1 - 30
С тем, насколько невыносимо жестоким Юн Гон стал в последнее время, от него можно было ждать чего угодно: это был уже не человек, а сущий дьявол, готовый отобрать самое дорогое.
— Будет зависеть от твоего поведения. Зачем тебе заколка, если она сломана и в волосы её не заколешь?
Откуда он знает, что она сломана? Он ни за что не догадался бы, если бы не видел её.
— Котик такой милый, и она у меня одна-единственная… Вы ведь забрали её? Мою вещь!
— Разве? Думаешь, я взял её, чтобы заколоть себе волосы?
Неужели и правда не он? Су Хён с неприкрытым подозрением впилась взглядом в невозмутимое лицо Юн Гона.
— Иди уже.
Су Хён сердито прищурилась и вдруг опустила глаза на карман его брюк. Там явно что-то лежало. Она и представить не могла, что это та самая заколка, но сквозь ткань кармана проступила кошачья мордочка.
— Нашла! Она моя!
Су Хён проворно потянулась к его карману, но потеряла равновесие — и с размаху крепко схватила его прямо между ног.
Стоило её ладони коснуться увесистой плоти, как та мгновенно затвердела.
Даже не сразу сообразив, что происходит, Су Хён почувствовала, как между его ног всё дёрнулось и встало каменным колом.
— А… это… п-прости!
В ужасе отпрянув, Су Хён поспешно отдёрнула руку от члена, неловко выпрямилась на сиденье и вспыхнула до корней волос.
Что это было?! Ты с ума сошла?!
— Извиняться не за что. Так это твоё?
— Да! Моё… То есть н-нет!
Когда Юн Гон, ухмыляясь, указал на свой пах, Су Хён, думая о кошачьей заколке, сначала уверенно подтвердила, но тут же испуганно спохватилась. Потому что холм в его паху был подавляюще, несоизмеримо крупнее крошечной заколки.
— Отдайте моё! В смысле… заколку с котиком, а не то, другое!
— Она сломана. Её закалывают в волосы, совсем рядом с лицом, — а если осколок пластика попадёт в глаз? Или острый скол расцарапает кожу?
— Она и так сломана, я её не ношу! Я просто храню её!
Едва увидев кошачью заколку, кое-как склеенную в месте излома, Юн Гон решил заказать для неё точно такую же. Даже если она была уникальной — разыскать мастерскую и сделать на заказ.
— Зачем хранить то, что нельзя носить? Выбрось.
Вспыхнув от обиды, Су Хён яростно уставилась на Юн Гона.
— С какой стати вы без спроса берёте чужие вещи? Вы вор, что ли? Лежит она в сумке, заколю я её в волосы или выброшу — моё дело! Так что верните!
— Нет. Ты можешь пораниться.
— Отдайте мою заколку!
— Времени нет, выходи.
— Вы всегда были таким мерзким куском дерьма? Или искусный лицемер годами прятал свою гнилую натуру, а теперь наконец показал истинное лицо?!
От бессильной ярости Су Хён вцепилась в сумочку и вся задрожала.
— Нельзя, потому что я поранюсь?! А сами-то! Сначала делаете мне больно, а потом суёте таблетки, привозите домой и делаете благородный вид — думаете, раны сами заживут?! Терпеть не могу такое лицемерие! Это омерзительно! Если не хотите, чтобы я надеялась и липла к вам, не смейте проявлять эту фальшивую заботу!
Су Хён выскочила из машины и вызывающе зашагала к воротам дома.
Юн Гон достал из кармана заколку с котиком. Это было сделанное на заказ украшение ручной работы: когда-то он принёс мастеру фотографию Су Хён и попросил превратить её черты в мордочку кошки.
У кошечки на шее висел крошечный красный колокольчик. Хвостик и лапка были отломаны. Какая нелепость — бесполезная, сломанная безделушка…
На этот раз Юн Гон бережно спрятал заколку во внутренний карман пиджака — ближе к сердцу, точно бесценное сокровище.
Пылая от гнева и волнения, Су Хён вошла в гостиную и застала обеих матерей, чинно пивших чай рядышком на диване.
При виде Тан Хи ей стало нестерпимо стыдно за всё, что только что происходило между ней и Юн Гоном.
— Ой? Су Хён, ты так рано вернулась?
— Здравствуйте.
— Каждый день всё краше становишься! Наша крошка, которая вечно висла на Юн Гоне, ревела и капризничала, — когда это ты успела превратиться в такую настоящую барышню?
Сердце ёкнуло. Неужели я так сильно доставала Юн Гона? Ну ладно, разок-другой, может, три или четыре раза покапризничала…
Впрочем, теперь всё это осталось лишь воспоминанием. Юн Гон больше никогда не станет снисходительно баловать её, как прежде.
