Юн Гон посмотрел на мертвенно побелевшее лицо Су Хён и отвернулся. Словно предчувствуя будущее, которое окажется куда тернистее любой дороги из шипов, он несколько секунд отрешённо смотрел вдаль, а затем налил в стакан воды и подошёл к ней.
Сколько ещё придётся мучить её подобным образом? Видеть слёзы Су Хён выше моих сил.
Су Хён дрожащими руками приняла протянутый стакан, с трудом сглотнула один глоток и застыла, неловко перебирая пальцами по стеклу.
— Пей ещё.
Горло перехватило так, будто вода встанет комом, но Су Хён во все глаза посмотрела на Юн Гона снизу вверх и послушно сделала ещё глоток. И принялась судорожно корить себя за собственную вину.
Тётя Тан Хи рассказывала: после перевода в спецотдел Юн Гон ночует на работе куда чаще, чем дома, а за всю неделю едва набирает десять часов сна.
И такому человеку она посмела позвонить, капризничала как маленькая, кричала, ругалась и заставила бросить всё и мчаться в больницу.
На этот раз она вполне заслужила хорошую взбучку.
Куда больнее его ледяных упрёков Су Хён жгло раскаяние: из-за её ребяческих выходок драгоценное время занятого человека оказалось растрачено впустую.
— Я виновата, оппа. Я больше не буду так делать.
— В будущем… само собой, не будешь. Ведь такой возможности у тебя больше не появится.
Что это значит? Не понимая скрытого смысла его слов, Су Хён растерянно ждала продолжения.
— Больше никогда мне не звони. И сообщений тоже не пиши.
— Почему?
Су Хён слегка прикусила мелко дрожащие губы и выдохнула этот вопрос.
— Разве я обязан по первому зову отвечать праздной девчонке, которой нечем заняться?
— Нет, конечно, но всё-таки…
Прежде ей ни разу в голову не приходило задаваться подобным вопросом: с какой стати Юн Гон вообще обязан отвечать на её звонки и нянчиться с ней?
Но неужели я так уж провинилась? Настолько, чтобы вовсе нельзя было ему писать? И потом, это же никак не связано с моим признанием. Мы переписывались и созванивались и тогда, когда он был просто другом брата.
— Я ухожу.
Су Хён хотелось сказать так много, но она не смела эгоистично удерживать его дольше. Однако если она отпустит его прямо сейчас — всё будет ровно так, как он сказал: они больше никогда не увидятся.
— Оппа, не уходите.
Невзирая на мольбу Су Хён, Юн Гон развернулся к выходу. Это был предел его выдержки. Если он сейчас, как тогда, прижмёт её к себе — вся его выкованная через силу жестокость растает без следа.
Попытавшись вскочить с постели, Су Хён оступилась на ослабевших ногах и с глухим стуком рухнула прямо на пол.
— Ах… У-ух.
Руки Юн Гона инстинктивно дёрнулись вперёд, чтобы подхватить её, но он с силой вогнал ладони в карманы брюк.
И равнодушно оглядел осевшую на полу Су Хён: медленно скользнул по выступившей капле крови на белой кисти, откуда выдернулась игла капельницы, и испуганное, потерянное личико заблудившегося ребёнка.
— Мне… больно.
Мне так горько, больно и страшно. Оппа, не бросай меня. Я виновата.
Юн Гон нажал кнопку вызова персонала. Вскоре в палату поспешно вошла медсестра.
— Боже мой, вы упали? Вы в порядке?
Опираясь на медсестру, Су Хён неловко поднялась на ноги. Когда она снова села на кровать, медсестра продезинфицировала руку и установила новую капельницу.
Широко распахнутые глаза Су Хён, устремлённые на Юн Гона, лихорадочно мерцали растерянностью: в них сквозило немое недоумение — что вообще нашло на этого безумца?
Лишь убедившись, что питательный раствор ровно и стабильно поступает в вену Су Хён, Юн Гон покинул палату.
Получив от совершенно чужого, ожесточившегося Юн Гона такую взбучку, что слёзы лились ручьём, Су Хён смиренно, словно отбывая епитимью, сосредоточилась исключительно на восстановлении сил.
В слабой надежде, что всё ещё можно вернуть на круги своя, она украдкой писала ему короткие сообщения, но ответа так и не дождалась.
Прочитать моё сообщение и ничего не ответить?.. Неужели это и есть то самое игнорирование, о котором все твердят?
Когда накануне выписки Су Хён тяжело, прерывисто вздохнула, дверь палаты распахнулась и внутрь вошёл Чжэ Хён.
— Хан Су Хён, ну и видок у тебя! Когда уже человеком станешь?
Одарив брата испепеляющим взглядом за его язвительные поддразнивания, Су Хён демонстративно отвернулась.
— С оппой нужно быть паинькой! Я ведь притащил сногсшибательную эксклюзивную информацию!
Сдалась ей эта эксклюзивная информация! Если уж начистоту, ровно половина вины за её разлад с Юн Гоном лежит на Чжэ Хёне.
