1 - 34
— На перекрёстке она только что села в такси. Номер машины…
— Понял. Спасибо за работу.
Приняв доклад приставленного к Су Хён оперативника, Юн Гон поднялся из-за стола и подошёл к окну. Это был лучший сотрудник частного охранного агентства, к чьим услугам он нередко прибегал. Юн Гон ценил его за скорость, точность и умение действовать абсолютно бесшумно.
И именно это в своё время стало причиной их крупной ссоры.
«Я ничего дурного не сделала, но чувствую себя под слежкой, и мне это противно! Мне неуютно и тяжело».
«Су Хён, почему ты против телохранителя? Что тебе мешает? Он даже на глаза тебе не покажется. Но если тебя это задевает, я прикажу ему быть ещё незаметнее».
«Раз я настолько против — неужели кто-то обязательно должен ходить за мной по пятам?»
«Без этого нельзя».
«Я высказала своё мнение. Уважай его, пожалуйста».
«Не трать нервы попусту. Я уже сказал: одной ходить категорически запрещено».
«Я до сих пор прекрасно жила без всяких проблем!»
«Вот именно. И дальше будешь так жить. Для тебя ничего не изменится».
Су Хён упрямилась много дней подряд, твердя, что с ней всё в порядке. А когда поняла, что Юн Гон не уступит ни на йоту, попросту замкнулась: объявила голодовку и перестала с ним разговаривать.
Обеспечить негласную охрану было делом нехитрым. Тем более для человека с таким предсказуемым маршрутом, как Су Хён, чей путь ограничивался домом и университетом.
Юн Гон лишь хотел свести её тревоги к минимуму. Дать ей уверенность в полной безопасности даже тогда, когда он сам не мог находиться рядом.
«С сегодняшнего дня я отозвал человека. Но взамен ты обязана докладывать мне обо всём, что делаешь, поминутно. Утаишь хоть мелочь или опоздаешь с отчётом — охрана вернётся на место».
Надо ли было, невзирая на все её слёзы и мольбы, проявить непреклонность в вопросах безопасности? Впрочем, из зоны его контроля ей всё равно никуда не деться.
С тяжёлым сердцем глядя на погружавшийся в безмолвную тьму город, Юн Гон проверил светящуюся точку на экране телефона. Это был сигнал геопозиции с маячка, который он тайно установил в смартфон Су Хён: координаты в реальном времени подтверждали, что она переехала через мост и благополучно движется к дому.
Как раз в тот момент, когда Юн Гон перевёл деньги владельцу бара «Парки», сигнал GPS, который уже должен был показать её домашний адрес, внезапно замер в совершенно чужом месте.
Быстро убрав документы, которые изучал, Юн Гон стремительно покинул кабинет.
Вместе с ним на три года назад вернулись не только воспоминания об их безумной любви. Трагедия того рокового дня, кровавый ужас катастрофы каждую секунду сжимали его горло ледяными тисками.
При малейшем намёке на опасность он заново переживал тот миг, когда на его руках остывало бездыханное тело Су Хён.
Всю дорогу к её дому его терзали те же мысли: не наступила ли катастрофа раньше времени? Не упустил ли он какую-то скрытую деталь? Юн Гон непрерывно сопоставлял и анализировал каждую мелочь.
С замирающим, изрубленным в лоскуты сердцем он мчался по её следу — и что же?
— Ха… блядь. Не утерпела всё-таки.
От абсурдности увиденного у него вырвался нервный смешок.
На пластиковом стуле у круглосуточного магазина на углу улицы Су Хён сидела, безвольно вытянув ноги стрункой. На синем столике рядышком мирно покоились ополовиненная бутылка соджу и пачка сигарет.
Увидев пьяную в стельку крошку живой и невредимой, Юн Гон почувствовал, как у него подкосились колени. В любой другой ситуации он устроил бы Су Хён жесточайшую выволочку за полбутылки соджу, но сейчас в душе звенело одно лишь облегчение: жива.
Лишь теперь он смахнул со лба холодный липкий пот.
Пока он мчался сюда, в его голове роились безумные планы спасения, от которых Су Хён пришла бы в неописуемый ужас. Выбирая между побегом вдвоём на необитаемый остров и тем, чтобы связать её и запереть в четырёх стенах, он уже твёрдо склонялся ко второму варианту.
Юн Гон надеялся, что глухой отказ в «Парках» отобьёт у неё охоту к выпивке. И надо же: притащилась к магазину у дома, присосалась к горлышку соджу, отключилась и при этом ещё безмятежно дрыгает ножкой в такт и мурлычет под нос песенку!..
