Их губы соприкасались. Просто соприкасались. Ни движения, ни дыхания, только две пары губ, застывшие друг напротив друга в неловкой, почти комичной неподвижности.
Ария лихорадочно соображала, что делать дальше. Она видела поцелуи. Читала о них. Представляла их себе бессчётное количество раз. Но когда дело дошло до реальности, всё оказалось совсем иначе. Сложнее. Страшнее.
«Что дальше? Как?»
Это был удручающе неуклюжий результат для того, что должно было стать волнующим, переломным мгновением. Досада жгла изнутри. Но это был её первый раз — по-настоящему первый, если не считать того нелепого случая, — так что, наверное, ничего не поделаешь.
«Кстати, это ведь не первый раз».
Воспоминание, которое она изо всех сил пыталась похоронить, всплыло само собой. Тот раз, когда она, обезумев от нетерпения, попыталась поцеловать его насильно и вместо поцелуя разбила ему губы. До крови. До шрама.
С тех пор ничего не изменилось. Её тело по-прежнему не поспевало за разумом. Она знала, что делать, но мышцы отказывались подчиняться.
«Поцелуи казались такими лёгкими, когда смотришь со стороны».
Если она попробует ещё раз, то наверняка снова ошибётся. Наверняка опозорится.
Ария, пунцовая до корней волос, попыталась отступить. Но Лойд приблизился ровно настолько, насколько она отодвинулась. Его лицо снова оказалось пугающе близко.
Когда она испуганно приподняла веки, он прошептал низким, приглушённым голосом, от которого у неё мурашки побежали по спине:
— Закрой глаза.
Конец фразы сорвался, расщепился, и в тот же миг голова Лойда склонилась — медленно, неотвратимо, точно луна, наплывающая на солнце во время затмения.
Взгляд Арии упёрся в его губы. Красный цвет её помады, той самой, что нанесли для церемонии совершеннолетия, отпечатался на его губах, точно клеймо.
— У тебя помада.
Она подняла руку и невольно провела пальцем по его губам. Потёрла. Но вместо того чтобы стереть, только размазала красное по его коже.
Лойд смотрел на неё, не двигаясь, не дыша, пока она замерла с поднятой рукой, осознав тщетность своих усилий.
Их взгляды переплелись. В его глазах, мерцавших в лунном свете, промелькнула горячая вспышка — быстрая, как молния, и такая же опасная.
Он прикусил её пальцы.
— Ах…!
Было больно. Не сильно — но достаточно, чтобы по телу пробежал ток. И ещё — странное, леденящее чувство, будто её сейчас съедят. Целиком. Без остатка.
Её губы приоткрылись сами собой, и он ринулся в эту брешь без колебаний.
Ария крепко зажмурилась. Голова откинулась назад, и жар нахлынул волной, заполняя её изнутри его запахом, его вкусом, его присутствием.
Это был не первый поцелуй. Но это был первый настоящий поцелуй. И он оказался совсем не таким, как она представляла.
Нежно. Сладко. И в то же время цепко, грубо, неожиданно жадно. Её оттеснили, не давая ни вздохнуть, ни опомниться.
— Лло… йд, подожди…
Она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отвоевать хотя бы глоток воздуха. Лойд отстранился — ровно настолько, чтобы она успела сделать судорожный вдох, — и снова прижался к её губам.
Его глаза, горевшие жаром, были мутными, расфокусированными. В них не осталось ни следа разума. Только голод. Только жажда.
— Мне… мне не хватает воздуха…
Она пыталась дышать, но он снова и снова ловил её губы, не давая передышки.
С каждым мгновением Ария становилась всё более растрёпанной. Волосы взлохмачены, губы припухли, щёки пылают, глаза затуманены. Лойд менял угол, направление, ритм и снова перекрывал ей дыхание. Он схватил её за затылок, прижал к себе крепче и безжалостно пожирал, словно хотел поглотить всю, до последней капли.
Центр тяжести сместился. Они медленно наклонились и рухнули на кровать.
— Лло… ух!
Она попыталась позвать его, но слова оборвались, едва начавшись. Его зубы коснулись её губы — легко, предупреждающе, — и по спине пробежал ледяной холодок. Сердце колотилось так, будто вот-вот взорвётся. Её глотал дикий зверь, и она ничего не могла с этим поделать.
Пальцы сами собой вцепились в его халат. Если бы не кровать, она бы уже рухнула, не чувствуя ног.
— Лойд… мне правда очень тяжело.
Слёзы наконец пролились. Она объявила капитуляцию.
У Лойда была чрезмерная, почти нечеловеческая выносливость. Ария, к несчастью, была слаба по сравнению с ним. Результат был предсказуем.
Он посмотрел на неё, на то, как она хватается за грудь и судорожно дышит, и только теперь, кажется, осознал. Перегнул. Слишком сильно надавил.
— …Прости. Это мой первый раз. Я вышел из-под контроля.
Пробормотал он в оправдание, и в голосе его звучало искреннее сожаление.
Он знал, что будет таким. Именно поэтому притворялся кротким все эти годы, пока она не стала взрослой.
— Тебе тяжело?
Лойд осторожно погладил её веки, стирая слёзы. Он дал ей и болезнь, и лекарство одновременно.
— Пока что…
Ария вздохнула и подняла взгляд. Помада на его губах, ещё недавно размазанная, теперь исчезла полностью. Она попыталась вытереть её пальцем, но только размазала ещё больше. Встречаться с ним взглядом было мучительно неловко.
— Думаю… теперь можно просто делать это мягко и медленно…
Она выпалила эти слова и только потом осознала, что сказала.
