— Ух.
В этот миг Вероника издала низкий стон и прикрыла одну сторону лица. Затем пробормотала голосом, совершенно отличным от первого, — голосом, низким, словно царапающим пол.
— Что ты делаешь, делай как следует.
— Ах, да.
Кажется, я сделал как следует. Ханс подумал, что что-то запуталось в середине заклинания, и повторил его, но всё равно ничего не случилось.
«Я точно записал заклинания…»
Должно либо получиться, либо провалиться, но ничего не происходит. Само заклинание вообще не работает?
«Может, Божьей злобой действительно могут управлять только Валентайны, так что перенести её в чужое тело невозможно…»
Но чтобы так говорить, был случай, когда он пытался временно перенести злобу крысе из канализации. Конечно, крыса растаяла, как только злоба коснулась её. Это значит, что переместить её не невозможно. Так что, если облечь текущую ситуацию в слова:
— Кажется, благосклонность и злоба никогда не смешаются… Они разделены, как вода и масло, и даже не пытаются войти в святую.
— Что за сумасшедшая чушь! Чувства изначально были в одном теле!
То, что изначально было единым, было разделено на два. Их просто собирались снова соединить. Так что говорить, что они не хотят смешиваться?
— Нет, даже если вы ругаете меня…
Что он может поделать, если это с самого начала не хочет работать? Ханс чувствовал несправедливость ситуации, но Вероника тоже была ошеломлена. Она не рассматривала возможность, что перенести Божью злобу вообще невозможно.
— Принеси более сильное заклинание!
— Это невозможно. Это выше моих способностей. Это уже вышло за пределы того, с чем я могу справиться.
Ханс ответил сурово. Было близко к чуду, что он уже полностью внедрил Божью благосклонность в Веронику. Теперь это вышло из его рук.
— Ха!
С этим словом Вероника, дрожавшая с опущенной головой, убрала руку с прикрытой щеки. И когда её лицо наконец открылось, Ханс мог лишь ахнуть на мгновение. Потому что лицо Вероники было ужасно искажено, словно её кожа расплавилась.
— Ты, бесполезный ублюдок…!
— Ку-ухк!
Вероника без колебаний взмахнула рукой. Тогда огромная сила, которой она владела, вырвалась взрывом. Не успев среагировать, Ханс был сильно отброшен в стену лабиринта. Стена рухнула в одно мгновение. Погребённый под обломками огромной каменной стены, Ханс не мог даже пошевелиться. Было неизвестно, жив он или мёртв.
— Ха-а, ха-а…
Вероника пошатнулась с тяжёлым дыханием. Тогда её подчинённые, ждавшие вокруг, поспешно помогли ей. В их действиях не было ни малейшего волнения по поводу её лица, ставшего уродливым. Они наполовину потеряли собственную волю. Конечно, для Лойда, ослепшего на оба глаза, он понятия не имел, что одна сторона лица Вероники плавится.
— Ты очень нетерпелива.
— Заткнись!
Перед Вероникой, которая внезапно выругалась, Лойд лишь неторопливо улыбался. Словно с самого начала знал, что так и будет.
— …Ты знаешь как, не так ли?
Вероника стряхнула руки подчинённых и, шатаясь, подошла, чтобы встать перед Лойдом.
— Ты, должно быть, знаешь, как соединить Божью благосклонность и злобу.
— Хм.
Вероника кусала ногти. Угроза? Никак не сработает. Пока что ничего не оставалось, кроме как пойти на компромисс друг с другом.
— Хорошо, ты знаешь. Если так продолжится, мы оба всё равно умрём. Давай просто честно разделим благосклонность и злобу.
— …
— Как насчёт того, чтобы стать Валентайном Финеты и Папским дворцом Гарсии, как мы всегда и были?
Первоначальный план Вероники стать богом, приняв всю злобу и благосклонность, пошёл наперекосяк. План был неосуществим. Но даже если так, она не была полностью в проигрыше. Она каким-то образом получила силу Бога. С этой силой она смогла свергнуть Папу, и Гарсия теперь была в её руках.
«Теперь я просто делаю шаг назад. Ради большего».
Она не сдавалась. Вероника жила только ради этого момента. Она пробирается в семью Баттенберг и постоянно убеждает и промывает мозги главе семьи. Она шептала, что только он может сделать её истинным богом. Что только она может сделать его Императором. Как и с Габриэлем, ей даже не пришлось использовать свои силы. Герцог Баттенберг, с самого начала имевший амбиции, попался на уловки Вероники лишь в одно мгновение.
«Если выдавить несколько слёз с милым лицом, быстро получишь сочувствие. Как идиот, веря, что единственный, кто может меня спасти — это он».
