— Что будешь делать? — спросил Лойд.
— Изначальный контракт был таков: человек мог использовать способности дьявола сколько угодно, пока полностью не обретёт силу Бога.
И цена была простой и ясной.
— По контракту ты забрал бы все Божьи чувства, когда та человеческая жизнь оборвалась бы.
Лойд лениво изогнул глаза, словно зная.
— Похоже, тебе тоже не заплатят.
— Да. Чёрт возьми. Мы уже кое-что обсудили.
Маммон мгновение оглядывал Лойда и Арию сверху вниз, облизывая губы. Точнее, представляя Божьи чувства, которые были бы в их телах.
— Нет смысла продолжать контракт.
— Думаешь сейчас его разрушить?
— Верно. Мои способности были потрачены на того человека впустую.
— Хм…
— Я заодно отведу вас туда.
Дьявол не мог быть добрым просто так. Конечно, на самом деле это было скорее прощание, чтобы избавиться от них двоих, с которыми хлопотно иметь дело.
Лойд произнёс, останавливая нетерпеливого дьявола:
— Нет, я хочу, чтобы ты отменил контракт точно тогда, когда я скажу.
Что, ты, распущенный человек! «Я хочу убить его!» Но он не мог. Потому что Лойд был единственной надеждой и спасением, которые дали бы дьяволам причину жить.
«Надежда и спасение — такая ужасная вещь!»
Быть дьяволом и всё же опуститься до того, чтобы желать такого. Это было прискорбно.
Маммон смотрел дрожащими глазами, как улыбка Лойда росла. И он снова и снова молил о дне, когда Бог возродится и снова наступит эпоха дьяволов.
— …Эй, мы можем просто оставаться на месте вот так?
Винсент, заточённый в темнице императорского дворца, всё выглядывал наружу в тревожном чувстве. Тристан, прислонившийся к стене и положивший ноги Сабине, ответил:
— Не высовывайся.
— Почему?!
Нынешняя ситуация в Империи была полным хаосом. Принцессу подставили в убийстве Императора, а Валентайн заточили в темницу за участие в измене. Более того, герцог Баттенберг был готов на всё, чтобы стать следующим Императором. Гарсия вот-вот должна была объявить священную войну. И наконец, Святая Вероника хвасталась, что обрела силу Бога в публичном месте, и даже демонстрировала свои способности. Беспорядка больше некуда!
— Разве ты не можешь прорваться сквозь железные прутья прямо сейчас? То же самое с сэром Клаудом!
Конечно, Валентайн настолько печально известен, что все стоят на страже, но стоит немного надавить — и они пробьются. Дверь уже открыта, но зачем терпеливо ждать!
— Давай перестанем делать то, что не соответствует нашему нраву, хорошо?
Тогда Клауд, стоявший прямо рядом с Винсентом, заговорил.
— Нужно двигаться спокойнее. Что ты собираешься делать, сломав железные прутья? Даже если сделаешь это, это лишь увеличит твои грехи.
Винсент замолчал. Неужели он только что услышал такое от сэра Клауда? Он не знает почему, но чувствовал, будто Клауда довели до предела. Это может означать, что ситуация зашла в тупик.
— Сэр, вы знаете, что означает слово «грех»?
— Конечно.
— И всё же сэр делает то, что называется развитием. Хотя вас скоро казнят, и вы умрёте.
Винсент цокнул языком, глядя на Клауда, который гордился собой в этой ситуации.
— Так почему мы собираемся ждать до суда?
Конечно, Тристан, выбравший оставаться спокойным, тоже был непривычен. Впервые в жизни он играл роль того, кто ждёт, что кто-то придёт на помощь.
— Винсент.
— Да?
— Мне суждено было умереть к этому времени. Как и Сабине.
— Это…
Винсент замямлил. Но молча подтвердил это.
— То же самое и с тобой.
— Что? Со мной?
— Я сам не слышал, но, вероятно, так и есть.
Тристан кратко вспомнил своё прошлое. Дни, когда Винсента ложно обвинили в шпионаже из сточных канав. Ария предвидела, что должно было случиться, поэтому пришла к нему с реликвией.
«Шаман сказал».
Чем больше они вмешиваются в дела тех, кто с самого начала должен был умереть, тем сложнее становится ситуация. Тристан согласился. На самом деле он знал. Вот почему в тот момент, когда он должен был умереть, но всё ещё был жив, он решил жить как нахлебник, не вмешиваясь ни во что.
