Ария не проронила ни звука. Взгляд её, лишённый и тени волнения, неторопливо скользнул к меню.
«Язык королевства Данхэм.»
Именно оттуда, из этого края, прозванного «Небесным столом», перекочевала на имперские застолья добрая половина блюд, коими привыкла услаждать себя знать. Держать при доме повара-данхэмца почиталось среди аристократов вернейшей приметой достатка — почти столь же неоспоримой, как фамильный герб над воротами.
«Решили поглядеть на меня сверху вниз».
Арии минуло лишь четырнадцать, и никому из собравшихся даже в голову не приходило, что за столь краткий век она могла одолеть данхэмское наречие.
— Глядите-ка, ни словечка не вымолвит.
— Неужто и впрямь ни бельмеса?
— А я-то билась об заклад, что она из захудалой провинциальной знати… ан нет, выходит, и того хуже.
Дамы пересмеивались, пряча улыбки за веерами. Дворцовая скука томила их, и явление живого «клоуна» пришлось как нельзя кстати — нечаянное развлечение в череде уныло-парадных дней.
— Чего доброго, она и вовсе из низов. Тогда ей поначалу пришлось бы зубрить имперский язык да манеры…
— К слову о манерах — они у неё отточены до блеска… стало быть, годы положены.
— Ну же, леди Лешан, что скажете?
Все, затаив дыхание, ждали: что предпримет эрцгерцогиня? Ударится в слёзы? Примется униженно вымаливать чай? Или… всё ж таки рискнёт заглянуть в меню?
Ария не сделала ничего из того, чего от неё ожидали.
Она подозвала служанку — движением столь спокойным, будто всю жизнь только и делала, что раздавала безмолвные приказы, — и провела кончиком пальца по строчкам.
— От сих и до сих. Подайте всё.
Леди Лешан на миг лишилась дара речи.
— Вы намерены заказать… всё, что значится в меню?
— Именно. Это чем-то вас затруднит?
— Быть может… благоразумнее ограничиться тем, что вы в состоянии осилить?
Ария выдержала крохотную паузу — ровно такую, чтобы ответ прозвучал не дерзостью, а самоочевидной истиной.
— В доме Валентайн сперва обозревают всё, что вышло из-под рук шефа, и лишь после делают выбор.
— …
— У вас заведено иначе?
Слова её звенели такой неподдельной искренностью, будто она и впрямь не постигала, как можно поступать по-другому.
— Если же здесь полагается решать, глядя лишь на чернильные строчки…
Лица дам окаменели. Каждая краем уха слыхала о несметных сокровищах дома Валентайн. И вдруг —
— Быть может, осведомиться у Его Величества, уж не стеснён ли дворцовый бюджет?
Из-за десертов?..
Краски разом отхлынули от щёк. Всем было ясно, что стоит за этими словами: могущество Валентайнов простиралось столь далеко, что играть с ним не осмелился бы и безумец.
— Выходит… эрцгерцогиня вознамерилась сама верховодить нашим чаепитием?
— Разве я произнесла нечто подобное?
Ария позволила себе мягкую, почти призрачную улыбку — голос же её не поднялся ни на полтона.
— Мне не единожды твердили: желаешь войти в круг — изволь блюсти его устои. Я не придавала этому ровно никакого значения, только и всего.
Повисла тишина — густая, вязкая, точно патока. И странное дело: вместо того чтобы унизить эрцгерцогиню, дамы внезапно ощутили собственное, обжигающее ничтожество. Дабы хоть как-то развеять сгустившийся морок, леди Уиллис торопливо ударила в ладоши:
— Ах, кстати! Ведь меню от начала и до конца составляла сама леди Лешан.
— Неужели?!
— Поразительно!
Леди Лешан проворно ухватилась за ускользающее внимание, точно за обрывок спасительной верёвки.
— Я не столь давно посетила Данхэм вместе с батюшкой. Мне не терпелось поведать вам о десертах, кои довелось там вкусить.
— О, прошу, не скупитесь на подробности!
Она расцвела.
— В последний день мы остановились в порту Прайя.
— О! Признанная столица гастрономии!
— Как я вам завидую…
Прайя славилась не одной лишь кухней — тамошний диалект почитался одним из самых неподатливых. Даже урождённые данхэмцы разумели его сквозь пень-колоду.
— Мне посчастливилось. Я ухитрилась запомнить несколько фраз на местном наречии.
Она с горделивой небрежностью обронила пару выражений. Дамы отозвались восхищённым гулом.
— А ведомо ли вам, какой десерт слывёт там наипервейшим?
— Не томите же!
— Именуется он «otte macadry». Я сподобилась его отведать — вкус, доложу я вам, поистине божественный.
Леди Лешан пустилась в красочные описания, смакуя каждую подробность, точно редкое вино.
— Стоит вам лишь пожаловать в наше поместье — и вы отведаете его непременно.
— Вы его ели?
Ария впервые нарушила молчание. Леди Лешан мгновенно ощетинилась.
— Разумеется.
— Леди Лешан, могу ли я отвлечь вас на одно мгновение? Необходимо сказать вам пару слов.
Она мешает… намеренно?
— Говорите здесь.
Ответ прозвучал резко, как удар хлыста. Ария спокойно склонила голову.
— Как вам будет угодно.
Она указала на меню.
— Здесь закралась ошибка в написании.
— Ч-что?!
Дамы склонились над карточками…
— Боже правый… и впрямь…
Леди Лешан залилась краской, густо, до самой шеи.
— Подобные оплошности приключаются на каждом шагу…
— И верно, с кем не случается…
Но воздух уже подёрнулся льдом.
Ария продолжила всё тем же ровным, бестрепетным тоном:
— На диалекте Прайя «вкусно» произносится как «le lantia», а «до встречи» — «delle patemme».
— Право, не стоит сеять ошибочные сведения.
Леди Лешан побелела, точно мрамор.
«Откуда?! Откуда ей это ведомо?!»
— Вы… изучали диалект Прайя?
— Нет.
Ария позволила себе мимолётную усмешку.
— Просто шеф-повар дома Валентайн — выходец из Прайя.
— Что?!
— Бейкер.
— Тот самый Бейкер?!
— Император то и дело о нём твердит!
Сам Император не раз и не два пытался переманить гениального кулинара. Но тот оставался неколебимо верен дому Валентайн.
Ария выдержала короткую, точно вздох, паузу и добавила — с оттенком наигранного сомнения:
— По правде сказать, я намеревалась поведать вовсе не об этом…
Она изобразила неуверенность.
— Десерт «otte macadry»… несёт в себе весьма ощутимый религиозный подтекст.
— Религиозный?!
— Сие словосочетание означает «тело Бога».
— ЧТО?!
Зал сковало льдом. В Гарсии за подобные речи карали без промедления — эшафотом.
— Сей десерт под запретом едва ли не во всех державах, за вычетом самого Данхэма.
— …
— А посему ввозить его на имперскую землю возбраняется строжайше.
Все взгляды, точно клинки, разом обратились на леди Лешан. Та сделалась белее мела — казалось, ещё миг, и она рухнет без чувств.
Ведь она только что, во всеуслышание, собственными устами призналась, что «отведала» запретное лакомство, чьё имя несло в себе святотатственный смысл.
И где? Здесь, в стенах Императорского дворца.