С самого рассвета валил густой первый снег, окрасивший весь мир в ослепительно белый цвет. Стоя на балконе и любуясь пушистыми сугробами, Су Хён увлечённо делала снимки на телефон.
Неужели сплошная белизна вокруг может быть настолько прекрасной?
Заворожённая снежным пейзажем, она уже собиралась отправить фотографию Юн Гону, но вовремя осеклась. Пусть она и не знала подробностей его службы, но прекрасно понимала: в эти дни муж был занят по горло.
— Нельзя отвлекать от работы…
Из-за расследования Юн Гон не появлялся дома вот уже три дня. Время от времени они перебрасывались звонками и сообщениями, но это были лишь короткие фразы, просто чтобы убедиться, что он жив и здоров.
— Как же я соскучилась…
Как бы сильно она ни тосковала, Су Хён обладала достаточным благоразумием, чтобы не сбивать мужа с рабочего настроя детскими капризами. Поэтому она терпеливо ждала, когда Юн Гон позвонит сам.
Ждать и надеяться.
Тягучие, томительные часы ожидания давались нелегко, но в конце её неизменно ждала сладкая награда — возвращение Юн Гона, а потому Су Хён стойко переносила разлуку.
Глядя на ребятишек, которые с весёлым гомоном лепили снеговика на парковке жилого комплекса, Су Хён невольно улыбнулась.
Сама бы с радостью оделась потеплее, спустилась вниз и покатала снежные шары, но я ведь уже взрослая, надо сдерживаться!
— Госпожа, вы не будете обедать?
В будние дни хозяйством и готовкой в их квартире заправляла помощница, присланная из главного дома семьи Чха. Чаще всего приходила управляющая Син — проворная и доброжелательная женщина, с которой у Су Хён сложились тёплые отношения.
— Ой, точно!
Совсем забыв об обеде за созерцанием белоснежного города, Су Хён подошла и села за стол.
Посередине аппетитно дымился рассыпчатый жареный рис с креветками, рядом стояла пиала с прозрачным супом из соевых ростков и тарелочка с пекинской капустой кимчи.
Аппетит у Су Хён всегда был скромным, но обычно она с готовностью бралась за ложку, даже если съедала лишь малую часть. Сегодня же почему-то просто сидела и безучастно смотрела на еду.
Зная её вкусы, управляющая Син с радостью приготовила бы ттокпокки или мягкое печенье, но строжайший наказ Юн Гона не оставлял выбора: никаких перекусов и фастфуда — только полноценная корейская еда и горячий рис.
Су Хён прекрасно понимала: если она оставит тарелку нетронутой, у помощницы будут неприятности, а потому всегда старалась съесть как можно больше.
— Нет аппетита? Приготовить вам что-нибудь другое?
— Нет-нет, всё хорошо… Просто сегодня порция кажется великоватой.
— Всё как обычно. На вид так кажется, а риса я положила даже меньше, чем в другие дни. Ешьте не торопясь.
Это был их тайный условный код: слова «ешьте не торопясь» означали, что если Су Хён не доест, помощница прикроет её перед Юн Гоном.
— Да.
Вяло отозвавшись, Су Хён с неохотой взялась за ложку.
Обычно за неделю Су Хён говорила, чего ей хочется, и управляющая Син составляла сбалансированное меню, чередуя ингредиенты и способы приготовления по дням недели.
Рис с креветками она тоже выбрала сама.
Но почему же стоило вдохнуть солоноватый аромат обжаренных креветок, как в носу защекотало от рыбного запаха, а к горлу подступила тошнота? Казалось, она сейчас не проглотит и единого зёрнышка.
Но надо съесть хоть немного.
Су Хён зачерпнула прозрачный бульон из ростков сои.
— А вот суп очень вкусный. Такой освежающий.
Кимчи, привезённое из дома свекрови, тоже оказалось хрустящим и сочным. Более того — из всей еды именно оно пошло лучше всего.
Су Хён в мгновение ока смела несколько ломтиков, выложенных на блюдце.
— Хорошо настоялось, правда? Но если есть одно только острое кимчи, разболится желудок. Если не хотите жареный рис, принести вам простой белый?
Су Хён даже не заметила, как жадно поглощала кимчи, пока управляющая Син не поставила перед ней новую порцию и чашку лоснящегося белого риса.
— Вы так сильно проголодались?
Аппетит и скорость были совершенно не похожи на обычные. Глядя, как малоежка Су Хён с небывалой жадностью уминает миску риса с одним только кимчи, управляющая Син довольно заулыбалась:
— Вот бы вы каждый день так кушали! Я нарежу кимчи в контейнер и уберу в специальный холодильник, достанете к ужину.
