Контент удален!

Шагая по шумной, гудящей музыкой и выкриками пьяных компаний улице баров, И Джун спросил:

— Су Хён. Ты в порядке?

— Да. Я ведь выпила всего два бокала.

— Вот именно поэтому ты и не можешь быть в порядке. Твоя норма — ровно один бокал пива.

— Наверное, от общения с Чу На Ён моя стойкость к алкоголю немного подросла.

— Вечно она учит тебя только дурному. За компанию с другом хоть в Каннам отправляйся, но в кабаки за ней больше не ходи.

Сравнивая На Ён, которая при каждой встрече норовила напоить её до беспамятства, и строгого И Джуна, наложившего вето на выпивку, Су Хён весело улыбнулась.

— Уже поздно, я провожу тебя до дома.

Взглянув на экран часов и увидев, что стрелки приближаются к полуночи, Су Хён изумлённо округлила глаза: она и подумать не могла, что они просидят в баре так долго.

А ведь она надеялась запастись сегодня храбростью и с этим оружием отправиться к Юн Гону.

— Не нужно, я доеду на автобусе.

И Джун, шагавший к автобусной остановке, замер и повернулся к ней.

— Су Хён. Тебе… неловко оставаться со мной наедине?

Так ли это? По совести, она сама не знала. Поначалу необходимость отказать близкому другу действительно тяготила, но сейчас у неё просто не оставалось душевных сил даже на эти переживания.

— Ты мне по-прежнему нравишься. И мои чувства к тебе совершенно иные, чем к На Ён. Но я не собираюсь прикрываться своей любовью как оружием и давить на тебя. Не хочу ставить тебя в дурацкое положение, да и не имею на это права.

Оттого, что И Джун сам заговорил об этой щекотливой теме и попытался разрядить обстановку, на душе стало легче. Интересно, смог бы Юн Гон поступить со мной так же?..

— Я сам, по собственной воле дал волю этим чувствам, сам их и усмирю. Так что не переживай. Ничего не изменится. Мы были, остаёмся и будем друзьями.

Поскольку её терзали точно такие же сомнения, чувство вины перед И Джуном лишь усилило её благодарность.

— Ты прав, мы друзья.

Это был именно тот итог, о котором она так отчаянно мечтала.

— Ну а раз мы друзья, мне позволено проводить тебя до дома? Время-то позднее.

— Хорошо.

— Давай сумку.

— Она не тяжёлая.

— И всё равно. Я же всегда её носил.

Не дожидаясь ответа, И Джун ловко перехватил у неё лямку.

— Ничего себе «не тяжёлая», с планшетом внутри она прилично весит. Сразу отдавай её мне, если там столько добра.

Пустяк, но стоило переложить груз на плечи И Джуна, как показалось, будто и гнетущие мысли слегка отпустили.

— Спасибо, И Джун.

— И тебе спасибо.

— За что?

— Просто так. Рад, что ко мне вернулся лучший друг.

Ведь признавшись тебе, я не потерял тебя навсегда.

— Вот балбес. Настолько я тебе дорога? Я тоже тебя люблю, наш Джуни.

Прекрасно понимая, что в её словах заложен совсем иной вес и смысл, И Джун всё равно был счастлив. Он старательно улыбался и держался невозмутимо, но при каждом случайном соприкосновении рукавов его сердце колотилось как бешеное.

Всю дорогу до дома Су Хён, как и прежде, звонко смеялась и без умолку щебетала обо всём на свете.

То ли характер человека менялся в зависимости от окружения, то ли сказывалось бесконечное терпение И Джуна, но рядом с ним Су Хён всегда становилась гораздо более открытой и оживлённой.

— Вот мы и пришли. Заходи скорее, — сказал И Джун, с сожалением думая о том, какой короткой оказалась дорога от бара у кампуса до её дома.

— Слушай, Джуни. А транспорт до твоего дома разве ещё ходит?

— На такси поеду.

— Мне так неловко перед тобой…

— И что, по-твоему, я должен был отправить тебя одну на такси в такую глухую ночь? Чтобы потом с ума сходить от беспокойства?

— Всё равно. Хочешь, дам денег на такси?

Услышав её нелепое предложение, И Джун весело рассмеялся:

— Давай. Грех отказываться. Накинь ещё щедрую надбавку за ночной тариф!

— Договорились, сейчас…

Би-и-ип! Прямо перед ними с визгом затормозил сверкающий чёрный седан. Машина подлетела так впритирку к И Джуну, словно намеревалась сбить его с ног, угрожающе ослепив обоих хищным светом фар.

Что за?.. Кто это?

Зажмурившись от яркого света, Су Хён попыталась разглядеть незнакомый номерной знак. В этот момент с пассажирского сиденья, пошатываясь и обдавая всё вокруг густым винным перегаром, выбрался Чжэ Хён.

