«Нет».
Вероника быстро вернула самообладание.
«Я уже ожидала, что так обернётся».
То, что она делала сейчас, было процессом принятия силы Бога. Она пыталась стать богоподобным существом с человеческим телом, так что была полностью готова к этой цене.
Но даже утешая себя, она не могла не чувствовать тревоги. Нервозность, казалось, сушила её горло.
«У меня даже нет времени расслабиться».
Она действительно не знала, что как только она использует силу Бога, она не продержится и дня. Деградация шла стремительно.
«Такими темпами я не продержусь и полдня».
Казалось, присутствие Бога в её теле каждое мгновение напоминало ей, что её тело, не более чем ничтожная вещь. Подумать только, что она может быть лишь настолько, этого не может быть. Казалось, её вот-вот вырвет от неудовольствия.
«Члены семьи Валентайн сходили с ума и умирали, будучи подвержены злобе долгое время, но они носили Божью злобу в своих телах по крайней мере десять лет».
Но для меня — почему? Почему, что было такого иного во мне? Вероника заскрежетала зубами, её глаза налились кровью от злобы. Она чувствовала, что если не убьёт Великого Герцога Валентайна прямо сейчас, чтобы забрать Божью злобу, она умрёт напрасно.
— Что насчёт Великого Герцога?
Она немедленно спросила своего подчинённого. Подчинённые Вероники, которым промывали мозги довольно долгое время, были готовы отдать жизнь, если это был её приказ.
— Он чувствительно реагировал на звук, но совершенно не реагировал на свет. По-видимому, он потерял зрение.
Это облегчение. Даже этот «особенный» Великий Герцог Валентайн — в конце концов беспомощный человек? Он тоже беспомощно рушился. Наконец потерял зрение. Никогда не было более подходящего времени, чем сейчас. Вероника почувствовала, как её горло, сжатое от напряжения, расслабилось.
— Веди меня прямо сейчас.
Она приказала яростно.
— То, что ты мне обещал.
В этот миг Габриэль произнёс, преграждая путь Веронике с полубезумными глазами.
— Позже.
— Исполни своё обещание сейчас.
— Правда… ты доставляешь хлопоты до конца.
Это из-за его врождённой божественной силы? В отличие от других её подчинённых, скудное промывание мозгов не работало хорошо, так что это доставляло ей хлопоты. В душе она хотела убить Габриэля, свернув ему шею немедленно.
«Но я не могу».
Потому что Габриэль был необходимым существом. У него была своя роль. После того как она благополучно примет Божью злобу в своё тело, он будет там, чтобы осуществить её амбиции стать Богом, правящим всем миром. К тому же нынешние интересы Вероники и Габриэля поразительно совпадали. Верно, смерть Великого Герцога Валентайна.
«По крайней мере, нет даже 1% вероятности, что он помешает мне».
— Хорошо. Делай, что хочешь. Эрцгерцогиня заперта в комнате. В клетке, способной полностью блокировать способности Сирены.
Она грубо махнула рукой, словно пытаясь отогнать надоедливую муху.
— Поскольку Его Святейшество, стыдясь своих низких навыков, сам сошёл с трона, теперь мне ничего не остаётся, как самой объявить священную войну.
Вероника произнесла, не моргнув глазом. Объявить священную войну напрямую. Это означало, что она сама взойдёт на пост Папы. Тогда, возможно, её подчинённые ждали, он приблизился к Габриэлю и поклонился.
В этот миг Габриэль увидел. Заглянув за воротник священника, вежливо склонившего голову, Габриэль увидел тот же узор, что видел в зеркале, выгравированный и на том священнике.
— Я провожу вас.
Не оглядываясь, Вероника повела остальных людей в подземный лабиринт. Габриэль стоял неподвижно, на мгновение потерянный в мыслях, глядя на светлые волосы, потерявшие блеск. Долгое время.
Подземный лабиринт. Лабиринт, из которого никогда не выйти, если однажды ступить в него. Даже среди тех, кто работал в Великом Храме Финеты, это было пространство, о котором знали лишь немногие.
— Торопись. Быстро!
Вероника боялась, что её тело разрушится разом и она умрёт, поэтому не могла использовать божественную силу. Всё, что она могла сейчас, это изводить подчинённых всеми угрозами.
И она наконец прибыла.
«Великий Герцог Валентайн!»
Перед Лойдом.
— Теперь ты немного лучше осознаёшь ситуацию?
Вероника произнесла, приближаясь к Лойду, который стоял, прислонившись к стене. Она притворялась расслабленной, но тряслась, теряя рассудок от нервозности. Лойд закрыл глаза и не отвечал.
