— Потому что ты мне нравишься.
Это было честное признание. Ни тени смущения, ни привычного румянца на скулах. Словно он выплюнул правду, которая давно жгла ему горло, подстёгнутый неистовством при мысли, что Ария может угаснуть прямо сейчас, в его руках.
— Я уже это знаю.
Ария тяжело дышала. Веки её дрожали, грозя сомкнуться, и вся она выглядела так, будто вот-вот провалится в беспамятство.
Сумерки рассвета легли на них обоих мягкие, серые, размывающие черты.
Она протянула руку и коснулась его щеки, потемневшей в этом зыбком свете, и отправила послание:
— Я могу сказать, просто глядя на тебя.
Серебристо-серые глаза Лойда, сиявшие влажным блеском, были устремлены только на неё. Они горели ярко, точно две звезды, упавшие с ночного неба и застрявшие в его лице.
— В прошлом каждый раз, когда ты видел меня, ты выглядел так, будто ненавидишь меня.
Тот самый Лойд, что смотрел на людей и первым делом велел им убираться из его жизни.
С какого-то момента он всегда думал об Арии. Следовал за ней. Заботился о ней и её благополучии с той молчаливой, почти хищной внимательностью, на какую способны только Валентайны.
Если бы она ему не нравилась, он бы не смог этого делать. Просто не стал бы.
— Когда это было?
— В моей памяти это так же ярко, как вчера.
Лойд нахмурился. Эта детская история явно не была тем прошлым, которым он гордился.
— Лойд любит меня, Тристана, Сабину и Винсента.
В списке смешались два имени, звучавшие до абсурда нелепо в таком контексте, но Лойд не стал бороться, чтобы опровергнуть это.
Нет, он даже не думал об этом. Состояние Арии не располагало к спорам.
— Не будь таким. Дружба, привязанность, интерес и семья.
Ария добавила, моргая сонно, едва удерживая веки открытыми.
— Скажи правильно.
Лойд молчал мгновение, потом вздохнул — тяжело, сдаваясь.
— Да, ты права. Так что давай поговорим об этом позже и сначала займёмся твоим лечением.
Он говорил успокаивающе, почти уговаривая, пока ждал врача. Казалось, он успокоится, только когда услышит из чужих уст, что Ария в безопасности.
— …!
В этот миг рука, теребившая его щёку, скользнула выше. Обвилась вокруг его затылка. И притянула его вниз.
Лойд держал её в объятиях, так что ему пришлось беспомощно склонить голову.
Их губы встретились.
— Ари… Уф!
Возможно, потому что Ария завела разговор о случае четырёхлетней давности, воспоминания того времени на мгновение промелькнули в его сознании.
Первый раз. Когда его схватили за воротник и поцеловали в щёку.
Влажное дыхание коснулось его губ, внезапно, как и в тот раз, а затем отстранилось.
— Больно…
Ария заскулила посланием.
Губы, оказавшиеся слишком близко, столкнулись, ударились друг о друга. Это был невежественный, неловкий поцелуй, оставивший лишь ссадины.
— Кровь идёт. Прости.
Губы Лойда разорвались, и потекла кровь — алая капля на бледной коже. Ария вытерла её пальцем и добавила извинение.
— …Ты глупая?
Лойд пробормотал, вытирая раненые губы тыльной стороной ладони.
Его лицо, уже тронутое красным от закатного света, сделалось ещё краснее.
— Сейчас… не время для этого.
— Да.
Он посмотрел на неё — спокойную, почти безмятежную, — и выглядел ещё более потерявшим дар речи.
— Я не знал, что в первый раз это будет так…
Ария и сама не знала.
Её тело было сильно изранено, и в голову то и дело лезли мрачные мысли. Лойд всё время избегал её, и она потеряла терпение. Сделала то, что сделала, сама того не осознавая.
«Что касается меня, я не знаю, сколько времени у меня осталось».
Больше всего…
Ария поджала губы, потом ровно выдохнула и тайком схватила Лойда за шею.
Она не могла говорить из-за ужасной боли с самого начала. Её голосовые связки, казалось, порвались, как она и ожидала.
«Может, и правда… я никогда больше не смогу говорить».
Тогда она не сможет петь. Песнь Исцеления, Песнь Жизни, Песнь Покоя, Песнь Сна — всё это останется в прошлом.
«У меня не было сожалений, потому что я смогла остановить буйство Лойда. Но всё же».
Ария внезапно почувствовала укол сожаления. Надо было признаться как следует хотя бы раз, когда она ещё могла говорить.
«У меня ужасное чувство потери».
Поэтому она хотела услышать его признание.
— Скажи мне, Лойд. Я хочу услышать.
После мгновения суматохи врачи поспешно вошли в банкетный зал.
