Заходя в курилку и продолжая слушать чей-то голос в трубке, Юн Гон достал сигарету, зажал её в зубах, нажал кнопку завершения записи и тут же выключил питание телефона.
Всё время от лифта и до курилки Юн Гон лишь молча слушал собеседника, а затем просто оборвал связь. Наблюдавший за ним с тревогой Ко Чон До не выдержал:
— Что там?
— Все эти указания свернуть расследование переходят границы и тянут на прямое воспрепятствование правосудию. Может, слить их за давление сверху? Как раз свеженькую аудиозапись только что сделал.
Юн Гон чиркнул зажигалкой и прикурил.
Он глубоко затянулся терпким, обжигающим до самого дна лёгких дымом и медленно выпустил сизую струю.
— Ко Чон До, язык проглотил?
Прекрасно зная, что старший коллега не бросает слов на ветер, младший следователь тщательно взвешивал каждое слово:
— «Хынвон констракшн» годами щедро прикармливала всех подряд во всевозможных сферах. Прикрываясь религиозными фондами, отмывала репутацию благотворительными стипендиями и образовательными проектами.
— Обычные паразиты, обирающие нищих работяг. В каждом проекте, куда совалась «Хынвон констракшн», подконтрольные банде «Пхальсонпха» лавочки разрастались в гигантские корпорации. И на что эта шантрапа пустит награбленное, когда наберёт вес? Неужели займется благотворительностью и помощью обездоленным?
Ко Чон До был целиком и полностью согласен с выводами Юн Гона, но не мог безучастно смотреть, как уважаемый наставник сам обливает себя бензином и шагает в пекло.
— Но ведь Чан Ду Сик, объединивший группировку по всей стране, сейчас за решёткой. Финансовые потоки перекрыты, верхушка притихла. В ближайшее время развернуться им не дадут, так что они наверняка залягут на дно.
— Предлагаешь спустить всё на тормозах?
— Какие ещё тормоза? Я не о том, чтобы замять. В первой инстанции им влепили максимальный срок по нашему запросу, можно ведь спокойно дождаться апелляции. Старики на верхах в ужасе на стену лезут, по чётным и нечётным дням звонят вам по очереди с наездами — неужели вам самому не осточертело?
— С чего бы? Я как раз собираю на них компромат, так что придётся потерпеть их звонки ещё пару дней.
Бессильно покачав головой, Ко Чон До вздохнул:
— Говорят, в последнее время к «Пхальсонпха» прибилась отпетая шваль. Беглые уголовники без прописки и роду, которым за гроши поручают самую грязную работу, когда не хотят подставлять своих.
Стряхнув пепел щелчком пальцев, Юн Гон невозмутимо обронил:
— Значит, среди них я сейчас самая желанная мишень.
— С этими отморозками ни закон, ни здравый смысл не работают. Будьте осторожны, сонбэ.
«Шесть недель».
Выйдя из кабинета, Су Хён шла по больничному коридору, то улыбаясь, то замирая на месте, пока наконец не остановилась как вкопанная. Она снова и снова вглядывалась в снимок УЗИ, где крошечной чёрной фасолинкой темнело пятнышко.
«Плодное яйцо прикрепилось ровно по центру, размеры отличные, малыш здоров».
От слова «здоров» её сердце готово было выпрыгнуть из груди.
В отличие от неё самой, болевшей с самого рождения, их ребёнок рос сильным и крепким с первых дней в утробе. Это простое заверение врача вселило в Су Хён несокрушимую уверенность.
Наверное, пошёл в крепкого, здорового Юн Гона? Какое счастье, что малыш не унаследовал её немощное тело.
«Сердцебиение будет отчётливо слышно примерно через неделю. Можете прийти вместе с мужем».
Конечно, немного жаль, что не удалось услышать стук крошечного сердца прямо сейчас, но так даже лучше: подождать всего неделю — и разделить этот миг вдвоём с Юн Гоном.
— Хоть бы он не был слишком занят…
Она не рассчитывала, что муж сможет сопровождать её на каждый приём, но в самый первый раз он должен быть рядом. Ведь это их первая встреча с общим ребёнком.
Глядя на чёрно-белый снимок, Су Хён словно наяву слышала быстрое биение маленького сердца.
Достав из кармана телефон, она набрала номер Юн Гона, но в трубке раздался бесстрастный голос автоответчика: аппарат абонента выключен.
— Что случилось?..
Бывало, что он не брал трубку, но чтобы Юн Гон вовсе отключил питание телефона — такого не случалось никогда.
Радость Су Хён мигом омрачилась внезапно кольнувшей тревогой.