«Надо было сначала уйти с дороги».
Лойд, заперший её под своими руками, снова прижался губами, словно только и ждал этого разрешения.
«Я не говорю делать это сейчас…»
Но отталкивать его она больше не пыталась. Поцелуй — мягкий, тающий, точно солнце на языке, заставил её, саму того не замечая, обвить руками его шею.
— Я сказала: прекрати!
БАХ!!
«Что».
Натали, случайно проходившая мимо кабинета Императора, удивлённо обернулась.
«Опять».
Император буйствовал. Он и раньше не отличался уравновешенностью, но в последнее время стал совсем невыносим. Крушил всё, к чему прикасался. Частота вспышек нарастала, и Натали уже чувствовала, как её собственное место главной злодейки дворца ускользает из рук.
Хуже того, Император не просто бесился, он проявлял тиранию. Осознанную. Холодную. Пока ещё в допустимых пределах, но это ощущалось как затишье перед бурей.
«Он правда сходит с ума».
Тогда у неё будут проблемы. Во многих отношениях.
Всё же Натали не отказалась от своей мечты о крепком здоровье и долгой жизни. Она равнодушно прошла мимо кабинета, легко цокнув языком.
«Я хотела выпить ещё».
Это было на следующий день после визита в поместье Валентайн.
Натали вспомнила Арию, какой видела её прошлой ночью. Пьяная, раскрасневшаяся, повторяющая одни и те же абсурдные слова. Она была до невозможности мила. Сама того не замечая, Ария то и дело обнимала её.
— Понимаешь, я-а хочу, чтобы Натали была счастлива.
— Правда?
— Да-а…
— Ты называешь моё имя как хочешь?
— Прости. Но я хочу, чтобы Натали была счастлива…
Она говорила это всем по очереди. Валентайнам. Анджело. Она хотела, чтобы все были счастливы.
Натали, не в силах удержаться, гладила её по голове, а Ария склонялась под её рукой, точно мурлыкающая кошка.
В конце концов Лойд, не выдержав, взорвался и унёс её прочь.
«Жаль, что я не осталась подольше. Интересно, какая у неё была реакция на следующий день».
Но, к несчастью, быть Принцессой означало иметь обязанности. Её немедленно вернули во дворец с помощью свитка перемещения.
— Ваше Высочество, не могли бы вы уделить мне минутку?
Знакомый, неприятный голос. Натали подняла взгляд на герцога Баттенберга, который улыбался своей вечной мягкой, липкой улыбкой.
— Где вы были?
— Не твоё дело.
— Я просто беспокоился, что не видел вас со вчерашнего дня…
— Я должна отчитываться перед тобой?
Он носил маску, но уголки его рта подрагивали, выдавая истинные чувства.
— Ближе к делу.
— Почему вы хотите превратить Гарсию во врага?
— Ты говоришь странные вещи. С каких пор Гарсия не была врагом?
— Конечно, они не союзники, но вы знаете, что мы не должны полностью отвергать их.
Действия Принцессы по отношению к Гарсии были откровенными. Она даже не пыталась скрыть свою злобу.
— Вы, кажется, не понимаете: то, что вы делаете, это действие, близкое к мятежу против воли Его Величества.
Герцог цедил слова, точно разговаривал с медведицей, не понимающей человеческой речи.
— Ты смеешь перечить мне…!
Натали уже собиралась взорваться, как обычно. Но в этот миг слова Арии всплыли в памяти.
«Я хочу, чтобы Натали была счастлива».
Я надеюсь, ты счастлива. Ария говорила ей это с самой первой встречи. Говорила идти тем путём, каким она хочет. Потому что не бывает неправильного пути.
Полуимпульсивно Натали надела ядовитое выражение и вместо гнева холодно застыла лицом. Без эмоций. Без выражения. То самое лицо, что было у неё изначально.
— Действие, близкое к мятежу?
Её красные губы изогнулись в дугу, словно она услышала что-то невероятно интересное.
— Это ты так скажешь?
— Что?
— Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда думаю о кошмаре на Охотничьем состязании.
— …!
«Я знаю, что это ты послал убийцу». Она хотела это сказать. Но не сказала.
— Даже если я бельмо на глазу, тревожно возводить такую ложную напраслину, Ваше Высочество.
— Разве не ты считал меня бельмом на глазу?
Пронзительные слова застали герцога врасплох. Натали никогда бы так не поступила раньше. Он ожидал, что она схватит его за шею и замахнётся кулаком.
Пока он ворочал головой в смущении, она добавила:
— Я кое-что случайно узнала. Среди младших горничных, поступивших по рекомендации семьи Баттенберг, была одна из приюта Святого Аквино.
Какое совпадение. Она продолжила с преувеличенно испуганным лицом.
— Как ребёнок, использованный как подопытный отлучённой Святой Вероникой, попал в Императорский дворец по рекомендации исторической семьи Баттенберг?
— …
— Огромное совпадение, не так ли?
Он, должно быть, скрыл это полностью. Принцесса никак не могла знать. Никогда.
«Она слышала от Валентайна».
Иначе эта информация не могла просочиться.
«Принцесса заодно с Валентайном».
Разве не совпадение, что её действия всегда тайно помогали эрцгерцогине? И как, с такой простой и глупой внешностью, она сумела держать в руках слабость Баттенберга?
Впервые медведица, которая лишь буйствовала из-за своего нрава, обнажила перед ним когти.
— Разве тебе не следует жить тихо?
Натали пару раз похлопала герцога по плечу, проходя мимо.