«Никаких детей. Это не тот вопрос, где можно покапризничать и выпросить желаемое. Вот окрепнет твоё здоровье, тогда и заведём».
Жена считала, что это время уже пришло; муж отрезал: до него ещё слишком далеко.
Мысленно коря себя за то, что из-за брошенных несколько дней назад холодных слов дулась как ребёнок и весь день капризничала, Су Хён пылко обняла мужа.
Жадно сомкнув губы на её прерывистом дыхании, Юн Гон принялся мощно и напористо вбиваться в неё бёдрами. Под его сокрушительным натиском даже массивная дубовая кровать ходила ходуном и жалобно поскрипывала.
От обжигающего жара их слияния мысли в голове Су Хён обратились в белый туман. Исчезли время и место, растаяли осторожность и страх потревожить свёкров шумом.
Ей до безумия нравилось всё, что они делали вместе. Даже сейчас, когда он заполнял её до предела, она молила о ещё большей глубине. Пусть будет больно — лишь бы муж безраздельно завладел каждым её вздохом.
Точно так же, как в её мире не существовало никого, кроме него, она хотела остаться единственной в сердце Юн Гона.
С каждым сокрушительным ударом он сжимал, кусал и втягивал в рот её вздымающуюся грудь, вгоняя член до самого упора.
— А-ах… М-м… Ох!
От опасного ощущения, будто он достаёт до самых внутренних органов, Су Хён затрепетала всем телом. И тогда Юн Гон мягко опустил ладонь на её животик, выпукло натянувшийся от его вторжения.
— С-странно… Н-не хочу. Н-не делайте так. Не давите, говорю!
— А я хочу.
Насмешливо хмыкнув, Юн Гон зажал её гладкий живот между своей рукой и членом, продолжая с дикой силой вбиваться внутрь.
— Не… не давите на живот…
— Я просто здороваюсь с моим членом, проверяю, как он там поживает.
Юн Гон ехидно усмехнулся и прошептал ей на ухо:
— Смотрю, вы с ним по-прежнему прекрасно ладите.
Су Хён казалось, будто низ живота раздулся словно шар и вот-вот лопнет. Тело безжалостно пронзали насквозь, но сквозь эту сладкую боль нарастало неизъяснимое, пьянящее наслаждение.
В ней боролись противоречивые порывы: взмолиться о пощаде и одновременно принять его ещё глубже. Острая боль сплеталась с головокружительным экстазом.
— Можно… можно ещё сильнее… ах… м-м!
Не в силах совладать с нахлынувшей волной чувств, Су Хён принялась колотить кулачками по его каменным плечам и рукам. От этих слабых ударов Юн Гон лишь порочно оскалился и тихо хохотнул:
— Ха-а… блядь. С ума сойти. Сильнее, значит?
Всякий раз, когда она проявляла подобное дерзкое очарование, член внизу живота наливался поистине чудовищной твёрдостью. Ещё немного — и он и правда лопнет.
— А вот и покраснело. Наш знак, что тебя можно съесть без остатка.
Юн Гон улыбнулся, поглаживая подушечкой пальца крошечный шрам на её хрупком левом плече.
Перед самой свадьбой Су Хён, истосковавшись, тайком примчалась к нему в командировку, оступилась и разбила плечо — своего рода знак её безоглядной любви.
Сейчас шрамик почти побелел и сгладился, но Юн Гон с поразительной точностью находил его даже вслепую, точно закладку в любимой книге, уверяя, будто от возбуждения он краснеет и принимает форму сердечка.
Склонив голову, Юн Гон чувствительно прихватил зубами её нежную белую шею. Едва совладав с диким желанием прокусить податливую кожу до крови, он нехотя разжал челюсти.
— А-ай! Больно… Больно же, гад!
Вспыхнув от обиды, Су Хён изо всех сил тяпнула его за плечо в ответ. Впрочем, для мужа это лишь пополнило копилку милых шалостей жены во время близости.
— И поплакала, и обругала, и поколотила. Полный набор выполнила, умница.
— Не… не оставляйте засосов на шее. Если мама утром увидит, со стыда сгореть можно!
— А разве в этом доме кто-то не знает, чем мы тут занимаемся?
— Одно дело знать, и совсем другое…
Догадливая Тан Хи действительно была мастерицей делать вид, будто ничего не замечает, но Су Хён от этого было ничуть не легче — краска стыда заливала ей щёки.
