Контент удален!

Потянув Дани за руку, она шепнула ей на ухо:

— Мне нужен билет в парк Ла-Мер.

* * *

Из остановившейся машины Рхан смотрел на ярко освещённую вывеску «Глена».

Дорогой светский клуб «Глен» был салоном, куда захаживало молодое дворянство. Если парк Ла-Мер был потаённым местом, гарантировавшим анонимность, то «Глен» был местом, где молодые дворяне изо всех сил выставляли напоказ дерзость и ребячество.

Уже от самых дверей мужчины напоказ курили, а женщины, обмахиваясь веерами, входили внутрь. Рхан уже чувствовал тяжёлую усталость и провёл ладонями по лицу.

— Устроитель этого сборища, кажется, Деннис Скиннер?

Рхан, утонувший в заднем сиденье, вертел крышку карманных часов, и Шон, поймав его взгляд в зеркальце, кивнул.

— Да. Потому и актёров из кинокомпании и театра будет множество.

— Шумно будет.

— Они сейчас в большой моде. Сами своеобразны, собой хороши, да и говорить умеют, так что их зовут на все празднества.

— И зачем ради болтовни заходить так далеко?

— Когда одни мужчины разговаривают между собой, дело кончается дракой. Сегодняшний вечер устроен ради вас, молодой господин. Побудьте здесь для приличия, а как улучите момент — не перебраться ли нам в «Вирджин Шелл»?

От тона Шона, каким уговаривают ребёнка, Рхан усмехнулся. Он кивнул, откинул упавшие волосы и открыл дверцу.

— Так и сделаем. А как следует выпьем уже в «Вирджин Шелл».

В распахнутую дверь хлынула оглушительная музыка. Рхан застегнул пиджак и вышел из машины.

По глянцевой коже мужских туфель скользили яркие огни, и все наперебой радостно его встречали. Рхан тоже обменивался рукопожатиями с бодрой и безупречной улыбкой.

Служители «Глена», стоявшие у входа, театрально поклонились и открыли двери. Вокруг роскошного фонтана в центре виднелись люди, разомлевшие от вина и всеобщего настроения.

Хоть его и объявили героем вечера, приём уже шёл вовсю, и в чрезмерно вольной обстановке царила разнузданность.

Он поморщился и обернулся было к Шону, чтобы выразить неудовольствие, — и заметил человека, только что свернувшего в переулок.

Это была камеристка Алисии, Дани Райт.

Рхан машинально посмотрел на часы. Ужин давно закончился — наступало время, когда обыкновенная барышня готовится ко сну.

А камеристка дворянского дома в такой час разгуливает одна, без госпожи?

Зная, что Дани Райт служит той женщине глазами, Рхан насторожился.

Но заботиться ещё и о камеристке Алисии гордость ему не позволяла.

Догадливый Уолкерсон, видимо, тоже заметил Дани Райт: лицо его застыло, и он понизил голос:

— Приставить к ней человека?

— Нет. Оставь.

И Рхан наконец вошёл в «Глен».

Едва за ним закрылись прежде распахнутые двери, зазвучала музыка — самая громкая и залихватская из всех, что он слышал.

Под необычный вальс танцевали танцовщицы в диковинных нарядах, а мужчины ликовали и поднимали бокалы.

Судя по внешности танцовщиц, это были те самые плясуньи из Геора, что изо дня в день украшали первые полосы газет.

Дворяне, потерявшие от танцовщиц голову, вели себя так, что от достоинства, которое они прежде берегли как собственную жизнь, не осталось и следа.

— Кого я вижу! Да это же герцог Рхан ав Эстрисен!

Устроитель сборища Деннис Скиннер заметил Рхана, раскинул руки и кинулся к нему, раскрасневшись.

Сколько же он выпил? Рубашка была расстёгнута больше чем наполовину, а рядом с ним, липко посмеиваясь, жались женщина и мужчина с бокалами вина.

Платье женщины — тонкое, с разрезом — было всё равно что бельё, и глаза деть было некуда.

Рхан пропустил мимо ушей приветствия покачивающегося Денниса и прошёл дальше.

— Рхан!

— Рхан! Рхан!

— Герцог Эстрисен!

С каждым его шагом кипевшие от удали мужчины скандировали имя Рхана. Точно после матча по поло, когда ещё не улеглось воодушевление от победы, они выкрикивали его имя, вздувая жилы на шее.

А в конце образованного ими живого коридора на высоком стуле полусидел Нейшн Уитакер.

Разбрызгивались шампанское, вино и виски; даже те, с кем он прежде не водил дружбы, тянулись пожать руку или окликнуть его и чокнуться. Рхан усмехнулся чрезмерному радушию, в меру поддержал общее веселье и подошёл к Нейшну.

— Не пойму, что тут вообще творится. С каких пор «Глен» стал кабаре?

На это равнодушное замечание Нейшн, потягивавший вино, поднял голову, будто только этого и ждал.

Галстук-бабочка был кое-как распущен и висел на шее, рубашка расстёгнута — вид самый разнузданный.

— Надо же, нашему герцогу Эстрисену такое, видно, не по вкусу.

— Тебе, видно, не по вкусу, что титул я получил первым.