— Как только ты используешь божественную силу, которая у тебя есть, ты умрёшь, не выдержав разложения.
Это была причина, по которой Лойда поймали. Как только он прибыл в Императорский дворец, он вытянул Божью злобу с мыслью перевернуть всё в течение одного дня. Но не мог применить это на практике. Тотчас один его глаз ослеп.
«Не то чтобы я не мог их усмирить, даже будучи слепым…»
Он инстинктивно чувствовал, что если использует силу Бога больше этого, то умрёт.
— Должно быть, ты в той же ситуации.
— Тогда убей меня.
— Не могу. Мир погибнет.
Конечно, даже Вероника не может убить Лойда немедленно. Был только один способ извлечь Божью злобу, заключённую в теле Лойда. Прежде чем убить его, она должна была перенести его силы в своё тело. Она сможет убить его после этого.
— Ханс!
По зову Вероники волшебник выступил вперёд.
— Извлеки злобу и введи её в меня!
— Мм…
Однако Ханс лишь делал выражение, словно прожевал горький плод. Кажется, он не замечал одержимости Вероники властью, но часть его сердца была неспокойна.
«Почему ты так спокоен?»
Конечно, было бы бесполезно, если бы Лойд восстал сейчас. Скорее, чем больше он использовал бы силу Бога, тем больше он просто просил бы умереть вместе.
«Но он мог бы сопротивляться, даже не используя силу Бога?»
Ханс, уроженец сточных канав, знал это хорошо. Люди сточных канав когда-то считали Валентайнов соперниками. Крыса из канализации, хозяин сточных канав, при каждом удобном случае проклинал Валентайна. Так что, слушая это каждый день, Ханс мог автоматически понять нрав семьи Валентайн.
«С самого начала он слышал, что их врождённое тело само по себе далеко превосходит человеческое, и что его сила огромна. И даже если их тело сломано или разбито, они сумасшедшие люди, которые будут бросаться и атаковать…»
— «Эти дьявольские ублюдки никогда не сдадутся, даже если Бог сойдёт прямо перед ними. Но что происходит, когда эти ублюдки странно послушны? Это значит, они готовятся обмануть тебя».
Почему слова, которые крыса из канализации говорила с дрожащим умом, всплыли прямо сейчас и не покидают ум Ханса?
«С самого начала крысу из канализации обманул Великий Герцог Валентайн, и она умерла, как он и сказал».
Ханс некоторое время думал, прежде чем сказать:
— Этого человека… можно усыпить?
Однако подчинённый Вероники, стоявший рядом с бесстрастным лицом, ответил:
— Наркотик на него не действует.
— Я слышал, что есть анестетик, способный усыпить бурых медведей за секунды…
— Мы уже пытались усыпить бурого медведя.
Это значит, его уже использовали.
— Ну, тогда есть ещё наркотик, способный ввести человека в кому одной инъекцией…
— Всё кончилось.
Этот человек — монстр?
«Он в таком состоянии после того, как ему ввели столько наркотика, что он кончился?»
Лойд выглядел как нечто большее, чем бурый медведь. Ханс колебался. Потому что чувствовал: в тот миг, когда он коснётся Лойда, Лойд разорвёт его самого, как добычу.
— Чего ты ждёшь? Хочешь умереть?
Вероника пробормотала кроваво, её ядовитые глаза расширились.
— Ты был послушен, так что я тебя отпустила. Хочешь, чтобы тебе промыли мозги «той силой»?
Тогда взгляд Лойда ненадолго обратился к Хансу. Веки Лойда были закрыты, но он смотрел прямо в направлении звука.
— Попробуй.
Лойд скрестил руки и приподнял плотно сомкнутые губы под углом. Ханс хотел использовать магию перемещения, чтобы немедленно убраться из этого места. Но, судя по обстоятельствам, он никак не мог сбежать.
«Ах, я не знаю».
Умрёшь — так умрёшь! Под угрозой с обеих сторон он в конце концов протянул руку к Лойду. Как только он коснулся руки Лойда, он думал, что немедленно покажет свою силу, но Лойд всё ещё не оказывал особого сопротивления.
— Не хотите ли взять немного крови? Собираетесь стоять смирно?
В любом случае, Лойд, кажется, не хочет убегать. Чувствуя себя немного комфортнее, Ханс достал оборудование, к которому привык в ходе экспериментов. И, вырезав магический круг на полу, расставил природные камни по всем углам. И заполнил магический круг кровью Лойда и кровью Вероники.
«Чёрт возьми! Я не знаю, что случится!»
Он закрыл глаза и произнёс магическое заклинание. Он покрылся холодным потом от напряжения.
И,
— …
— …
Удивительно, но ничего не случилось.