Су Хён с набитыми до отказа щеками послушно кивнула.
Неужели кимчи всегда было таким вкусным? Умяв в одиночку добрую половину кочана, она хотела ещё, но понимала: если проглотит хоть кусочек сверх того, то от тяжести в животе не сможет даже встать из-за стола.
Для Су Хён, которая почти не выходила из дома, сегодня намечался на редкость насыщенный день: нужно было зайти в книжный за покупками, а затем вместе с мамой выбрать рождественский подарок племяннику.
Прикидывая время на дорогу, Су Хён встала из-за стола, как вдруг телефон завибрировал. В этот час мог позвонить только один человек!.. Но с замиранием сердца схватив трубку, она увидела на экране мамин номер.
— Да, мам.
— Только проснулась? Чего голос такой, будто из тебя весь воздух спустили?
— Который час уже? Я вообще-то обедала.
— Ой, будто моя дочка когда-то смотрела на часы! Спишь, пока бока не заболят или живот не заурчит.
И без того обидно, что звонил не Юн Гон, так ещё и мама принялась поддразнивать.
Понимая, что Ын Сон звонит разбудить её, чтобы дочка не опоздала на встречу, Су Хён надулась и буркнула:
— Мам, я уже собираюсь. Скоро увидимся.
— Точно, совсем голова дырявая! Ради этого и звонила, а сама заболталась. Доченька, давай перенесём встречу на два часа позже.
— Почему?
— Хочу перед торговым центром заехать осмотреть пару центров послеродового ухода. Я снова стану бабушкой! Представляешь, на этот раз двойня!
Обида Су Хён мигом улетучилась, и её глаза широко распахнулись:
— У брата будет двойня?! Какое счастье! Близнецы — это же так чудесно! Надо скорее позвонить и поздравить его!
С сияющей улыбкой Су Хён взглянула на настенные часы, прикидывая разницу во времени со Штатами.
— Сказали, второго и третьего будут рожать в Корее, так что я заранее присмотрю приличные места.
— Если родятся в Корее, я буду ходить к малышам каждый божий день! Мам, я же тётя, мне ведь можно?
— Конечно! Кто побалует племянников лучше родной тёти?
Весть о скором появлении племянников наполнила Су Хён чистой радостью и вместе с тем щемящей завистью. И это при том, что после фиаско в доме свекрови она твёрдо решила пока не давить на Юн Гона.
— Тан Хи пару дней назад все уши прожужжала своим вещим сном, я уж грешным делом подумала на вас. А оказалось, счастье привалило Чжэ Хёну.
В голосе Ын Сон проскользнули нотки сожаления.
Обычный житейский трёп, без скрытых упрёков или намёков. Они со сватьей были задушевными подругами и могли свободно болтать обо всём на свете, ни о каком давлении насчёт внуков речь не шла.
Су Хён знала это, но на душе всё равно было горько. Ведь единственной причиной, по которой у них до сих пор не было малыша, оставалась она сама.
Будь у меня хоть чуточку больше здоровья, я бы вымолила у Юн Гона ребёнка. Да и сам он с самого начала брака пресекал любые разговоры родных о детях ровно по той же причине: чтобы уберечь слабую здоровьем жену.
— Видно, Самсин хальмони1 сначала решила перелететь через Тихий океан.
1 Самсин хальмони: традиционная корейская богиня деторождения, защитница матерей и младенцев.
А что, если я так навсегда и останусь неспособной родить? Что мне тогда делать? Страх перед тем, чего ещё не случилось, и нетерпение заставляли Су Хён судорожно цепляться за мечту о беременности.
— Я бы тоже встретила её со всем почтением… Хоть бы Самсин хальмони заглянула и в наш дом.
— Всему своё время. Зять Чха и ты молоды, здоровы, о чём вам переживать? К тому же, пока ребёнок не подрастёт, о собственной жизни можно забыть. Наслаждайся свободой, пока есть возможность, отсыпайся всласть.
— Мам, ну почему я у тебя вечно соня какая-то?
— Ой, да хоть бы и так, главное — быть в этом лучшей! Спи вдоволь и кушай хорошо.
Су Хён ни на грош не разделяла маминых утешений. Какая разница, останется ли время на себя? Ведь часы, проведённые с малышом, и станут всей моей жизнью.
Хоть встречу и отложили на два часа, Су Хён надела тёплое пальто, шапку, перчатки, поплотнее укуталась шарфом и вышла из дома.