— Да что ты. Не будь таким, лучше прими от меня стакан.

Нейшн, не дожидаясь ответа Рхана, щёлкнул пальцами. Тогда почтительно ожидавший бармен наполнил хрустальный стакан отменным виски и подал его.

С Нейшном он виделся впервые с тех пор, как они расстались в порту Иасон. После того дня Рхан долго болел и намеренно засел в усадьбе, никуда не выходя.

Потрясение того дня было так сильно, что он дал себе слово: пока не получит желаемого, действовать опрометчиво не станет.

Правда, сомнения насчёт Нейшна Уитакера остались прежними.

Злодей ли он, скрывающий своё лицо, или помощник, содействующий R, но одно ясно: он знает о существовании «Вирджин Шелл».

Тем осторожнее надо было к нему подступаться.

— Я искренне поздравляю.

Едва Рхан взял стакан, Нейшн тихо проговорил это и звонко чокнулся с ним.

Лишь на миг в этом голосе не было и следа хмеля.

Рхан подумал, что и сейчас, быть может, всё это игра. И что это тоже, возможно, очередная коварная уловка скрытного Нейшна Уитакера.

Рхан отпил виски с густым дубовым духом, и его голубые глаза обвели полумрак вокруг фонтана.

Виднелись женщины — судя по всему, гостьи Денниса Скиннера. В глаза бросились яркие ногти тех, кто курил тонкие сигареты, вставленные в изящные мундштуки.

— Ты ведь знаешь, что мне есть о чём спросить.

Уитакер потёр покрытый щетиной подбородок и отозвался:

— Конечно. Но сегодня мне не хочется. Сегодня я хочу напиться вволю. А если много думать, не напьёшься.

— Ты как будто не тот Уитакер, которого я знаю.

— Война кончилась, Рхан.

— Как знать… А мне до сих пор кажется, что я стою посреди обстрела. Мне и сейчас снится, как разлетаются кровь и куски плоти.

После одной фразы Рхана атмосфера вокруг стала хрупкой, как тонкий лёд. Рхан, не обращая внимания, усмехнулся и пожал плечами. Тогда три женщины, наблюдавшие за ними, изящно подошли ближе.

Это были актрисы и певицы с приметными причёсками и макияжем. Женщина с забранными наверх чёрными волнистыми волосами, держа между пальцами тонкую сигарету, обхватила Рхана за руку и прижалась.

— Ну-ну, господа при таких красавицах ведут страшные разговоры.

Тогда женщина с каре медного отлива, подвитым внутрь, и женщина с длинными прямыми волосами подошли к Нейшну и чокнулись с ним.

— Не надо так, выпейте с нами. Знаете ли вы, что все веселятся, и только двое самых великолепных сидят со страшными лицами?

— И правда. Все о вас гадают. Мы двое — актрисы. А она — танцовщица.

Когда коротко стриженная говорила, на ней вспыхивали яркие украшения, а между ярко-красными губами клубами выходил дым.

С виду их можно было назвать обольстительными, но Рхану они невольно напомнили Алисию.

Женщина, во всём противоположная им. В голове мелькнули аккуратные розоватые ногти и губы Алисии, похожие на стеклянные бусины.

Рхан высвободил руку, за которую его держала женщина, и устало сжал переносицу.

— Так что будем делать, Уитакер?

Едва он поставил стакан, не выпитый и наполовину, Нейшн усмехнулся — мол, так и знал — и поднялся.

— Дворяне и дельцы, уехавшие в Новый Свет, говорят, наперебой строят виллы. Собираются понастроить каких-то особняков, а похоже, что выйдет посёлок для беженцев. А, сударыни. Нам надо говорить о делах, так что, если вы ищете покровителя, поищите Денниса Скиннера. Нас это не занимает.

Нейшн вкрадчиво прищурился и обнял Рхана за талию. Не успевший увернуться Рхан постепенно бледнел, а Нейшн как ни в чём не бывало прижал к губам стакан и покачал головой.

Тогда женщины, будто всё поняв, звонко расхохотались и провозгласили тост. От того, что они, наоборот, обрадовались, Рхан вспыхнул так, что готов был сию же секунду схватить Уитакера за грудки.

— Уитакер!

— Не переживай, я тоже не по этой части.

— Ты спятил!

— Тише, будешь так кипятиться — выйдет только хуже.

Проклятье! Рхан ударил по столу.

Правда, как ни нелепо, приём Нейшна сработал быстро и безотказно.

Рхану захотелось курить, чего с ним обычно не бывало; он резким движением прикурил и вышел из «Глена» вместе с Нейшном. Внутри «Глена» стояла такая смесь табачного дыма, духов и невесть чего ещё, что начинала болеть голова.

С Нейшном, похоже, было то же: едва выйдя наружу, он вздохнул с таким видом, будто ожил.

Рхан потёр переносицу рукой, в которой держал сигарету, нахмурился и раздражённо спросил:

— Я решительно тебя не понимаю. Ни твоих выходок, ни этих нелепиц. Скажи прямо, чего ты от меня хочешь.

Нейшн отступил, прислонился к стене дома напротив и сунул руки в карманы.