— Хан Су Хён! Ты чего это посреди ночи шляешься, пигалица? Опаньки, ещё и с мужиком под ручку? Это ещё кто такой?

И кто бы говорил — сам только что притащился.

Су Хён сердито зыркнула на захмелевшего родственника и подскочила, чтобы поддержать его под локоть.

— Оппа, ты сколько вообще выпил? Тебе же снова от мамы попадёт!

За исключением Су Хён, все в их семье, включая Чжэ Хёна, пили отменно. Он славился железной печенью, и видеть брата в таком стельку пьяном виде было в диковинку. Тем более настолько в отключке, чтобы возвращаться домой на чужой машине…

Однако с водительского места вышел вовсе не сослуживец брата. Это был Юн Гон.

Картина была в высшей степени странная и небывалая: пока Чжэ Хён упивался до бессознательного состояния, Юн Гон не сделал ни единого глотка спиртного.

И Джун перевёл взгляд с Су Хён на мужчину, по всей видимости её брата, и вежливо поклонился:

— Здравствуйте. Я сокурсник Су Хён, Кан И Джун.

Впрочем, этот безупречно вежливый поклон перехватил Юн Гон, остававшийся абсолютно трезвым.

— Откуда друг? Из университета? Ровесники? Где живёшь?

Засунув руки в карманы брюк, Юн Гон сыпал вопросами как из пулемёта, не давая и рта раскрыть: впрочем, он изначально и не собирался выслушивать ответы.

— А… я… дело в том…

— Ах вы, щенки малолетние! Вам учиться положено усердно, а вы что устроили? Какого чёрта парочками по ночам шастаете? Хан Су Хён, разве старший брат тебя так воспитывал?!

На растерявшегося И Джуна обрушился уже Чжэ Хён, грозно размахивая руками.

Впрочем, из-за добродушной физиономии Чжэ Хёна его тыканье и пьяные вопли ни капли не пугали. К тому же фирменное обаяние И Джуна действовало даже на пьяниц — раз уж это брат Су Хён, перед ним следовало показать себя с лучшей стороны.

— Прошу прощения. После занятий мы немного посидели, пропустили по бокалу, а когда засиделись — я решил проводить Су Хён до дома.

Подойдя вплотную, Юн Гон резким, раздражённым движением сорвал сумку Су Хён с плеча И Джуна.

Словно брезгуя грязью, он нарочито демонстративно отряхнул ткань и крепко сжал ручку в кулаке — с такой бешеной силой, будто на самом деле жаждал вцепиться в глотку И Джуну.

— Посидели по бокалу, значит? До самой полуночи? Какого чёрта вы вообще глушили выпивку до такого часа, что девушку одну страшно отпустить? Ладно она пьяная, но ты-то на ногах стоишь! Назвался другом — так почему не остановил её, куда смотрел?

Чжэ Хён зажмурился и тут же вытаращил глаза, заподозрив, что этот свирепый рык насчёт выпивки метит прямиком в него. Недаром «Гон» звучит как gun: чуть что не по нему — и он принимался палить словами точно из пистолета.

Затем Чжэ Хён повис на Юн Гоне, застывшем мрачным жнецом смерти, явившимся за чужой душой, и спьяну похлопал его по спине:

— Спасибо, др-руг. Давай, пока. Аккуратнее за рулём.

Пошатываясь, будто собираясь наконец пойти домой после прощания с другом, Чжэ Хён вдруг снова уставился на И Джуна:

— Кан… Бандит Кан? Как там звали друга моей сестры?

— Кан И Джун.

Иметь такого толкового младшего брата было бы так здорово.

В детстве Чжэ Хён вечно ворчал, глядя на копошащуюся в пелёнках Су Хён: почему она девчонка, а не пацан, с которым можно гонять в футбол?

Хоть хмель и туманил рассудок, И Джун пришёлся ему по душе. Чжэ Хён невольно принялся ощупывать его крепкие плечи и грудь, цокая языком:

— Мордашка ничего так, смазливый. Зачёт! А ростом в кого такой вымахал? Ого, ну и форма! Ты со спортфака, что ли?

На эти похвалы, больше похожие на придирки, И Джун без тени раздражения вежливо отвечал — всё-таки перед ним был старший брат Су Хён:

— С факультета менеджмента.

— А чего мышцы такие каменные? Гантелями вместо ручек конспекты строчишь?

— Просто люблю спорт.

— Хоть и спорт, а всё равно — сплошной камень, не прогнёшь.

Пока один пьяный балагур и другой захмелевший парень вели этот хмельной диалог, Юн Гон пожирал виновато сжавшуюся Су Хён таким свирепым взглядом, словно намеревался сгрызть её до самых косточек.