«Будущее принадлежит живым».
Конечно, бывали времена, когда он жил по-своему, и даже если пытался сидеть смирно, всё шло не так, как он думал. Он знал, что пришло время сидеть смирно, по крайней мере сейчас.
— Ты когда-нибудь слышал, что просто быть неподвижным помогает?
— Нет?
— Тогда ты слышишь это впервые.
Тристан интересно улыбнулся, а Винсент не мог сдержать изумления. Подумать только, что такой беззаботный человек был Великим Герцогом Валентайном, когда-то охватившим мир силой и страхом. Он не мог в это поверить.
— Тогда нас вот так казнят?
— Нет, тебе не придётся ждать так долго.
Тристан вспомнил прошлое. Он думал об этом с тех пор, как услышал песнь Арии. Этот ребёнок — ключ, который искала Гарсия. Ключ, который снова соединит искажённый и разлагающийся мир воедино. Он чувствовал это интуитивно. Что этот чудо-ребёнок принесёт чудо в этот прогнивший мир.
«Тогда что мне делать?»
Тристан долго размышлял. И пришёл к выводу вместе с Сабиной. Защитим этого ребёнка. Тело, разум, душу — никогда не дадим ей пострадать. Пока не наступит новая эра.
— Скоро ты сможешь свободно бесчинствовать.
— Когда это?
— Ну, если передохнёшь и оглядишься, узнаешь.
Винсент не мог вынести духоты внутри и кусал ногти.
«Чёрт, сейчас не время для такого».
Даже если придётся избить сумасшедших чиновников, нужно как-то привести их в чувство. А после раскрытия невиновности Принцессы её следует короновать как Императрицу…
В этот миг.
Куанг!
Внезапно имперские рыцари вышибли дверь. Позади них помогало значительное число волшебников. Выглядело так, будто они хотели создать устрашающую атмосферу, но было ясно, что они сами нервничают больше.
— Вытащите их.
— Что? В чём дело?
Винсент заморгал с ошеломлённым лицом. Было ещё слишком рано герцогу Баттенбергу или Святой Империи пускать в ход руки.
— Ваша дата казни назначена.
— Что, что? Нас ещё не судили?
— Преступление участия в измене подлежит закону без исключения, будь то императорская семья или великий дворянин.
Закон? Согласно закону…
— Уничтожить три поколения?
— Вы быстро понимаете.
Командир имперских рыцарей щёлкнул пальцем, и вооружённые люди хлынули внутрь и потащили их.
— Эй, ты собираешься стоять смирно?
— Кстати, я впервые стою перед эшафотом.
— Нет, не говори так, будто отправляешься в путешествие! А-а-а-агх!
Винсент с досады ударил рыцаря в грудь, но его руку вывернули рыцари, и он был полностью усмирён.
— Мы должны действовать немедленно!
Герцог Баттенберг кричал во всё горло.
— Но если не проводить суд, дворяне взбунтуются.
— Нелепо, что императорскую семью и дворян карают немедленно без суда. Это будут упоминать снова и снова, и в будущем это станет большим бедствием.
— В такие времена сохраняйте спокойствие…
— Зачем спокойствие!
Он был в ярости на беззаботных чиновников. Неужели они правда не понимают, что сейчас срочное время? Нынешняя ситуация, о которой он слышал через своего прямого подчинённого, была шокирующей сама по себе.
«Не могу поверить, что Святая даже не может как следует использовать силу Бога!»
Вдобавок говорили, что она не выдерживала силу Бога, которую приняла. В конце концов она стала отвратительной фигурой, хуже смерти.
«Она была так уверена, что на то Божья воля, что она обрела силу Бога».
Герцог чувствовал, что наконец приходит в себя после того, как его использовали для чего-то.
«Ух!»
Мерзкая головная боль. Он на мгновение застонал, хватаясь за пульсирующую голову. Был только один способ это сделать. Публичная казнь Принцессы и Валентайна как можно скорее.
«К счастью, великогерцогскую чету Валентайн забрали в ад, и они умерли».
Если бы они были живы, ему лучше всего было бы бежать как можно быстрее. Но раз они мертвы, у него всё ещё есть шанс. Последний шанс в жизни.