Однажды, пять лет назад, Габриэль осознал. Когда Ария впервые протянула ему руку, это было из необходимости. Не из привязанности. Не из желания.
«Эрцгерцогиня ни разу не отдала мне своего сердца».
Она даже не намекала. Не обещала. Не обманывала. Просто была вежливой, доброй, ровной. Как со всеми.
Только когда он покинул её сторону и оказался там, где не мог её достать, он смог это увидеть. Не то чтобы она поступала плохо. Она была добра. Просто проявляла немного доброты. Как и ко всем остальным.
Это он был неправ.
«Меня таскают на поводке, как дурака, из-за одного доброго слова, одной лёгкой улыбки».
Ариадна Валентайн. Человек холодный и благородный, как первый снег. Человек, который никогда не оглянется, что бы он ни сказал, хоть и улыбается лицом.
Её не заботило ничего, кроме благополучия Валентайна. Даже её собственная жизнь.
Как такое могло быть?
«Разве это не могу быть я?»
Впервые в жизни он не знал, что делать с сильными эмоциями в своём сердце. Думал бесчисленное множество раз. Негодовал. Сожалел. Но сколько бы ни думал, не мог придумать, как изменить её мнение.
Может, упасть, как пёс, и умолять? Может, отдать ей свою жизнь? Может, пожертвовать душой?
«Что, чёрт возьми, я должен сделать, чтобы она позволила мне быть рядом с ней?»
Ему было трудно признать, что он не должен был делать ничего. Неужели он был так ничтожен, что она даже на миг не взглянула на него?
День за днём, когда его горло пересыхало от неведомой жажды, его вызвали в Гарсию.
— Все говорили, что хвалили тебя. Даже командир Святых Рыцарей сказал, что у тебя великое мастерство. Я не мог не возлагать надежд.
Аудиенция наедине с Папой. То, о чём он никогда не мечтал. Но когда представилась эта сказочная возможность, Габриэль не почувствовал волнения.
«В прошлом я бы поклялся в верности, и мои глаза горели бы любопытством, говоря, что сделаю мир лучше…»
Он просто склонил голову, не говоря ни слова. В последние дни ему казалось, что его эмоции сломаны.
— Я польщён.
Но даже так Габриэль не отрицал эту возможность, которая больше никогда не повторится. Думал, что никогда не должен её упускать. Чтобы посвятить свою пожизненную верность.
Он осознал, что слишком ничтожен, чтобы Ария могла им воспользоваться.
Когда Габриэль решил работать на Папу, перед ним появилась Вероника.
— Тебе было интересно, где я была всё это время?
— Не очень.
— Унг, жаль это слышать.
Когда он снова встретил Веронику, у неё были золотые глаза, такие же яркие, как у Габриэля.
«Символ божественной силы».
Что это за глаза? Как она всё ещё жива? Почему бродила по Папскому дворцу, не будучи казнённой?
Не то чтобы ему было неинтересно, но он не хотел спрашивать. Но даже когда он не спрашивал, она начала болтать.
— Я была в долгу перед герцогом Баттенбергом. Знаешь?
— …
— Он высокопоставленный дворянин Финеты. Сказал, что хочет стать народом нового мира, который откроет Святой Отец. Милый новый слуга Его Святейшества.
Тот факт, что Вероника жива и здорова здесь сейчас, означает, что на то воля Папы.
Габриэль не ответил. Потому что в тот миг, когда он ответит, казалось, она вцепится и прилипнет к нему бесконечно.
— У меня есть предложение. Разве тебе не любопытно?
Она говорила спокойно с Габриэлем, который собирался повернуться и уйти.
— Эрцгерцогиня Валентайн… Нет, теперь она эрцгерцогиня?
— …
— Это история, которая имеет очень глубокую связь с ней. Хочешь послушать?
Вероника знала, что всегда способна копаться в самом слабом месте человека.
Габриэль уставился на неё убийственным взглядом.
— Если сделаешь, как я говорю, ты получишь её тело и сердце. Полностью, всецело твои.
Хочешь послушать? Когда она спросила, на этот раз он не смог повернуться спиной.
Но вскоре отверг её сладкие слова и заговорил холодно:
— Достаточно. Я притворюсь, что не видел тебя сегодня. Никогда не трогай её.
Вероника улыбнулась, словно знала это.
Он подумал, что её необычайно ослепительные глаза окрашены странным светом.
С тех пор Габриэль осознал, что его воспоминания начинают угасать.
— Ух!
Страдая от мучительной головной боли, он внезапно пришёл в себя. Он стоял в месте, куда никогда не ступал.
