Экономка Ким, прибиравшая кухонный стол, довольно заулыбалась:
— Да ладно вам, они же молодожёны, у них самый медовый месяц. Такой огонь и пожарным шлангом не потушишь. Живут душа в душу, любо-дорого посмотреть.
— Этот их огонь уже больше двух лет полыхает, ни на миг не угасая. Всего должно быть в меру. Когда супруги уж слишком неразлучны — тоже не дело. Я вот хотела попросить учителя Пэка составить для Су Хён укрепляющий сбор под её конституцию.
— Укрепляющий сбор?
— Похоже, мне приснился тхэмон1. Просыпаюсь — а на сердце такая необъяснимая нежность. Точно говорю, ошибки быть не может.
1 Тхэмон: в корейской культуре вещий сон, предвещающий зачатие или рождение ребёнка.
Экономка Ким озадаченно склонила голову:
— Но если это сон к ребёнку, почему у вас на душе осадок?
— В том-то и дело, что сама не пойму. Оттого и неспокойно.
Нет ничего более тревожного, чем смутные, необъяснимые предчувствия.
В этом мире не бывает так, чтобы всё шло гладко, но если грядущего несчастья не избежать, хотелось хотя бы подготовиться и встретить его во всеоружии.
Поднявшись на второй этаж, Юн Гон прошёл в гардеробную, не отрывая телефон от уха:
— Чан Ду Сик, начальник отдела в «Хынвон констракшн»? Хм, впервые слышу это имя. Бригадир из банды «Пхальсонпха»? В учёте группировок он числится?
На случай, если Су Хён снова вздумает выкинуть какую-нибудь предсказуемую выходку вроде вчерашней, он аккуратно достал из шкафа припасённый для работы деловой костюм.
— Выясни, откуда он взялся: вынырнул внезапно или сидел тихо, а мы его проморгали. Приставь хвост, прослушку, делай что хочешь…
Неслышные шаги подобрались со спины — Су Хён явно собиралась налететь сзади и испугать мужа своими объятиями, но он уловил малейшее движение и резко обернулся.
— Ой…
Что? Как он меня заметил?
Су Хён сама опешила от неожиданности, и в эту секунду Юн Гон притянул её к себе.
Понимая, что он решает рабочие вопросы, Су Хён прижала указательный палец к губам, пообещав сидеть тихо.
— Узнай, под кем он ходит. Если его посадил директор Ким из «Хынвон констракшн», то со сменой хозяина он скоро начнёт суетиться. А если он от «Пхальсонпха», то просто запасётся попкорном и будет наблюдать.
Су Хён крепко обняла Юн Гона за грудь и прижалась ухом, слушая, как вибрирует его сильное тело при каждом звуке голоса. А вместе с тем и ровные, мощные удары его сердца — совсем не такие, как у неё.
Мне бы тоже такое здоровье. Крепкое сердце и эту неукротимую выносливость.
Когда-то она в шутку сказала Юн Гону, что у него даже внутренности идеальны, но для Су Хён это была чистая правда.
Слушать Чха Юн Гона так близко было настоящим счастьем, и в глубине души она надеялась, что разговор продлится подольше.
Юн Гон с лёгким стуком опустил телефон на островной комод посреди гардеробной.
Когда она обиженно надувала губы или дерзко огрызалась, это было прелестно, но сияющая улыбка жены, способная соперничать с утренним солнцем, напрочь уничтожала любое благоразумное намерение отпустить её.
— Почему ты уже на ногах?
— Хочу посмотреть, как ты собираешься на работу.
Су Хён обожала наблюдать, как муж надевает безупречно скроенный костюм. Она любила поспать подольше, но ради этого зрелища заводила сразу три будильника.
— И что за удовольствие смотреть, как человек одевается? Мне куда больше нравится раздевать.
Су Хён шутливо сощурилась и с показной строгостью отозвалась:
— Это потому, что ты извращенец.
Юн Гон смерил оценивающим взглядом Су Хён, на которой была лишь его вчерашняя белая рубашка. В глазах мужа вспыхнул тёмный, обжигающий огонь, и он легко подхватил её, усаживая на комод.
— В-вы чего?
— Встал. Что делать будем?
Взглянув на внушительный бугор в его паху, Су Хён растерялась:
— С ума сойти… Я же ничего не сделала, с чего вдруг?
— Как это ничего? Не надо быть такой красивой.
Заправив за ухо растрёпанную прядь её волос, Юн Гон небрежно расстегнул пуговицы рубашки и развёл полы в стороны.
— Вы правда… прямо сейчас? А как же служба?
— Я утренний извращенец. Зачем полезла дразнить?
Ничего я не делала и не дразнила, сам ведь возбудился.