— Да брось, куда там! Нашей Су Хён ещё расти и расти. Поправиться бы ей чуточку.
— Сейчас в самый раз, но если чуточку округлится, станет ещё милее. Су Хён, у тебя ведь пары уже закончились? Если планов нет, поедем с нами на выставку?
— Нет, я…
«Сразу иди домой. После таблетки тебе может стать плохо, так что сегодня нигде не шляйся. Я буду каждый час проверять тебя по городскому телефону».
В любое другое время Су Хён беспрекословно послушалась бы Юн Гона. По натуре она была покладистой и миролюбивой: никогда не перечила старшим и старалась избегать конфликтов.
Но прямо сейчас ей до безумия хотелось пойти ему наперекор. К тому же за выставку в компании матерей Юн Гон точно не сможет придраться и отчитать её.
— Да, только переоденусь и спущусь.
— Хорошо, не торопись.
Выставка была посвящена переосмыслению роли семьи в современном обществе. Поскольку в ней участвовал студент, которому Ын Сон оказывала поддержку через стипендиальный фонд Тан Хи, у трёх женщин был прекрасный благородный повод выбраться в свет.
Несмотря на утро буднего дня, у входа в выставочный центр толпился народ. И лишь выйдя из машины, они поняли причину переполоха.
Всему виной было появление Ку Чон Мин, диктора канала NBS. Посетители восторженно окружили её, умоляя о совместных фотографиях и автографах.
Разделяя девиз выставки «Искусство как близкий друг», она, несмотря на любительский уровень, вспомнила студенческое увлечение живописью и выставила собственную картину.
Даже Су Хён, почти не смотревшая выпуски новостей, знала это лицо. Уже на первом году работы Чон Мин доверили вести трансляции Олимпиады и других крупных международных событий, сделав её главной звездой телеканала.
— Ну как тебе? — доверительно шепнула Тан Хи, наклонившись к плечу Ын Сон.
— Что «как»?
Ын Сон, обладавшая тончайшим чутьём в подобных вопросах, мгновенно раскусила намёк подруги. А заодно поняла, зачем Тан Хи лично заехала за ней, хотя они вполне могли добраться до выставки порознь.
— Батюшки! В невесты Юн Гону? Уж в людях-то я разбираюсь, такие вещи подмечаю сразу.
При звуке имени Юн Гона сердце Су Хён обдало ледяным холодом.
После помолвки Чжэ Хёна Тан Хи развила бурную деятельность по подбору невесты для Юн Гона — Су Хён мельком слышала об этом от матери, но никак не ожидала столкнуться с кандидаткой лицом к лицу.
— Госпожа председатель, вы пришли? Здравствуйте!
Заметив Тан Хи в шумной толпе, Чон Мин приветливо поспешила навстречу. Она учтиво поклонилась с лучезарной улыбкой, и Тан Хи ласково ответила:
— Чон Мин, как поживаешь? Я тут с подругой приехала. И с её дочкой. Для меня она тоже как родная дочь.
Чон Мин и Ын Сон обменялись парой любезных фраз, а затем настал черёд Су Хён.
— Я Ку Чон Мин. Очень приятно познакомиться.
Её звонкий, открытый голос звучал живо и обаятельно — настолько, что застенчивая Су Хён, которой всегда было неловко сходиться с незнакомцами, невольно оробела.
— Здравствуйте. Меня зовут Хан Су Хён.
— Су Хён-сси, вам наверняка часто говорят, что вы похожи на Синби1 из айдол-группы?
1 Синби: южнокорейская певица и танцовщица, участница популярной к-поп группы.
— Нет.
При мысли о том, что эта женщина может выйти за Юн Гона, Су Хён захлестнула ревность, и она буркнула ответ самым надутым тоном.
— Правда? Ну, мама у вас такая красавица, видно, вся прелесть передалась по наследству.
— Ну так ещё бы! Чон Мин-сси, смотри, тебя там уже зовут.
Тан Хи неловко перевела тему, показав рукой на поджидавших Чон Мин людей.
— Я только поздороваюсь и вернусь! Осмотрите пока зал. Су Хён-сси, ещё увидимся!
Су Хён лишь насупилась вместо ответа.
С какой стати нам видеться? Я вообще не хочу с ней встречаться. Рассерженная Су Хён обиженно постучала носком кроссовка по полу.
— Улыбчивая, предупредительная, приятная девушка. А на экране в других передачах казалась такой недотрогой с характером.
Дождавшись, пока Чон Мин скроется из виду, Ын Сон тихо поделилась с Тан Хи своим впечатлением.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/rasstatsya-s-zhenoy-649db9
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