Прежде чем забрать Су Хён, Юн Гон шагнул в магазин.
— Покупательница на улице — давно она там сидит?
Сонный продавец лениво покосился в стеклянную дверь и равнодушно пожал плечами:
— Да кто ж её знает. Не обращал внимания.
— Установка уличного зонта и столика на тротуаре — это незаконный захват дорожного пространства. Размещение временных конструкций в общественных местах, мешающих проходу пешеходов, влечёт за собой проверку и крупный штраф. Об этом вы тоже не знаете?
— Что? А… это… Столик тут всегда стоял! Ещё задолго до того, как я устроился на работу! Это не я ставил!
Перепугавшись при слове «штраф», продавец с ног до головы окинул Юн Гона растерянным взглядом. Кто он такой? На полицейского не похож. Да и вряд ли чиновники из мэрии пошли бы проверять уличные зонтики за полночь.
— Она же на вид совсем девчонка. Имели вы право продавать ей алкоголь и сигареты? Это тоже сделали не вы? Документы проверяли?
Онемевший продавец лишь судорожно хватал ртом воздух. Сон с него как рукой сняло.
Работая здесь по будням, он отлично знал постоянных покупателей из соседних домов. Пусть не по имени и возрасту, но отличить несовершеннолетнего от взрослого умел без труда.
Он прекрасно помнил, что только что купившая соджу и сигареты девушка — совершеннолетняя, но от леденящего взгляда гостя язык словно прирос к нёбу.
— Надеюсь, впредь вредные для здоровья вещи вроде соджу и табака больше не попадут в руки этой девочки. Вы меня поняли? Пожалуйста, позаботьтесь об этом.
В этой фразе не было ни капли просьбы — звучал непререкаемый приказ, и продавец поспешно закивал.
Включив магазин у дома Су Хён в свою зону контроля, Юн Гон поставил на кассу подогретое соевое молоко со вкусом зелёного чая и бутылку минеральной воды.
А когда он вышел на улицу, до него донеслось исчерпывающее описание его собственной персоны, в котором ни единое слово не грешило против истины:
— Негодяй. Скотина. Подонок. Извращенец. Бессердечный урод. Ты настоящий дьявол.
Твёрдым шагом Юн Гон подошёл к захмелевшей Су Хён. Опустив тёплое соевое молоко в карман, он вылил остатки её соджу на асфальт и легко подхватил обмякшее тело на руки.
— Юн Гон-оппа… Не бросайте меня. Я виновата. Я буду любить вас… совсем чуть-чуть.
Юн Гон замер на полпути к её дому. Всхлипывания на его плече становились всё громче. Дрожа от слёз, Су Хён судорожно прижалась к нему всем телом.
От этого щемящего, разрывающего сердце стука Юн Гон крепче сомкнул руки вокруг неё.
— Неужели мне совсем нельзя?.. Я не буду любить вас слишком сильно. Пощадите меня хоть раз, пожалуйста…
Его широкая ладонь бережно гладила мелко вздрагивающую спину Су Хён.
Этого никогда не случалось в их прошлой жизни: Юн Гон ни единой секунды не отталкивал Су Хён.
Даже когда Су Хён, которую он всегда оберегал как младшую сестрёнку, дерзко призналась ему в чувствах, ему и в голову не приходило, что между ними может возникнуть неловкость или отчуждение.
Мирно посапывающий младенец стал малышом, ковыляющим на нетвёрдых ножках, а гордо машущая табелем с отличными оценками школьница превратилась в прекрасную девушку — но для него она всегда оставалась просто Хан Су Хён. Тем самым человеком, о ком болит душа в любое мгновение, по кому тоскуешь и кто непременно должен быть рядом.
Почувствовав родное тепло его объятий, Су Хён постепенно затихла: её всхлипы унялись, и тихое ровное дыхание коснулось его груди.
Набрав код замка, Юн Гон вошёл в дом. Не зажигая свет в гостиной, он в темноте уверенно поднялся на второй этаж прямо в комнату Су Хён.
Опустив её на постель, он бережно уложил её и привычными, выверенными движениями снял с неё верхнюю одежду.
Он уже потянулся к белью, но вовремя остановился. В их супружеской жизни раздевать Су Хён было для него естественнее, чем снимать собственную одежду, но сейчас она могла испугаться наутро.
Юн Гон укрыл её одеялом, осторожно убрал растрепавшиеся волосы со лба и, прикоснувшись губами к нежной коже, негромко произнёс:
— Доброй ночи, малышка.
Когда Юн Гон с неохотой попытался выпрямиться, не желая уходить, тонкие пальцы крепко перехватили его запястье.