Когда его ладонь потянулась к соблазнительной груди, Су Хён хлопнула его по руке:
— Нельзя. А если опоздаете? Собирайтесь, живо.
— И кто же это помешал добропорядочному госслужащему вовремя уйти на работу?
Уперев руки в крышку комода по обе стороны от неё, Юн Гон наклонился и поцеловал её губы короткими, дразнящими касаниями. Су Хён снизу вверх смотрела на мужа с задорной улыбкой, в которой сквозило лёгкое предвкушение.
Что-то она задумала. Раскусив нехитрый замысел наивной жены, он решил закрыть на это глаза.
— Может, не пойти сегодня на работу?
Поглаживая округлые коленки, Юн Гон развёл её ноги в стороны. Пальцы лениво скользнули по гладкой внутренней поверхности бёдер, поднимаясь к сокровенному месту.
— Не надо… Вы же сами говорили, что дел по горло. Будете усердно работать, заработаете много денег… ах!..
— Даже трусики не надела — специально подстроила? И как прикажешь мне после этого думать о работе?
— М-м… ах… Это же несправедливо!..
Длинные гибкие пальцы без колебаний раздвинули податливую плоть. Слегка надавив на набухшую бусинку клитора, Юн Гон протолкнул палец в тесный вход.
Су Хён замотала головой, искренне не понимая, какая связь между отсутствием белья и его служебным долгом.
— Что тут несправедливого? Разве бывает довод убедительнее этого?
Юн Гон поднял мокрые от смазки пальцы перед её глазами и похотливо усмехнулся. Слизав влагу, он окончательно стянул с неё рубашку.
— И почему же ты вся промокла, раз ничего не делала?
От его ласк Су Хён бросило в жар от макушки до пят.
— Моя дорогая женушка в таком состоянии, как же муж может притвориться, будто ничего не заметил? Придётся немедленно войти.
Юн Гон уложил Су Хён на комод, согнул её трепещущие ноги и развёл их шире. Белоснежное тело, которое он ещё пару часов назад ненасытно целовал и кусал, покрывали свежие багровые отметины.
Он покрывал поцелуями каждый участок, где касались его ладони, губы и член, неторопливо посасывая нежную кожу.
— М-м… ах… м-м-м…
Из горла Су Хён вырвался сладкий стон, и она испуганно зажала рот тыльной стороной ладони.
— А…
Явилась сюда с потаёнными мыслями, а теперь только сообразила, что в гардеробной на втором этаже нет никакой звукоизоляции.
— Утром здесь ещё красивее… такой нежный розовый цвет.
Юн Гон высунул язык и влажно провёл им по набухшим лепесткам. Ввинчивая язык глубоко в тесную щёлочку, он большим пальцем принялся плавно растирать упругую головку клитора.
— Ах… м-м… а-а…
Когда внутри скопился обжигающий дурман, Су Хён забилась всем телом. Сегодня её движения казались ещё жарче и податливее, чем обычно.
Слизав с неё всё до последней капли, он поднял голову. Юн Гон уже собирался перейти к своим прямым обязанностям утреннего извращенца, как вдруг:
— Господин прокурор, я принесла рубашку. Повешу в гардеробной.
Из-за двери донёсся голос помощницы по дому, и Су Хён в панике дёрнулась подняться, но Юн Гон лишь крепче прижал её за плечи.
— П-перестаньте! Там же кто-то пришёл! Рубашку принесли!
— Ну и что, пусть заходит, разве нельзя?
— Вы с ума сошли?! Нельзя!
Ожидая именно такой бурной реакции, Юн Гон с невозмутимым видом подавил смешок. Уверенно сжав в руке её пышную грудь, он крикнул в сторону двери:
— Оставьте в гостиной на втором этаже.
— Да, поняла.
Пока шаги работницы удалялись вниз по лестнице, Су Хён с замиранием сердца сжимала запястье Юн Гона.
— Теперь-то можно?
— Я же говорю: нельзя! Служба… м-м-м!..
Юн Гон жадно поглотил алые губы, ставшие главным препятствием на пути к сегодняшней службе.
Су Хён, поначалу безрассудно упиравшаяся в его плечи, обвила руками шею мужа.
Она прекрасно знала, от каких движений он теряет голову, и действовала по наитию, как можно естественнее, чтобы проницательный муж ни о чём не догадался.
— Ах… м-м…
С прерывистым горячим стоном Су Хён прикусила мочку его уха. Она покачивала ягодицами, будто сжимая между бёдер упиравшийся в неё твёрдый, налитой член.
Всё шло точно по плану: Юн Гон стиснул её упругие ягодицы. Грубо раздвинув податливую плоть, он высвободил поднявшийся до самого пупка тугой пульсирующий фаллос и провёл им по влажной щёлке.