— Юн Гон-оппа, это я. Ты очень занят? Мне… мне нужно кое-что сказать тебе. Перезвони, как услышишь.
Оставив голосовое сообщение, Су Хён всё никак не могла избавиться от гнетущего предчувствия. На полпути к стоянке такси она нерешительно замерла.
Ей нестерпимо хотелось сказать это, глядя ему прямо в глаза. Увидеть его лицо в ту самую секунду, когда он узнает о малыше.
Она не станет отнимать много времени — всего пару минут! Десять? Нет, пяти минут будет за глаза.
А можно мне приехать к нему?..
Сев в такси, Су Хён всю дорогу размышляла над тхэмёном1 для малыша.
1 Тхэмён: традиционное внутриутробное имя, которое в Корее дают ребенку на время беременности.
Она читала форумы для будущих мам, смотрела, как другие придумывают эти имена. Чаще всего выбирали пожелания крепкого здоровья и сил, чтобы кроха благополучно провёл все десять лунных месяцев в животике.
Су Хён хотелось того же самого.
Тхынтхыни — Крепыш? Ссикссиги — Бодрячок? Или Ёльму — «расти все десять месяцев»?..
Лучше посоветоваться с умницей Юн Гоном. Он во всём талантлив, наверняка и имя для малыша подберёт со смыслом.
Теперь ведь всё будет хорошо? Больше не нужно терзаться сомнениями и тревогами.
В памяти вдруг всплыл день перед свадьбой, когда она едва не разорвала помолвку. Слова старушки из метро в точности повторили старое пророчество:
«Куда вы так торопитесь со свадьбой? Причин для спешки нет никаких. Да и дети по судьбе появятся ещё очень нескоро».
«Потому что я люблю Юн Гона-оппу. Хочу быть с ним рядом как можно дольше».
«Так вы и сейчас друг без друга дышать не можете. По вашей судьбе вы выживете, только если будете держаться вместе — как два ростка на одной грядке, делящие воду и солнце. Вам нельзя расставаться ни на миг. Но чтобы быть неразлучными, разве непременно нужен брак?»
Слова опытного предсказателя попали в самую точку, и возразить было нечего. Вот только всё изменилось, когда из-за границы вернулась Сын А.
«Если у нас никого, кроме друг друга, нет, почему при браке до двадцати пяти лет нам суждено жениться дважды?»
«Вот и я о том же. Сам впервые такое вижу, престранная штука».
Именно поэтому Су Хён тогда решила расстаться с Юн Гоном. Она хотела переждать роковой рубеж в двадцать пять лет и лишь потом сойтись снова.
Но Юн Гон, узнав, что всему виной дурацкие суеверия, наперекор всему настоял на немедленной свадьбе — хотя до этого был совершенно равнодушен к браку.
И Су Хён старалась изо всех сил доказать себе и мужу, что не верит в подобные глупости.
— Приехали.
Только выбравшись из такси перед грозным зданием прокуратуры, Су Хён сообразила: с выключенным телефоном мужа она не сможет даже вызвать его наружу.
— Надо было сидеть дома и ждать…
Желание поделиться новостью сию же секунду погнало её вперёд очертя голову. А теперь выяснилось, что у неё нет номера ни одного из его коллег.
Зато Юн Гон знал досье на каждого человека из её окружения: от профессоров и сокурсников до владельца любимой кофейни — включая судимости.
Звонить через дежурную часть прокуратуры было как-то неловко.
Для Су Хён эта новость затмевала любые дела всего ведомства, но для остальных она оставалась сугубо личным семейным вопросом.
Растерянно поглядев на суровый серый фасад, Су Хён уже собралась развернуться, как телефон в руке задрожал от звонка. Это был Юн Гон!
— Юн Гон-оппа!
— Прости. Отключил телефон на пару минут и забыл включить. Что ты хотела сказать?
Пожалуй, единственное, чего Юн Гон никогда не умел — это варить рис: томить на медленном огне и тянуть паузы было не в его характере.
— Да тут такое дело… Вы сейчас очень заняты? Мне обязательно нужно вас увидеть. У вас найдётся пара минут? Я могла бы подъехать…
— Зачем тебе тащиться сюда? Я сам приеду. Не выходи на улицу, там мороз и скользко.
Поняв, что у него найдётся минутка увидеться, Су Хён облегчённо перевела дух.
— А вам разве не любопытно, о чём я хочу сказать?
— Любопытно. Ради этого я даже от обеда откажусь и примчусь к тебе.
Услышав, что муж выезжает, Су Хён счастливо расплылась в улыбке.
— Впрочем, даже если бы мне не было любопытно, единственное моё направление — это ты. Моя отправная точка и пункт назначения — всегда Хан Су Хён.