Не сболтни он тогда, что Юн Гон идёт на смотрины, Су Хён ни за что не сорвалась бы к нему сломя голову с признанием в любви. И тогда Юн Гон не отверг бы её, а она не стала бы для него обузой.
— Обойдусь. Мне плевать! Если пришёл молоть чушь — проваливай.
Посмеиваясь над надувшейся сестрой, будто над милым ребёнком, Чжэ Хён придвинул стул поближе к кровати и плюхнулся на него.
— И ты правда думаешь, что дослушаешь до конца и тебе всё ещё будет плевать?
Су Хён и без того истосковалась по Юн Гону до судорог в груди, изводя себя неизвестностью, а этот несносный родственничек только подливал масла в огонь.
— Первая любовь никогда не сбывается, смирись уже. Надо же было тебе втрескаться в такого непробиваемого типа.
И его ехидные братские нравоучения только сильнее действовали на нервы.
— Я маме пожалуюсь!
— Вот же ябеда. Старший брат позаботился о сестрёнке, первой прибежал рассказать, а она…
В другое время, видя столь откровенную неприязнь, Чжэ Хён бы отступился, но сегодня новость явно стоила того.
— Ну что там? — сменив гнев на милость, сдержанно поинтересовалась Су Хён.
— Ты же знаешь, что Сын А будет подружкой невесты на нашей свадьбе?
Начало уже не предвещало ничего хорошего. Услышав это малоприятное имя, Су Хён помрачнела.
В любом случае это значило, что свадьба Чжэ Хёна связывает Сын А и Юн Гона. Ей это категорически не нравилось.
— Подружка невесты выбрала шафером жениха Юн Гона!
— Ч-что? В каком смысле? Почему?
Тонкая нить благоразумия, с трудом сдерживавшая её эмоции, с сухим щелчком лопнула.
— Как такое возможно? Не бывать этому!
Впрочем, паниковать рано. Чха Юн Гон никогда в жизни не согласится красоваться на публике и привлекать к себе чужие взгляды. Ни за что на свете. Но следом…
— Юн Гон согласился.
— Враньё! Ты заставил его, да? Шантажировал, угрозами принудил?
— Ты на неё посмотри! Думаешь, на Чха Юн Гона такое действует? Да хоть на колени перед ним падай, хоть зарыдайся — бровью не поведёт. Он же кремень.
Су Хён и сама предпочла бы забыть о его несокрушимой чёрствости. Но после того, как сама только что попала под его каток, забыть об этом было невозможно.
Сердито сопя, Су Хён натянула одеяло с головой и резко повернулась к нему спиной.
— Хватит издеваться, уходи. Я хочу побыть одна.
— Хан Су Хён, ты что, плачешь? А ну покажи лицо!
— Отстань! Уходи скорее.
— Если ты наревешься и завтра заявишься на выписку с опухшей мордочкой, мне от мамы влетит по первое число!
— Сначала ядом напоил, а теперь заботишься? Вывернул мне душу наизнанку, вдоволь поиздевался, а теперь беспокоишься? И назло тебе прореву всю ночь! Выпишусь с заплывшей опухшей физиономией!
— Да дослушай ты человека до конца! Оппа поставит рядом с Юн Гоном тебя!
Всхлипывания под одеялом мгновенно стихли. Из-под края одеяла робко высунулось её лицо.
— Как?..
— Поговорю с Е Чжи и скажу, что подружкой невесты станет моя младшая сестра. Вот и всё.
— Правда?
Неужели такое возможно? И вообще, нельзя было сразу начать с нормального решения? Ну и противный же у него характер.
— Вот видишь. Говорил же, что новость стоящая.
Всё так же довольно ухмыляясь, Чжэ Хён выдернул из пачки бумажную салфетку и протянул Су Хён.
— До такой степени любишь Чха Юн Гона?
Утерев салфеткой слёзы и звучно высморкавшись, Су Хён энергично закивала.
— У него же характер паршивый.
— Я тоже не подарок, так что сойдёмся.
— Полюбуйтесь на неё. Ну да, вы друг друга стоите, сладкая парочка на беду всему миру.
От её бойкого отпора Чжэ Хён раскатисто расхохотался. Затем ласково потрепал её по круглой макушке, взъерошив волосы.
— Ты бы перед Юн Гоном так же задиралась, как передо мной выпендриваешься.
Ещё чего.
Её целью было заставить Юн Гона увидеть в ней взрослую женщину. Даже сейчас, перед самым выпуском из университета, он продолжал смотреть на неё лишь как на младшую сестрёнку лучшего друга, дочь маминой подруги и неразумную девчонку.
— А у свиты будет предварительная встреча? Я надену самое соблазнительное платье!
— Раскатала губу. На моей свадьбе вся свита будет в обтягивающих трико.
Чжэ Хён рассмеялся и шутливо ущипнул обомлевшую Су Хён за пухлую щёку.
