Герцог Баттенберг стоял в коридоре, тупо глядя вслед удаляющейся фигуре Принцессы. Он догадывался, что Натали не так глупа, как о ней судачили. Нет, он был почти уверен. Слишком много мелочей не сходилось, слишком часто она оказывалась в нужном месте в нужное время, слишком удачно избегала расставленных ловушек.
«Но я не думал, что она когда-нибудь раскроется».
А это означало только одно. Она объявила войну. Больше не будет молчать. Не потерпит зверств Баттенберга. Принцесса открыто показала, что готова выступить вперёд и сдерживать его — лично, без посредников.
«Принцесса Натали».
На сегодняшний день, когда у Императора не было ни наследников, ни даже признаков их появления, она оставалась следующей в линии престолонаследия. Единственной.
«Ха. И куда ты нацелилась?»
Герцог фыркнул. Он знал, что этот день настанет. Именно поэтому всё это время был настороже. Предвидя подобный поворот, он подготовился любыми возможными способами, через любые доступные каналы.
«Убийца на охоте — лишь один из многих планов».
Он не знал, насколько великой она была всё это время, притворяясь пустышкой. Но теперь уже слишком поздно. Слишком поздно что-либо менять.
«Потому что Бог позволил мне быть рядом с Ним».
Бог дарует славу победы Баттенбергу. Как всегда. Как было предсказано.
В день церемонии совершеннолетия намерение Арии раскрыть Лойду всё — от начала до конца, без утайки, — с треском провалилось. Её первый настоящий поцелуй выбил её из колеи настолько, что она не заметила, как пробило полночь.
Дин~ Дон~
Колокол прозвонил, возвещая новый час.
Ария вздрогнула и схватила руку Лойда — ту самую, что уже скользнула под ткань её платья и легла на обнажённую кожу.
Рассудок вернулся. Поздно, но вернулся.
— Лойд…
Она прижала свою дрожащую ладонь поверх его руки и облизала пересохшие, припухшие от поцелуев губы.
— Мне нужно кое-что сказать…
Она произнесла это в надежде, что Лойд тоже вернёт себе контроль. Но его глаза оставались затуманенными, расфокусированными, и он, не колеблясь ни секунды, опустил голову и прижался губами к изгибу её шеи.
Горячо. Каждый раз, когда его дыхание касалось затылка, Ария вздрагивала и сжимала руку. Ей хотелось просто отдаться этому обжигающему жару, раствориться в нём без остатка. Но она заставила себя очнуться.
Веки дрогнули. Она крепко зажмурилась и снова повысила голос:
— Лойд! Мне нужно кое-что сказать! Кое-что сказать!
— Позже.
Он отказывался. До самого конца. Она не представляла, как ему удавалось сдерживаться все эти годы.
«Мне кажется, меня обманули».
Казалось, Лойд тоже любил её. Как женщину. Возможно, с самого начала.
Может, потому что Ария значила для него слишком много? Даже когда он говорил, что в его мире есть только она, она не могла до конца понять: это любовь или просто привязанность? Желание или привычка?
«Теперь я точно знаю…»
Его глаза выглядели настолько откровенно голодными, что её лицо вспыхивало каждый раз, когда она осмеливалась в них заглянуть.
Они всегда испытывали друг к другу одинаковые чувства. Может, она просто дура, что так долго сомневалась?
«Разве Лойд не был таким же?»
Как Лойд был спасением для Арии, так и Ария была спасением для Лойда. И у него могли быть те же страхи, что и у неё. Что они единственные важные друг для друга люди — путают любовь с семьёй. С благодарностью. С зависимостью.
— Лойд.
Возможно, было уже поздно. Но Ария чувствовала, что должна это сказать.
— Мне нравится Лойд.
Он замер. Остановился полностью и губы, и руки, и дыхание. Медленно отстранился.
Ария застенчиво улыбнулась, глядя в его удивлённое лицо. Она сказала что-то настолько обычное, настолько очевидное почему он удивился?
— Уверена, есть другое слово для этого чувства. Кроме «люблю».
Это одно слово накинуло ошейник на Лойда.
Он застыл на мгновение, а потом уткнулся головой в её плечо, словно из него разом вынули все силы.
И, предвкушая своё будущее — будущее, где ею будут вертеть как угодно, беспомощно и безропотно, издал короткий смешок.
Казалось, его связала невидимая нить. Впервые в жизни он испытывал подобное чувство, но оно было странно, неожиданно приятным. Чувство полноты заполнило ту часть сердца, которую он сам вырезал ещё в детстве: насильно, без анестезии.
— Ария.
Лойд провёл языком по её пересохшим губам.
Всё ещё мало. Жажда не утихала. Он хотел обладать не только её сердцем. Телом. Душой. Всем.
— Я не это хотел сказать.
— Скажи, что ты имел в виду.
— В такой позе?
На кровати. Лойд сверху. Она прижата к простыням, растрёпанная, раскрасневшаяся.
