный аромат — казалось, она всё ещё спит в крепких объятиях Юн Гона.

Уткнувшись носом в пышное одеяло, она медленно приоткрыла глаза.

Су Хён сонно огляделась по сторонам. Собственный дом, кровать в её комнате… Проснуться в одиночестве сегодня показалось невыносимо сиротливым. Казалось бы, самое обычное дело — отчего же на душе так пусто и горько?

Должно быть, из-за того, что минувшей ночью ей привиделся такой упоительно-нежный сон, это ясное утро казалось ещё холоднее.

Вчера во сне к ней приходил Юн Гон.

Как и в прежние времена, он баюкал её в объятиях, слушал её капризы и нежно утешал. А потом зашёл куда дальше…

Все эти бесстыдные, до неприличия откровенные ласки — пусть и во сне — если честно… до безумия сводили с ума.

Ей не хотелось забывать ни единого мига: ни его обжигающих прикосновений к её телу, ни того слепого инстинкта, требовавшего всё большей, всё более ненасытной глубины.

Может, поэтому даже сейчас, когда она проснулась, всё тело отзывалось поразительно явственными ощущениями: грудь саднило, поясницу ломило, а между бёдер было влажно.

Говорят, сон — это признание подсознания. Неужели в глубине души я всегда жаждала этого? Таких бесстыдных утех с Юн Гоном?..

«М-м, ах… Ещё, пожалуйста, ещё… Мне так хорошо».

Но стоило ей прокрутить в памяти эпизоды этого порочного сна, как по всему телу пробегала волна воспоминаний, подозрительно похожих на реальность: каждый след от его губ и пальцев горел огнём, отчего ей становилось вдвойне стыдно.

— О боже… Хан Су Хён, ты стала законченной извращенкой!

Сгорая от неловкости, Су Хён перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку, хотя спрятать пылающие пунцовые уши всё равно не удалось.

— Су Хён, ты проснулась?

Вместе со стуком в дверь донёсся голос Ын Сон. Су Хён завозилась под одеялом и отозвалась: «Да-а».

— Спускайся завтракать!

Су Хён исправно завтракала каждое утро, потому что хотела слушаться Юн Гона, но сейчас вдруг подумала: «А какой в этом толк, если его бесценное лицо удаётся увидеть разве что во сне?»

Когда Су Хён со свежим, умытым лицом села за стол, Ын Сон поставила перед ней миску с горячим супом.

— Я ждала тебя до одиннадцати. Во сколько ты вчера вернулась?

— Да так… Задержалась немного.

Хотя это был самый обычный дежурный утренний вопрос, Су Хён смутилась и неловко замяла тему.

— Приходи пораньше. А если задерживаешься — хотя бы позвони. Чем ты так поздно занималась?

— С ребятами гуляли.

— С На Ён и И Джуном?

Было стыдно выставлять невинных друзей сообщниками, но не могла же она честно признаться матери, что от тоски по бросившему её Юн Гону нарезала круги вокруг здания прокуратуры, словно паломница вокруг пагоды!

— Угу.

— А ведь И Джун, оказывается, младший сын депутата Кан Тон Хо? Я на днях была на банкете и случайно узнала.

Су Хён сделала глоток тёплой воды и вопросительно уставилась на мать. Ын Сон улыбнулась с видом «я так и знала»:

— Ты и сама не знала? Вы же вроде не разлей вода, каждый день вместе.

— Мы редко говорим о семьях, я как-то не интересовалась.

Впрочем, подумав, Су Хён поняла, что лукавит: это просто она сама не обращала внимания на подобные вещи. На Ён частенько заводила разговоры о чужих семьях и должностях родителей, да и на страницу Чжэ Хёна не раз заглядывала и ставила лайки.

— И Джун обиделся бы, узнав об этом. Похоже, он дома только о тебе и говорит: господин депутат Кан прекрасно о тебе знает.

— Правда?

Су Хён взяла ложку и бросила короткий ответ, стараясь казаться равнодушной. Горячий бульон приятно обжёг горло, и перевернувшийся от похмелья желудок наконец отпустило.

— Говорит, Хан Су Хён и учится на отлично, и характер у неё золотой. Ни единого слова не соврал, конечно, но слышать такие похвалы в адрес родной дочери было безумно приятно. Я прямо возгордилась на том приёме!

— И Джун просто добрый, он обо всех говорит только хорошее.

Это было чистой правдой: не столько потому, что она нравилась И Джуну, сколько из-за его врождённого благородства.

