1 - 23
Су Хён бойко зачитала предсказание из печенья с сюрпризом, которое только что без спроса вытащила из кармана пальто Юн Гона, но к концу фразы её голос упал:
— «Вскоре вам предстоит встретить свою великую судьбу». А?
Юн Гон невольно расхохотался от души.
Лицо Су Хён, которая с таким нетерпением ждала чуда от этой грошовой безделушки, не дотягивавшей даже до банального гадания, сейчас напоминало сдувшийся шарик.
И почему её обиженная мордочка кажется такой очаровательной? Казалось, если он не рассмеётся прямо сейчас — перехватит дыхание.
Он думал, что разочарованная дешёвым новогодним маркетингом Су Хён развернётся и уйдёт, но она выдала нечто совсем неожиданное:
— Раз они настолько совпадают… значит, мы с тобой и правда предназначены друг другу судьбой.
— Мошенничество и торгашество.
Наверное, это и называлось несгибаемым безумием цветущей юности.
— Но ведь лучше верить в то, что сулит тебе хорошее, разве нет?
— И если принять это за судьбу, я для тебя — добрый знак?
Су Хён вскинула на него глаза, и её щёки вмиг вспыхнули алым. Так густо, до самых кончиков ушей, что никаким морозом это уже нельзя было оправдать.
— Н-нет… Я просто к слову сказала! Потому что у нас печенья с одинаковым текстом попались.
Застигнутая врасплох тем, что случайно выдала свои тщательно оберегаемые чувства, Су Хён растерянно лепетала что-то невнятное. И вдруг наткнулась на пристальный, изучающий взгляд Юн Гона.
— Ты говорил, что всегда ищешь только правильные ответы. А как ты это делаешь?
— За просто так рассказать?
А как ещё? Мне что, сплясать перед тобой?
— Расскажешь, когда вернёшься из Америки?
— Посмотрим на твоё поведение.
И зачем обещать золотые горы, если потом всё равно набиваешь себе цену?
Вслух высказать претензии она не посмела, а потому лишь сверлила сердитым взглядом его невозмутимую физиономию.
— Ешь вдоволь, спи в меру, учись спустя рукава. Живи по этой формуле, пока меня не будет. Проще простого, верно?
И что тут простого? Только по твоим меркам! Все гении страдают полным отсутствием сочувствия: меряют всё по себе от начала до конца и в упор не понимают тех, кто не дотягивает до их планки.
Поэтому Су Хён не спешила с ответом: она не была уверена, что сможет выполнить наказ. С едой и сном она бы ещё справилась, но учёба…
— Сейчас самый важный период, как можно советовать школьнице забить на учёбу?
— Только будучи здоровой, ты сможешь и выучиться, и встретить ту самую великую судьбу. Разве нет?
— Экзамены — это вам не солонтан 1, как можно готовиться к ним спустя рукава?
1 Солонтан: традиционный корейский суп из говяжьих костей долгого вываривания. Здесь игра слов: название супа созвучно корейскому выражению «соллён-соллён» (спустя рукава, вполсилы).
Су Хён с подозрением уставилась на него: теперь казалось, будто Юн Гон просто дразнит её, болтая первое, что взбредёт в голову.
— Ты просто не знаешь, что сказать, да? Специально издеваешься надо мной.
— С сообразительностью в учёбе порядок, а вот с догадливостью туговато. Только сейчас поняла?
Так я и знала.
Пылающие возмущением глаза с яростной решимостью впились в Юн Гона.
— Я подсказал тебе не просто верный ответ, а путь к решению, чем ты недовольна? Лишь добросовестно пройдя этот путь, можно прийти к правильному ответу.
Су Хён продолжала сердито таращиться на него, невзирая на его спокойные доводы, и тогда Юн Гон щёлкнул пальцами, отвесив ей звонкий щелбан по круглому лбу.
— Ай! Больно же!
— Нечего использовать такие красивые глаза во зло.
Потирая ладонью лоб, Су Хён вдруг просияла, словно её осенило:
— Я придумала, какой подарок хочу на Рождество!
— Выслушаю ближе к делу.
— Так нечестно! Ты же сам велел подумать заранее и сказать!
— Я и без слов догадываюсь. Иди уже в дом.
И когда только успевает всё замечать? Как он догадался, что я хотела влепить ему ответный щелбан?
— Ой! Юн Гон-оппа, у тебя тут что-то испачкано, внизу.
Прекрасно понимая её уловку, но желая поддаться, Юн Гон послушно наклонил лицо поближе к ней.
И Су Хён с коварной улыбкой от души щёлкнула его пальцем прямо по лбу.
— Ха-ах… Твою мать.