— Неважно.
Конечно, неважно. Кроме смущения. Содержание дальнейшего было проблемой.
Ария открыла рот, чтобы подробно пересказать то, что слышала от Кюрре.
— Техника заморозки… Ну, что-то о сильном инь и ян… Что он сказал…
Она до сих пор не понимала концепцию энергии Восточного континента. Никогда её не чувствовала. Не могла принять на веру то, что не ощущала сама. И потерялась примерно на полпути.
Что насчёт солнца и луны? Что насчёт неба и земли?
— Ты поняла, что я сказал?
— Нет.
— Я даже не знаю, о чём говорю.
— …
Лойд помолчал. Потом спросил:
— Тогда можно мне сейчас?
Это уже не было вопросом. Он снова начал покусывать изгиб её шеи, спускаясь к ключицам.
Ария ответила дрожащим голосом, чувствуя, как его рука скользит по её телу без тени колебания:
— Да…
Даже если она не объяснит подробно, результат всё равно будет тем же. Может, это и неважно.
Когда она закрыла глаза, тьма опустилась мягко, но его тёплое дыхание струилось сквозь её приоткрытые губы. Ария чувствовала себя живой, глотая это дыхание, точно воду.
Какая бы ни была холодная зима. Какая бы ни была тёмная ночь. Даже с ледяным цветком, который замораживает всё, к чему прикасается.
Если она с ним ей не будет страшно. Ей не будет больно.
Ария внезапно проснулась.
— Ух…
Она опустила взгляд на свои руки. Капли воды упали на тыльную сторону ладоней.
«Почему я плачу?»
Испуганно, поспешно она вытерла слёзы, текущие без контроля, тыльной стороной ладони. Но они не останавливались.
«Что, чёрт возьми, такое?»
Она не понимала, что происходит. Плакала с того самого мгновения, как открыла глаза.
Ария огляделась. Чисто-белое пространство. Границы его терялись, ускользали, невозможно было понять, где заканчивается одно и начинается другое. В воздухе порхали лепестки — белые, невесомые, бесконечные. Она стояла среди них одна.
«Сон?»
Это можно было описать только как сон. Но сердце Арии колотилось до боли, сжимаемое непонятной, всепоглощающей тревогой.
«До сих пор моё сердце переполняло счастье…»
А теперь тот момент, когда они с Лойдом признались друг другу, коснулись друг друга, казался сном. Чужим. Давним. Нереальным.
Она протянула руку в воздух. Лепестки ускользали, дразнили, проскальзывали меж пальцев и уносились прочь.
Ария закусила губу.
«…Я должна выбраться отсюда».
Она побежала. Бежала, бежала, бежала. Это был сон, и дыхание не сбивалось, сколько бы она ни мчалась. Но тревога росла. Разбухала. Заполняла всё.
В этот миг большая рука сжала её с огромной, почти болезненной силой.
— …Лойд?
Это был он. Лойд.
Ария заморгала, испуганная, и слёзы снова потекли: без контроля, без причины, по щекам, по подбородку, капая вниз.
— Ты пыталась сбежать?
— А?
— Ты прошептала сладким голосом, что любишь меня, и попыталась сбежать…
Сбежать? Она просто хотела выбраться из этого чисто-белого пространства.
Она закусила губы, пытаясь оправдаться, но Лойд заговорил быстрее:
— Ты только что солгала мне?
Ария не знала, что из этого было сном. Но почему-то ей казалось, что она больше никогда его не увидит. Чувство потери было таким ярким, таким острым, что перехватывало дыхание.
— Я не убегаю.
— …Меня больше не обмануть, Ария.
Он криво усмехнулся. Безумие, которое он больше не пытался скрыть, проступило на его лице ясно и отчётливо.
— В тот миг, когда ты с облегчением поймёшь, что твоя жизнь подошла к концу и ты освободилась от моей хватки…
Лойд вздохнул и провёл пальцами по её глазам. Притворяясь, что вытирает слёзы, он остро поднял ногти и царапнул кожу. Легко. Предупреждающе.
— …ты откроешь глаза в замке Валентайн. В моей комнате. В моей постели. Ария.
Он шептал мягко, почти нежно, но каждое слово вбивалось, точно гвоздь.
— Если ты собираешься сбежать в смерть, лучше молись, чтобы я умер.
— …
— Потому что это единственный способ.
— Ах…
Ария ахнула и резко выпрямилась.
В тот же миг её накрыло болью, спина заныла, мышцы подёргивались, всё тело протестовало против резкого движения. Она застонала и рухнула обратно на подушки.
«Что это за сон?»
Холодный пот покрывал лоб и шею. Ария вытерла его тыльной стороной ладони и медленно, осторожно перевела взгляд.
Рядом спал Лойд. Спокойный. Умиротворённый. Как зверь, насытившийся и уверенный в своей безопасности.
Его дыхание было мягким и ровным.