Думал, что это из-за стресса. От того, что катался, как пёс, последние пять лет. Будучи готовым на всё, если это приказ.
Всё…
Всякий раз, когда Габриэль колебался, Папа говорил:
— Всё это ради вечной славы Святой Империи и Королевства Божьего.
Тогда он слышал странную галлюцинацию.
«Всё это ради Арии». — вот так.
Габриэль чувствовал, что внутри него что-то разваливается. Разум был совершенно спутан.
Точнее, с того момента, как он снова встретил Веронику.
«Голова болит».
Он хотел покоя.
Когда головная боль стала настолько сильной, что даже рациональное суждение стало невозможным, он вспомнил, что сказала Вероника.
— Если сделаешь, как я говорю, ты получишь её тело и сердце. Полностью, всецело твои.
В конце концов он пошёл к Веронике.
— Я ждала, сэр Рыцарь.
Её золотые глаза тонко изогнулись, словно она всё предвидела.
«Всё это ради Арии».
Кстати, это было верно. Всё, что он делает сейчас, ради того, чтобы она хоть раз взглянула на него и посмотрела на неё. Чтобы Ария поняла.
«Ничего, если она не поймёт».
Ария в любом случае будет рядом со мной.
Вероника вытащила зеркало из-за пазухи. Встала спиной к магическому кругу, выгравированному красной кровью, и посмотрела в него.
Вместо Вероники зеркало отразило пару мужчины и женщины. Крупного взрослого мужчину и относительно маленькую взрослую женщину.
— Кажется, проклятие наложено как следует.
— …
— Она не пошла к смерти. Оно лишь немного усугубило болезнь.
Габриэль сказал, крепко зажмурившись на мгновение от боли:
— Держи своё обещание. Если она хоть когда-нибудь пострадает, мой меч будет направлен на тебя первой.
— Разве я этого не ожидала?
Вероника и глазом не моргнула от его угрозы. На этот раз она действительно хотела сдержать обещание. По крайней мере, пока жива.
— Ха-ха, не смотри на меня так. Я или сэр Рыцарь. Думаешь, будет разница?
Вероника на мгновение посмотрела на него с сочувствием, затем сказала:
— Ты — главный виновник этого.
Женщина, которая охотно использует жизни и права детей ради выгоды. Габриэль присоединился к её тактике, хотя знал, что это ненормально.
— Не волнуйся, уверена, всё сработает, как я говорю.
— Я всё ещё не могу полностью поверить в то, что ты говоришь.
Габриэль на мгновение стиснул зубы и отвёл взгляд, затем заговорил:
— Если окружение мисс Арии под угрозой, она преодолевает кризис своей силой, и чем больше это происходит, тем сильнее становится сила Гарсии…
Концептуально это было непостижимо. Однако сам Габриэль был готов поддаться этим словам.
«Почему, чёрт возьми, я это говорю…»
— Ух!
В этот миг он внезапно застонал от боли и коснулся лба. В последние годы ужасная головная боль приходила и мучила его постоянно.
— О, не думай слишком глубоко. Ты страдаешь от сильной головной боли.
Бедняжка. Вероника прошептала жалостливо, ведя Габриэля, который шатался, к стулу. И прошептала ему на ухо, когда он едва сел:
— Поверь мне, это правда.
— …
— Посмотри в мои глаза.
Вероника подняла подбородок рыцаря, хмурившегося в холодном поту. И сказала, указывая на великолепно сияющие золотые глаза, казалось, вмещавшие свет солнца:
— Думаешь, это просто случилось?
— Это… очевидно, потому что ты поглотила божественную силу другого человека…
— Ах, кстати, ты однажды влил божественную силу прямо в эрцгерцогиню.
Она продолжила со снисходительной улыбкой:
— Конечно, я не думала об этом так, но, к моему удивлению, это просто случилось естественно.
Однажды Вероника внезапно получила переполняющую божественную силу. Без причины. Словно внезапное благословение от Бога.
Почему так?
После долгих раздумий она пришла к выводу.
— На то была Божья воля, чтобы я шла.
Как бы Ария ни пыталась преградить ей путь, она вернётся сильнее.
— Бог открыл мне путь к победе.
Как только она это осознала, Вероника была готова и способна осуществить свои собственные амбиции, поддерживаемые Божьими ожиданиями.
— Проклятие, которое мы наложили, очевидно, быстро ослабило её тело. Но посмотри на это.
Она посмотрела на мужчину и женщину в зеркале. Сцена, где Лойд подносит ледяной цветок к губам Арии.
— Посмотрим. После того как эрцгерцогиня исцелится, у нас будет больше силы.
Это докажет. Она добавила это и ярко улыбнулась.