В этом смысле то, что её лицо теперь искажено, было огромным ударом по её будущим планам.
«Я должна быть совершенной».
Чтобы стать богом, она должна стать идолом, превосходящим людей. От способностей до внешности, личности и ума. Все аспекты должны быть подавляюще превосходными, чтобы никто не посмел её превзойти. Так что теперь ей ничего не остаётся, кроме как сказать это.
— Конечно, я могу гарантировать жизнь всем, кто связан с семьёй Валентайн. Не думаю, что это плохое предложение?
Так что если Лойд знает, как соединить благосклонность и злобу, он должен сказать сейчас. Несмотря на искренние уговоры Вероники, Лойд молчал и держал глаза закрытыми, прислонившись к стене. Казалось, он полностью игнорирует её и отворачивается. Это заставляло Веронику лишь всё больше нервничать.
— Тебе не любопытно, что я сделала с твоей женой?
— …
— Я передала её своему рыцарю, но не знаю, что могло случиться к этому времени.
Только тогда Лойд отреагировал. Он протянул руку точно к Веронике. Несколько её подчинённых встали на пути, но Лойд пронзил их.
— Теперь я совсем ничего не вижу, так что совсем не могу контролировать свою силу.
Его глаза были полностью открыты. Он потерял всё зрение, и его затуманенные глаза выглядели сухими. В них не было и проблеска страстного гнева. Словно это даже не стоило того.
— Я потратил много времени, пытаясь контролировать свою силу раньше…
Лойд пробормотал в мире, где не видел ничего, кроме полной тьмы. И медленно моргнул, затем томно опустил глаза и заговорил снова.
— Прости, что так вышло, прежде чем я привык к ощущению слепоты.
Стряхнув кровь и куски со своих рук, он разбирался со священниками и рыцарями одного за другим. Без меча и без зрения он двигался только руками и чувствами. Из-за этого ему приходилось действовать руками более жестоко, чем обычно. Вероника дрогнула и отступила. Лойд приблизился к ней, затаившей дыхание.
— Какова твоя последняя воля?
— Ты знаешь, что случится, если убьёшь меня!
— Есть много способов сделать так, чтобы ты никогда не проснулась, не отнимая жизни.
Прежде чем она заметила, последний оставшийся подчинённый рухнул. Дорога в ад расстилается в подземном лабиринте, из которого никогда не сбежать, однажды ступив в него.
«Чёрт, я никогда не думала использовать этот трюк, но…»
Последний бастион. Но теперь выхода не было. Быстро отступая, Вероника стремительно выхватила кинжал из-за пазухи и полоснула по своему запястью.
— Кхух!
Длинная сплошная красная линия сочилась кровью. Кинжал завибрировал низким гулом в ответ на капли её крови. Ярко-красный узор появился на лезвии, впитавшем её кровь. Он был как метка на мочке уха фальшивой сирены, и тот самый, что источал неприятную ауру, преследовавшую Арию. Это также был узор на затылке Габриэля и подчинённых, которых вела Вероника.
Наконец…
— В чём дело, Контрактор?
Появилась чёрная фигура. Гротескная фигура с двумя птичьими головами, прикреплёнными к человеческому телу. Вероника поспешно произнесла гигантской человеко-птице.
— Заключи со мной контракт.
— Контракт уже в процессе.
— Я хочу дополнительный контракт!
Птичья голова склонилась, пока она говорила нетерпеливо.
— Я слушаю.
— Одолжи мне свою злобу.
— Хо-о. Мою злобу?
Прошло много времени с тех пор, как фигура видела такого жадного человека. Фигура перестала бормотать и разразилась смехом.
— Понимаешь ли ты смысл того, что говоришь? Ты собираешься принять злобу этого Маммона?
Маммон. Дьявол Алчности. Он шептал забавно, но Вероника и глазом не моргнула. Поскольку она использовала Божьи чувства по своей воле, она никак не могла попасться на тривиальные угрозы дьявола.
— Ты пытаешься стать Дьявольским Богом?
Дьявольский Бог. Лойд прекратил своё занятие и поднял голову в направлении голоса.
— Да, именно. Сделай меня Дьявольским Богом.
Вероника сделала гротескное выражение, ощупывая своё лицо руками, неизвестно, улыбаясь или нет.
— Это довольно новое желание.
Маммон пробормотал, проводя пальцем под клювом.
— Тогда какова цена?
— Оставшаяся половина Божьих чувств.
Она ответила, указывая пальцем на Лойда. Обменять «Божью злобу», которую Валентайн носил поколениями, на «Дьявольскую злобу».
— Забери этого человека в ад.