Он не знал, почему именно сейчас в памяти всплыли те глупые предсказания и нелепые ребяческие забавы в день их первого совместного снегопада.
Рассуждая о верных ответах и решениях, он сам вцепился в заведомо ложный ответ и терзал им Су Хён.
Юн Гон через силу разжал её маленькие тонкие пальцы, цеплявшиеся за его рукав.
Проклятье. Наверное, повторяя эту пытку раз за разом, к невыносимой боли немного привыкаешь: сейчас было чуть легче, чем в тот первый раз в больнице. Хотя вытерпеть это всё равно было почти невозможно.
— Так что проваливай с глаз моих и перестань маячить рядом. Ты меня бесишь.
— Обалдеть. Ну и сволочь же ты. В чём я настолько виновата?
Обиженно стиснув кулаки, Су Хён сверкнула яростным взглядом и вырвала свою сумку из его руки.
— И вообще, ты всё перепутал! Сегодня не я вертелась перед тобой, а ты сам приехал к моему дому и перегородил дорогу! Я… я изо всех сил терпела и не звонила тебе! Ждала момента, чтобы лично извиниться, боялась побеспокоить посреди завала на работе! Так за что ты обращаешься со мной как с круглой дурой и ходячей обузой?!
Юн Гон молча развернулся и зашагал к машине, но задыхающаяся от возмущения Су Хён бросилась следом.
Была не была, гори всё синим пламенем! Раз это конец — выскажу ему всё без разбора! Пусть даже светлые воспоминания смешаются с грязью и станут омерзительными. Чтобы при одной мысли обо мне его выворачивало наизнанку!
Давай, бесись сильнее! Чтоб тебя каждый день трясло от злости! Пусть твоя гениальная башка расколется от бешенства!
Ей хотелось въесться ему в печёнки и извести его упрёками до белого каления — пусть даже она понимала, что пробить его броню невозможно.
— Я тоже тебя ненавижу, Чха Юн Гон! Да плевать мне на твоё красивое лицо, если внутри ты сплошная гниль! Если в расписную тарелку навалить помоев — она превратится в помойку! Думаешь, свет клином на тебе сошёлся и краше тебя никого нет? Ха! Да половина человечества — мужики, вокруг полно нормальных парней! Подлец!
Она знала, что он и бровью не поведёт, но не ожидала, что он станет слушать её вопли с таким абсолютным, ледяным спокойствием — словно снисходительно позволял ей выговориться до конца.
— Су Хён, не кричи. Тебе ночью плохо станет.
— Моя мама богатая, буду брать у неё кучу денег, пропивать их до утра и таскаться со всеми парнями подряд! Я ведь распутная, как кое-кто выразился! Найду себе парня в сто раз красивее и круче тебя и буду с ним крутить романы!
Юн Гон молча посмотрел на задыхающуюся от крика Су Хён и бережно прижал ладонь к её горячему лбу.
— Ч-что вы делаете? Не надо. Не прикасайтесь ко мне.
— Успокойся. Видишь, температура поднялась. Будешь так психовать — никакие обезболивающие не помогут, опять промаешься всю ночь в слезах.
— Откуда… откуда вы знаете?
После успешно проведённой операции Су Хён ни единой душе не признавалась, как её бросает в жар и всё тело пылает огнём. С этими внезапными скачками температуры ей приходилось справляться в одиночку: ни врачи, ни дорогие лекарства не могли снять этот симптом.
И когда накатывал приступ боли, она с головой зарывалась в одеяло и до крови кусала губы, стараясь терпеть молча. Но откуда Юн Гон мог знать об этом?
— Извращенец! В-вы что… камеру в моей комнате поставили?!
Су Хён попыталась стряхнуть его руку, вновь бережно погладившую её по лицу, но он не отпустил.
Словно выполняя привычный долг, Юн Гон неторопливо и бережно касался широкой ладонью её щеки, шеи и плеч, пытаясь сбить вспыхнувший жар.
И вдруг замер, осознав: на её левом плече нет ни единого шрама. Они ведь вернулись на три года назад, и покалеченное плечо, разумеется, было совершенно гладким.
Будь она замужем за мной — здесь красовался бы тот самый след в форме сердца.
Тело Юн Гона реагировало на неё быстрее рассудка. С того самого дня, когда он впервые застал свою глупенькую жену молча корчащейся от боли, он следил за её здоровьем пристальнее, чем за своим собственным.
Знал наперечёт всё: от фаз цикла до причин мигреней и того, что резкий скачок температуры неизменно оборачивается мучительным приступом.
На него накатило запоздалое раскаяние.
Каждое брошенное ею обвинение было чистой правдой.