Зверем, искусавшим чужое тело, был Чха Юн Гон, так почему же сгорать со стыда должна я?
— В любом случае — никаких следов.
Увидев, как грозно Су Хён округлила глаза, Юн Гон ласково улыбнулся и вновь опустил губы к её телу:
— Слушаюсь, как прикажете.
Притворившись шёлковым, коварный муж тут же принялся с удвоенным усердием осыпать её кожу дразнящими укусами. Причём нарочно выбирая самые заметные места.
— Раз нельзя на шее, придётся выкручиваться.
Су Хён попыталась увернуться от его бесстыдного рта, но тщетно: сопротивление лишь раззадоривало Юн Гона, и он ещё крепче прижимал её к матрасу.
Он властно наступал, готовый поглотить её без остатка от макушки до пят, но время от времени ослаблял хватку, давая передышку — лишь ради сладкого азарта вновь поймать ускользающую дерзкую жену.
И сегодня, стоило ему на секунду отпустить её, Су Хён на четвереньках рванула к краю кровати, но тут же была перехвачена.
— Куда это ты собралась?
Он играючи, одним плавным движением подтянул её хрупкое тело обратно под себя.
Глядя на прерывисто дышащую жену, Юн Гон потянулся за презервативом. Он уже зажал зубами край фольги, собираясь надорвать пакетик, как Су Хён вскочила и выхватила его из рук.
— Давайте сегодня без него.
Отобрать пакетик из её крошечного кулачка не составляло никакого труда, но Юн Гон с невозмутимой улыбкой выжидал.
— Отдай.
Су Хён упрямо стиснула пальцы и покачала головой, не отводя от него ясного, решительного взгляда:
— Вы ведь сами прекрасно знаете, что сегодня безопасный день.
Её тело и душу муж знал лучше, чем она сама: все циклы, гормональные колебания и даже малейшие перепады настроения.
— Су Хён.
— Доктор сам сказал, что в ближайшее время забеременеть почти невозможно, и потом…
— Я ведь ясно тебе объяснил. Если зачать ребёнка стоит таких трудов… то твоему телу придётся ещё тяжелее. Поэтому — нет.
Юн Гон забрал презерватив из её руки. Пока он вскрывал упаковку и надевал защиту, Су Хён изо всех сил сглатывала подступившие слёзы.
Муж бережно погладил её влажную щёку и нежно коснулся губ поцелуем.
— Юн Гон-оппа, мне не тяжело! Я справлюсь. Я ведь уже здорова. Так что…
Словно не желая тратить слова на повторные отказы, Юн Гон развёл её горячие бёдра. И вонзил налившийся толстый ствол в истекающее смазкой лоно.
— А-а… Ах… М-м…
Дрожа от обморочного, гибельного наслаждения, Су Хён крепко обвила руками шею Юн Гона.
С каждым яростным глухим толчком жар внутри разгорался всё сильнее. В такт его мощным движениям её тонкие руки и ноги непрестанно сотрясались.
Когда их горячее дыхание окончательно смешалось в безупречном соитии, Юн Гон излился. Но даже после разрядки он оставался внутри Су Хён дольше обычного.
Чувствуя, как глубоко внутри растекается вязкое тепло, обессилевшая Су Хён крепко зажмурилась, думая, что всё закончилось.
Юн Гон бережно привлёк к себе её вздрагивающее тело. Порой, держа в объятиях это хрупкое создание, он с замиранием сердца боялся ненароком сломать её. А в голову лезли кошмарные видения: стоит проявить хоть каплю эгоизма — и она растает без следа.
Слушая, как бодро бьётся её сердце, Юн Гон успокаивающе гладил Су Хён по спине.
Обычно в такие минуты Су Хён просто засыпала, уткнувшись носом в его грудь, но сегодня она пристально глядела на него глазами, полными невысказанных слов.
— Я хочу помыться.
— Пойдём вместе?
Он ожидал, что она засмущается и откажется, но Су Хён послушно кивнула. Догадываясь, что в её хорошенькой головке созрел какой-то новый коварный замысел, Юн Гон с готовностью подхватил её на руки.
Ведь на любую милую затею Су Хён он готов был попадаться сколько угодно раз.
Однако одного он никак не просчитал.
Что невинная с виду жена решит использовать ненасытный инстинкт мужа, никогда не довольствовавшегося одним разом, против него самого. И сокрушит его защиту сперва в ванной, а затем в постели, чтобы добиться заветной цели.