— Парень-то видный, присмотрись к нему.

— К кому присмотреться?! Мам, И Джун просто наш друг!

Лишь теперь Су Хён поняла, ради чего мама лично разбудила её и приготовила завтрак. В любой другой день она позволила бы ей поспать подольше, а завтрак поручила бы Кохын-дэк, помогавшей им по дому.

— Сначала друзья, потом влюблённые, а там и до «милый-дорогой» рукой подать. Разве кто-то начинает отношения сразу со свадьбы?

Су Хён лишь беспомощно усмехнулась.

— Говорят, красавец писаный. Высокий, статный, плечи широкие.

Су Хён едва не поперхнулась бульоном и уставилась на мать: она ведь в глаза не видела И Джуна, откуда такие подробности?

— Чжэ Хён рассказывал. Сказал, этот Кан И Джун всегда подвозит тебя до самых ворот, если вы засиделись допоздна.

Су Хён поразилась цепкой памяти Чжэ Хёна: в тот вечер он сам был пьян в стельку и ехал в машине Юн Гона, а умудрился в деталях запомнить И Джуна. Хотя для самой Су Хён то воспоминание было не из приятных.

— И Джун со всеми вежлив. У него машина, так что если нам по пути, он и На Ён подвозит.

— Чем больше слушаю, тем лучше парень кажется!

Су Хён и представить не могла, что за утренним столом ей придётся вести с матерью столь обстоятельную беседу о добродетелях Кан И Джуна.

— Если всё остальное на высоте, ровесник даже лучше. Всегда на одной волне, как друзья, а порой надёжен, как старший брат. М? Неужели совсем не нравится?

— Мама, мы просто друзья. Между нами нет ни капли романтических чувств.

Конечно, когда-то И Джун признавался ей в любви, но после они условились остаться хорошими друзьями — и это было правдой.

— Да? Жаль… Ты ведь не сохнешь всё ещё по Юн Гону, правда?

Видя, какой подавленной и разбитой я хожу в последнее время, как мама вообще может задавать такие вопросы?

— Говорят, на выходных он встречается с Ку Чон Мин. Вслух говорят, будто по работе, но это так, для отвода глаз — слишком уж много лишних ушей вокруг.

Зря вчера нарезала круги вокруг пагоды…

— Ты же видела её на выставке? Девушка видная, хваткая, за себя постоять умеет. Они с Юн Гоном отлично смотрятся вместе.

— Ни капли они не смотрятся.

Есть она больше не могла. Со звонким стуком положила ложку на стол.

— Ох, Су Хён… Тан Хи говорит, в этот раз всё по-настоящему: сама судьба. Юн Гон ни словом не возразил, они уже дату свадьбы собираются назначать. Куда тебе против неё?..

Су Хён резко вскочила со стула. Бросив взгляд на едва тронутый завтрак, она обратилась к вышедшей из кладовой Кохын-дэк:

— Простите, пожалуйста. Я доем это в обед.

И поспешила на второй этаж.

— Может, слепить ей рисовых шариков?

— Не нужно. Разве у неё сейчас кусок в горло полезет?

Ын Сон сокрушённо покачала головой:

— В любви тоже нужна сноровка. Толку сидеть и страдать в одиночку — только кожу себе портит! Сердце кровью обливается.

Поднявшись из-за стола, Ын Сон подогрела любимое соевое молоко Су Хён с зелёным чаем и поднялась на второй этаж.

— Выпей вот. Мне уже пора бежать: мы с тётей Тан Хи договорились встретиться.

Ын Сон ласково заглянула в глаза насупившейся дочери:

— Ты отдала Юн Гону первое чувство, вот никого вокруг и не замечаешь. Кажется, будто на всём белом свете остался лишь один мужчина.

— Я и сама хочу возненавидеть Юн Гона-оппу, но у меня не получается…

— А в таких случаях надо назло встречаться с самыми разными мужчинами! Клин клином, мужика другим мужиком вышибают!

— Что?!

Су Хён невольно прыснула от маминого озорного каламбура.

— Я серьёзно! Послушай маму. Глядишь — поймёшь, что безответная любовь яйца выеденного не стоит, и Юн Гон покажется самым обычным и пресным. Кто знает, может, встретишь кого-то получше. Ну что, согласна?

Хотя Су Хён не верила, что такое в принципе возможно, она нерешительно кивнула на мамино предложение.

— Я сегодня же скажу тёте Тан Хи, чтобы поскорее устроила то свидание вслепую.