Лойд мгновение молча смотрел на них, затем сказал:
— Ты единственная в моём мире.
— …
— И ничто никогда не изменит моего мнения.
Его рука скользнула по её губам. Палец проник меж них, осторожно прослеживая раны на внутренней стороне.
Веки Арии дрогнули.
— Если я скажу больше, думаю, ты убежишь.
— Я не убегу.
— Я знаю.
Ему было труднее знать это.
Она не убежит. Если это Ария, конечно. Будь это обычный человек, ему пришлось бы смириться, что он убежит.
Она никогда не откажется от Лойда. Вот почему он хотел избегать её ещё больше. Он знал, что случится с ним самим.
— Я могу подождать несколько лет. Так что иди и прими решение тогда.
— Это было решено с самого начала.
— Я не хочу влиять на тебя, пока ты ещё молода.
— Я не молода и не поддаюсь влиянию.
Ария уже рассказывала Лойду об этом.
Она знает будущее. Она уже проходила через всё это однажды.
— Ты молода. Независимо от твоего ментального возраста.
— …
— Поспи немного.
Лойд прикрыл рукой глаза Арии, которые подёргивались в попытке не закрыться. Она не могла больше бороться со сном и провалилась в него: мягко, беззвучно.
Лойд смотрел на её спящее лицо и пробормотал:
— Я и не знал, что я такой жадный человек…
Что бы она знала? Если бы человеческая душа была реальна, у него было бы желание завладеть её душой и контролировать её даже после смерти.
Каким бы ни был её ментальный возраст, это ещё не та эмоциональная тяжесть, с которой могла бы справиться четырнадцатилетняя Ария.
«Но если ты всё ещё выберешь меня, когда станешь взрослой…»
Ну. Тогда Лойд не знал, как далеко зайдёт его жадность.
— Ах, ах! Как вы приказали, я прибежал сразу же!
С опозданием прибыли врачи.
Это были врачи, которых позвали служащие, исцелённые после того, как услышали «Песнь Исцеления» Арии.
— Боже мой, Великий Герцог!
— Молодой Господин…!
Врачи немедленно принялись проверять состояние Тристана, Винсента и остальных, не переводя дыхания.
В то же время прибыл и врач Арии, Кюрре. Он был бледен с тех пор, как услышал, что она исцелила служащих своей песнью.
— Молодая Госпожа!
Она была так слаба, что он даже не мог сказать, сколько ей осталось!
Кюрре затих, пока слова, которые он хотел сказать, бушевали в его голове, словно шторм.
«Я не знаю, что сказать…»
Это был полный беспорядок.
Он быстро проверил состояние Арии.
— К счастью, видимых повреждений нет.
— Я тоже это знаю. А внутренние повреждения?
— Думаю, нужно дать ей экстренное лекарство как можно скорее.
Кюрре достал флакон.
Внутри колыхалась голубая водянистая жидкость.
— Мм, Молодая Госпожа?
Врач осторожно встряхнул спящую Арию, пытаясь разбудить её. Но Ария всё ещё спала, даже не шевелясь.
— Я сделаю это.
Лойд, взявший флакон с лекарством, наклонил его возле рта Арии.
Кюрре, наблюдавший, как он осторожно вливал лекарство по капле, сказал с досадой:
— Ну… Эрцгерцог, в каком возрасте это закончится? Лучше давать через рот…
— …
Лойд прекратил своё занятие и посмотрел на Кюрре сверкающими глазами.
Он выглядел так, будто едва сдерживался, и этот взгляд, казалось, угрожал Кюрре, если тот посмеет сказать хоть слово.
— О, ничего.
Врач быстро замахал рукой.
— Остальные?
Тристан, Винсент и Клауд. Кюрре, встретившийся взглядом с врачами, осматривавшими их, обменялся сигналами и кивнул.
— Все в безопасности.
Лойд не ответил.
Но при вздохе облегчения, который он выдохнул, Ария почувствовала щекотку и слегка нахмурилась во сне.
— И вообще-то, я хотел кое о чём спросить…
Кюрре замялся и заговорил.
Лойд раздражённо посмотрел на него — на этого человека, который кряхтел, как собака, которой нужно сделать свои дела.
Лойд сказал, вставая и держа Арию на руках:
— Позже.
— Это довольно важно, нет, это очень важно!
Лойд остановился.
— Эрцгерцог, Молодая Госпожа, она что-нибудь говорила?
— Что-нибудь?
— Например, дискомфорт возле сердца, частый сухой кашель, внезапная потеря веса…
Складка меж бровей Лойда углубилась. Потому что все слышали, что состояние Арии серьёзное.
— Почему ты это говоришь?
— Я собирался сказать вам это… когда станет более поня…
— Даю тебе три секунды. Три, два…